Элегия о тех, кто держит небо

     Перед уходом из жизни нашего любимого Михаила Жванецкого мне посчастливилось увидеть его последний концерт. И совершенно иное лицо этого, видавшего виды умного, все понимающего человека. Лицо с горящими болью глазами, сожалением, сочувствием — к нам, оставшимся. Мне показалось, что в его глазах, когда я услышала текст, я увидела отражение своих давних мыслей, чувств, стремлений — всего, что копилось годами. Когда его не стало, я долго решалась, аккумулируя мотивацию, собиралась с мыслями.
И вот моё решение.
Кто, если не я?
А это — его слова:
      «К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли. Но у нас внезапно исчезло целое поколение. Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Пропадают женщины. Пропадают женщины после 50. Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах. Они не ездят за границу.
Они не плавают в море. Где они? Их держат в больницах, в продовольственных лавках, на базарах и в квартирах. Они беззащитны. Они не выходят из дому.
Они исчезли. Они не нужны. Как инвалиды. Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.
Мы кричим: „Дети — наше будущее!“ Нет. Не дети. Они — наше будущее. Вот что с нами произойдёт.
     Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах — и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов. Почему?! Как девицам не страшно?
Это же их будущее прячется от глаз прохожих. Много выпало на долю этих женщин. Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожжённые рукавицы.
И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза. Юное тело крупным шёпотом: „Неужели я этого недостойна?“
Ты-то достойна. Мы этого недостойны. Мы достойны лучшего.  Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы.
Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Всё это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.
Вы представляете стихи об этой любви? Мы изгнали тех, кто даёт стиль, моду, вкус к красоте, изящной словесности, кто делает политиков, кто сохраняет жизни.
На них кричат в больницах: „Вы кто, врач?“ — „Я не врач, — говорит она тихо. — Но я борюсь за жизнь своего мужа, больше некому в этой стране“.
     Они сохраняют для нас наших гениев. Потеряем их — уйдут и их мужья, люди конкретного результата. Останутся трескучие и бессмысленные политики и несколько олигархов, личная жизнь которых уже никого не интересует.
Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя — племя пожилых дам, стройных, красивых, в лёгких шубках и тонких туфлях, и их мужчин, чуть постарше. Это была толпа 60—65—70—80—85-летних. Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты. Это были не олигархи, не министры, не короли. Это были женщины, лица которых составляют герб Франции».

Увидел женщин Франции.
    И я их видела. Путешествуя по миру. Сидящими во всевозможных бистро с тщательно уложенной седовласой головкой, собачкой на руках — словно элегантной сумочкой от кутюр. Смеющихся во весь белозубый рот, о чём-то беседующих за чашечкой утреннего кофе со своей раскрепощённой приятельницей.
А мы, русские женщины, в это же раннее утро выходили из отелей, чтобы наспех позавтракать и пуститься в туристические бега по древним замкам.
Но я не могла оторвать глаз от этих милых бабулек — как могло показаться кому-то, но не мне. Для меня это были леди высшего качества.
С зубами, о которых у нас не могла даже мечтать ни бухгалтер, ни медсестра, ни даже актриса с высоким званием, которой лучше бы не открывать рот на фестивалях.
Но речь сейчас не о зубах как визитной карточке. Это были женщины Франции за 70 и 80 лет.
    А где женщины России?  Этот вопрос уже задаю я.
В это же время, когда французские леди в 90 лет могли спокойно путешествовать, не только сидеть в бистро, у нас все брачные рекламы, приглашения на работу пестрели объявлениями: «замуж — только до 30, а то и до 27», «на работу — просьба не обращаться после сорока».
Чувствуете?  Что в это время должны были думать, чувствовать и как жить дальше эти отвергнутые натуральные красавицы?
Об этом уже тогда была забита моя голова, хотя я была ещё молодая, цветущая и вполне востребована. Прошло время — а воз и ныне там.
Но только ещё вульгарнее, циничнее и уничижительнее: реклама целлюлита прямо перед обеденным столом. Глянцевые куколки 13–14 лет со старенькими мачо с животами.
    Всё стало не просто доступно, но и поощряемо поддержано СМИ и ТВ.  Мы привыкли к тому, что в нашей стране люди исчезают.
Вдумайтесь. При-вык-ли! Слово -то какое. С потерянной чёткой связью с тем, что за ним стоит. Его используют настолько часто, что оно перестаёт вызывать личные ассоциации. Становится просто «шумом», не несущим глубокого содержания. А в обычных житейских спорах или в ответах на постоянный упрёк, оно может звучать вообще резко. Безапелляционно даже, и тем самым провоцировать, делая ещё острее ответную реакцию, а не прояснять её. И уж тем более, не решать проблему.   
Когда его произносят как штамп — оно будто вытягивает из разговора всю живую силу. Как будто вместо того, чтобы сказать:
«Я вижу, как это больно», или «Давай подумаем, что с этим делать», человек просто ставит стену: «Ну, мы привыкли». И эта стена — не защита, а как раз то, что отрезает возможность быть услышанным. Словно нас делает марионетками в определённом смысле, преследуя по жизни. Мы привыкли к тревожным сводкам, к пустотам в телефонных книгах, к трагедиям, которые можно измерить.
    Но есть исчезновение куда более пугающее — тихое, добровольное, почти незаметное. У нас на глазах растворилось целое поколение. Женщины «за пятьдесят».
Они ушли в «невидимость». Исчезли с экранов, где их место заняли отфотошопленные маски. Стали реже появляться в театрах, где их взгляд, привыкший к глубине и подтекстам, натыкается на суетливую пустоту современных постановок. Отступили в тень — в свои квартиры, в бесконечные очереди к врачам, в заботы о внуках и мужьях. Стали «невидимым тылом» страны, которая просто перестала их замечать.
А потом приходила ночь. И в этой ночи, после дня, который они держали на себе, они медленно умирали от ненужности. Не метафорически. По-настоящему.
Тихо, в кухнях с выключенным светом, с чувством, что всё, что они сделали, кем были, что пережили — никому не нужно. Не потому что это правда.
А потому что общество сказало: вас больше нет. Получается что мы построили цивилизацию на культе юности.
    Рекламные щиты, глянец, алгоритмы соцсетей — всё транслирует одну и ту же мысль: жизнь женщины заканчивается там, где появляется первая морщинка.
Не задумываясь о последствиях, заменили личность «фарфоровым» совершенством, глубину взгляда — фабричным блеском. Позволили создать эту ловушка, в которую мы загнали всех. Внушили молодым девушкам, что их ценность — в «свежести».
Но посмотрите на них: они живут в постоянном, почти экзистенциальном страхе перед зеркалом. Они не понимают, что, поддерживая этот культ, подписывают приговор собственному будущему. Боятся старости, потому что общество убедило их: после пятидесяти женщина — «отработанный материал». Это трагедия, где жертвы сами становятся палачами своего завтрашнего дня. А кто же на самом деле держит этот мир?
    Вспомните, кто стоит в больничных коридорах, когда случается беда?
Кто, сжимая в руках помятую сумку, выбивает лекарства, договаривается с врачами, буквально вырывает близких из лап смерти? И ведь это же не «инста-дивы». А наши красавицы внутреннего света, это женщины, чьи руки помнят всё.
И дефицит советских времён, и тяжесть быта, и тепло человеческого участия.
Пока политики упражняются в красноречии, эти женщины обеспечивают жизнь конкретного результата. Если мы окончательно вытесним их на периферию, мы потеряем не только их — мы потеряем фундамент, на котором держится всё остальное. Останутся лишь «трескучие» декорации, где роль жены исполняет наёмная сиделка, купленная за большие деньги. Но можно ли купить верность? Можно ли купить ту нежность, которая рождается из десятилетий общей боли и общей радости?
Мне кажется, мы слишком дорого платим за нашу одержимость молодостью, теряя при этом самое ценное — человеческую глубину. А не является ли эта «невидимость» симптомом более глубокого культурного распада?
    И опять Мы привыкли измерять прогресс технологиями, скоростью передачи данных, эффективностью рынков. Но мы совершенно упустили из виду «человеческий капитал» в его самом высоком, почти античном смысле. Ведь женщина после пятидесяти — это не просто возрастная категория.  Она же священная носительница колоссального архива смыслов! Опыта преодоления и той самой «этики заботы», без которой любое общество превращается в холодный механизм. А когда  мы вытесняем их из публичного пространства, мы не просто «омолаживаем» картинку.
Мы совершаем акт культурной амнезии. Добровольно отсекаем от себя ту часть реальности, которая умеет отличать истинное от наносного.
Которая способна видеть трагедию там, где другие видят лишь повод для поста в соцсетях.
    Посмотрите, как парадоксально устроена наша жизнь: мы одержимы поиском «мудрости» в восточных практиках, в книгах по саморазвитию, в лекциях модных коучей. Ищем ответы на вопросы «как жить?», «как любить?», «как не сломаться?» у кого угодно — только не у тех, кто прошёл через это на практике. Игнорируем живой, дышащий опыт, который ходит рядом с нами в метро или стоит в очереди в аптеку. Может быть, наше общество так лихорадит именно потому, что мы потеряли связь с этим поколением? Лишив их голоса, мы лишили их права на авторитет.
В итоге остались один на один с тревогами, в мире, где каждый сам себе психолог, но никто не знает, как удержать дом, когда рушатся стены.  Опять... Мы привыкли думать... Но ведь Мы привыкли же думать, что история — это те, кто на трибуне, под софитами.
    Но а если честно: история всегда пишется за их спиной. Вспомните наших великих — Пушкина, Есенина, Высоцкого. Рядом с ними всегда была Она.
Не «аксессуар», не статусная спутница, а камертон.  Судья. Муза, если хотите.
Посмотрите на тех, у кого такой женщины не было — там часто лишь холодный блеск успеха и оглушительная, звенящая пустота. Великие союзы — это всегда два капитана на одном корабле. Женщина, которая прошла свой путь, знает цену словам.
Она умеет молчать, когда нужно, и резать правду-матку, когда остальные трусливо прячут глаза. Она — тот самый камертон. Выбросьте его — и оркестр превратится в какофонию. Посмотрите вокруг: в политике, в бизнесе, в искусстве — везде, где исчезла эта «женская оптика», воцарился шум.
    И вот мы берём этих женщин и вычёркиваем. Не из жизни.  Нет!  Из пристального внимания. Из заслуженного предпочтения. Из достоинства. Говорим: «Спасибо, дальше справимся без вас». А потом удивляемся, почему решения пустые, почему культура мельчает, почему молодёжь тревожна и дезориентирована. Потому что мы отсекли от себя ту часть реальности, которая умеет отличать истинное от наносного. Это не их поражение. Это наше банкротство. Молодость прекрасна, но она эгоцентрична: живёт моментом и ещё не знает, сколько стоит долгий путь. А зрелость — это про масштаб. И мне кажется, сегодня в политике и в жизни так много «пустых» решений именно потому, что мы отодвинули в сторону женскую мудрость. Ту самую интуицию, которая всегда была невидимым, но решающим голосом в управлении миром. Посмотрите на женщину, которая прожила полвека. Это не просто «опыт». Это человек, который прошёл через свои личные шторма и перестал играть в игры. Она не будет устраивать драму из-за пустяка — слишком хорошо знает цену времени. Она не пытается «переделать» партнёра, потому что ценит свободу — и свою, и вашу. И эта её свобода заразительна. Рядом с такой женщиной мужчина вдруг сбрасывает доспехи. Ему больше не нужно быть «героем» — достаточно быть собой.
Это редкая роскошь.
    Мы гонимся за гладкой кожей, забывая, что в складках у глаз — история страны, а в осанке — достоинство, которое не продаётся в бутиках. Кто-то решил за нас, что красота — это отсутствие морщин. Какая чудовищная подмена. Мы боимся старости, потому что боимся правды. А правда в том, что женщина после пятидесяти — это не «бывшая красавица», а человек, который наконец-то стал собой. Вдумайтесь!  Стал собой. Она больше не пытается понравиться всем. Она выбирает тех, кто достоин её внимания. Это и есть высшая лига. И эта свобода пугает тех, кто привык управлять «удобными» людьми. Почему нам неловко рядом с ними? Потому что перед ними невозможно лгать. Их взгляд видит суть вещей, а не обёртку. Они как зеркало, в котором отражается вся наша суета. Мы прячем их, потому что нам стыдно: мы сами стали поверхностными, вечно играющими в «успешный успех». Смиряя с этим жутким фактом действительности, мы сейчас как дерево, которое решило, что будет расти быстрее, если отсечь корни.
    Но без корней дерево не даёт плодов — оно лишь имитирует жизнь до первого серьёзного ветра. Женщины этого поколения — наши корни. Они знают, как превратить скудный обед в праздник, как из молчания сделать опору, а из взгляда — приговор для подлеца. Неужели сложно перестать называть их «пожилыми». Это слово — клеймо, придуманное теми, кто боится конкуренции с опытом. Это время, когда суета отступает, уступая место внутренней силе. Когда женщина может позволить себе быть собой, не оглядываясь на стандарты. Эта свобода магнетически воздействует на окружающий мир навязанных понятий. Она заставляет оборачиваться вслед, потому что в этой осанке, в этом повороте головы читается достоинство, которое невозможно подделать. Мы привыкаем ценить «новое»: новые гаджеты, новые лица, новые впечатления. Но забыли, что самое ценное — «выдержанное». Как хорошее вино, как старая книга, как дом, в котором пахнет уютом, а не стерильностью. Знаете, что самое ценное в общении с такими женщинами? Они не пытаются вас «улучшить» или подогнать под свои ожидания. Они дают пространство, чтобы вы могли выдохнуть.
Рядом с ними не нужно казаться круче, чем вы есть. Не нужно доказывать состоятельность.
    Они видели в жизни столько всего, что ваши сегодняшние проблемы кажутся им временными трудностями, которые обязательно пройдут. И от этого становится легче дышать.  Но невидимость — это не только про отсутствие в кадре. Это про отсутствие в базовых правах на нормальную жизнь. Возьмём простую, будничную, но жизненно важную вещь — зубы. Для кого-то это «эстетика». Для женщины, которая каждый день держит на себе семью, быт, внуков, заботы о больных,  это элементарное качество жизни. Без зубов невозможно нормально питаться, невозможно говорить без стыда, невозможно просто рассмеяться, не прикрывая рот рукой.
Это не роскошь. Это физиология. Это достоинство. Сегодня стоматологическая помощь для многих — не медицинская необходимость, а предмет наживы. Цены растут, доступность падает, а стыд от собственной «неидеальности» становится невыносимым. И этот стыд — тоже форма насилия над человеком, которого и так вычеркнули из публичного пространства. Наличие здоровых зубов — это не привилегия избранных. Это базовый элемент здоровья нации. А значит, это должна быть государственная задача, а не коммерческий продукт.

   Возможно ведь, прямо и без обиняков: сделать доступность стоматологической помощи для людей старшего возраста. И для всех социально уязвимых категорий приоритетом государственной политики. Не как «социальную льготу», а как признание: здоровье и достоинство человека — не предмет торга. Пусть это станет частью программ поддержки старшего поколения.
С прозрачными нормативами, контролем цен, расширением сети государственных клиник и обучением кадров, которые умеют работать с возрастными пациентами.
И тогда «улыбка без стыда» перестанет быть рекламой частной клиники, станет нормой жизни в нашей стране. Потому что если мы говорим о человеческом достоинстве, оно начинается с малого — с возможности спокойно есть, разговаривать и смеяться. А если мы говорим о справедливости, то она не может быть «частичной»: нельзя уважать человека в теории и отказывать ему в элементарном лечении на практике.
    Что должно произойти, чтобы мы снова научились видеть? Не просто смотреть на обложку, а видеть человека за ней. Давайте все вместе вернём их в центр нашей жизни. Не как «бабушек» или «пенсионерок», а как женщин, которые задают тон.
Пусть они снова будут теми, кто формирует моду — не ту, что диктует глянец, а ту, что идёт от интеллекта и благородства. Нам нужны их глаза, чтобы видеть мир без фильтров. Нам нужны их голоса, чтобы слышать правду, а не эхо собственных амбиций. Если мы хотим, чтобы наши дети выросли людьми, а не потребителями, мы должны показать им другой пример. Научить видеть красоту не в гладкости кожи, а в глубине взгляда, в котором отражена целая жизнь. Вернуть в наш лексикон слова «верность» и «преданность» — не как пыльные архаизмы, а как то, на чём держится всё настоящее.
    Мир, где женщина после пятидесяти становится «невидимкой», — мир, обречённый на забвение. Мир, где она — центр притяжения, — мир с будущим.
Ведь любовь — это не только страсть, которая вспыхивает и гаснет, как спичка.
Это тихая, глубокая привязанность, которая рождается, когда двое проходят через десятилетия, держась за руки. Хотите знать, что такое счастье? Посмотрите на ту, кто прошла с вами через всё, кто знает все ваши слабости и всё равно выбрала вас.
Это и есть высшая точка человеческого бытия. Пока такие женщины рядом, пока они смеются, пока смотрят на нас с любовью — мы не просто существуем.
Мы продолжаем историю. Мы остаёмся людьми. И если вы сейчас вспомнили кого-то конкретного — маму, жену, подругу, коллегу — просто позвоните ей.
Или подойдите, обнимите и скажите: «Я вижу тебя». Это так просто — вернуть человеку его значимость.
    А для нас это станет первым шагом к тому, чтобы снова стать по-настоящему живыми. В конечном итоге мы все — лишь эхо тех, кого любили.
Если ценим мудрость, если не размениваемся на суррогаты — наше эхо будет звучать долго. Оно останется в детях, в делах, в памяти этого мира.
В этом и есть наше истинное бессмертие. Выводите их из тени. Возвращайте их в жизнь. Ведь без них мы — лишь тени самих себя.

Они не просили себе пьедесталов,
Не ждали оваций и лестных речей.
И сила их в том, что они не сломались
Под тяжестью дней, и под напором ночей.

Их руки всё помнят: и холод, и вьюгу,
И то, как из малого праздник создать.
Они берегли не себя,  нас,  друг друга,
Чтоб мы не смогли жизни суть растерять.

Пусть годы рисуют узоры на коже —
В них мудрость. Не купишь её в бутике...
Они как земля, что весной снова сможет
Пробить себе путь в новом свежем витке.

Достоинство женщины не для панорамы,
Оно как подспудный, невидимый свет.
В нем мудрость души, не кричащие драмы,
В нем кротость, которой равнения нет.

Не терпит оно ослепляющей сцены,
Хранится в тиши, словно ценный гранит.
Лишь тот, кто достоин, познает все крены,
Что сердце от суетных глаз оградит.

На камеру каждый умеет рядиться,
Но внутренний стержень не купишь за грим.
Достоинство, чтобы душой насладиться,
Когда все иллюзии тают, как дым.

Не нужен Ей фильтр,  красивей казаться,
А врач, что не смотрит всегда свысока.
Тогда и лечение будет считаться,
Той сутью, как хлеб, как вода, как строка.

Не прятать их в тень, не считать «Отработан!».
Они — не балласт, они — наше КРЫЛО.
Пока они рядом — Окружен их заботой
Пока они с нами — нам быть суждено.

Audio — сопровождения произведений
вы можете услышать на Fabulae.ru
автор — Надежда Шереметева-Свеховская.
https://fabulae.su/autors_b.php?id=8448

Это может быть любопытно.
https://fabulae.su/autors_b.php?id=17576