Там, где звёзды встречаются с детством

Когда вспоминаешь места детства, понимаешь, что память сохраняет не столько сами места, сколько чувства, которые ты там испытывал. Можно забыть дату, погоду, какой был день недели, но помнить музыку, доносившуюся из парка, движение карусели, папу среди ожидающих родителей. Или темноту планетария и первые звёзды, неожиданно появившиеся над головой.

Для меня такими местами в Уфе стали парк имени Мажита Гафури и Уфимский планетарий. Они находились совсем рядом, но в моём детском восприятии были двумя разными мирами. В одном хотелось бежать, смеяться и кружиться вместе с каруселями. В другом хотелось замереть, поднять голову и смотреть на звёзды.


ПАПА, ПАРК И ЕЩЁ ОДИН КРУГ

В парк Гафури я ходил с папой.

Уже издалека доносилась музыка аттракционов, и внутри появлялось знакомое детское нетерпение. Хотелось скорее туда. Я начинал идти быстрее, а между деревьями уже показывались карусели.

Возле аттракционов глаза разбегались. Хотелось успеть везде и сразу.

Особенно мне нравились детские машинки. Садишься за руль, крепко берёшься за него двумя руками и сразу чувствуешь себя взрослым. На несколько минут тебе кажется, что ты сам управляешь настоящей машиной. Сам выбираешь, куда повернуть, стараешься объехать других, иногда сталкиваешься с ними и смеёшься.

Карусель дарила другое чувство. Она начинала набирать скорость, и весь окружающий мир приходил в движение. Мелькали деревья, люди, дорожки.

Хотелось, чтобы она не останавливалась.

А папа ждал рядом.

Когда карусель делала очередной круг, я видел его среди людей. Потом он исчезал из поля зрения и через несколько секунд появлялся снова.

Наверное, в этом и заключалось особенное детское ощущение свободы. Можно было кружиться, ехать, смеяться, потому что ты точно знал, что папа рядом и после остановки будет тебя ждать.

После аттракциона почти всегда хотелось одного.

Ещё один круг.

Сейчас я думаю, каким простым тогда было счастье. Несколько минут на карусели могли сделать счастливым на весь день.

И чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что в памяти остались даже не сами аттракционы.

Остался папа рядом.


КОГДА НАД УФОЙ ПОЯВИЛИСЬ ВЕРТОЛЕТЫ

Но один поход в парк запомнился совсем иначе.

Это было в июне 1989 года. Мы с папой уже выходили из парка в сторону улицы Зорге, когда увидели большие транспортные вертолёты Ми 8.

Вокруг было много людей. Мы тоже остановились.

Для мальчишки увидеть настоящий большой вертолёт так близко уже было событием. Я смотрел с любопытством и пытался понять, что происходит.

Почему здесь вертолёты?

Почему столько людей?

Кого они привозят?

Но в поведении взрослых чувствовалось что то тревожное. Люди переговаривались, останавливались, смотрели в одну сторону. Было понятно, что произошло нечто серьёзное.

Мы с папой тогда ещё не знали что именно.

Ответ пришёл вечером.

Телевидение в те годы было совсем другим. Каналов было мало. Уфу в центральных новостях показывали нечасто. Вечером мы смотрели программу Время, и там сообщили о страшной железнодорожной катастрофе под Уфой.

Только тогда стало понятно, с чем были связаны увиденные нами вертолёты.

Они доставляли пострадавших.

Позднее я уже узнал и осознал масштаб случившегося. В ночь на 4 июня 1989 года недалеко от Уфы произошла одна из самых страшных железнодорожных катастроф в истории страны. В момент прохождения двух встречных пассажирских поездов произошёл мощный взрыв. Погибли сотни людей, многие получили тяжёлые травмы.

Но взрослое понимание пришло значительно позже.

В памяти ребёнка всё осталось иначе.

Вот только что были парк, карусели, музыка и прогулка с папой.

А потом появились вертолёты и тревожные лица взрослых.

Так большая история неожиданно вошла в моё детство.

Я не хочу, чтобы именно этот трагический день определял мою память о парке. Но и убрать его из воспоминаний невозможно. Жизнь не состоит только из радостного или только из печального. Иногда светлое и трагическое оказываются совсем рядом.

Парк Гафури всё равно остался для меня прежде всего местом детства.

Местом, где папа был рядом.


КОГДА ЗАЖИГАЮТСЯ ЗВЁЗДЫ

Совсем другие чувства связаны у меня с Уфимским планетарием.

Я бывал там с классом. Для школьников такой поход уже сам по себе был приключением. Не нужно сидеть за партой. Весь класс куда то идёт, все разговаривают, смеются, ждут начала программы.

Но были и другие походы.

В планетарий я приходил с мамой.

И эти воспоминания для меня особенно тёплые.

Если парк был шумом и движением, то планетарий начинался с тишины.

Мы с мамой садились рядом.

Постепенно гас свет.

Становилось темно.

Я смотрел вверх и ждал.

Появлялась одна звезда.

Потом другая.

А через несколько мгновений над головой уже было целое небо.

Вот это ощущение я помню до сих пор.

Казалось, что потолок куда то исчез и над тобой открылась настоящая Вселенная.

В парке мир кружился вокруг меня.

В планетарии казалось, что движется сама Земля.

Я смотрел на звёзды, Луну, планеты, созвездия и слушал рассказ. Но иногда переставал следить за словами. Просто смотрел вверх.

Детское воображение уже уносилось куда то далеко.

Что находится там?

Можно ли долететь до этих звёзд?

Есть ли где нибудь ещё такая Земля?

Заканчивается ли когда нибудь Вселенная?

Наверное, взрослому человеку трудно снова испытать именно то детское удивление. Сегодня мы можем увидеть фотографии далёких галактик на экране телефона. А тогда тёмный зал планетария действительно становился для меня окном в космос.

И рядом сидела мама.

Это тоже осталось в памяти.

Огромная Вселенная над головой и мама рядом.

Поэтому темнота не пугала. Космос казался бесконечным, но не страшным.

Когда программа заканчивалась и включался свет, наступало почти такое же разочарование, как после остановившейся карусели.

Неужели уже всё?

После карусели хотелось сказать:

Ещё один круг.

После планетария хотелось спросить:

А что там дальше?


ДВА МИРА ОДНОГО ДЕТСТВА

Сейчас мне кажется удивительным, насколько похожими были мои чувства в этих двух совершенно разных местах.

В парке хотелось двигаться.

В планетарии хотелось замереть.

На карусели сердце билось быстрее от скорости.

Под звёздным куполом оно замирало от удивления.

Парк дарил радость движения.

Планетарий дарил радость открытия.

В парке я сидел за рулём маленькой машинки и воображал себя взрослым.

В планетарии смотрел на бесконечное небо и впервые чувствовал, насколько огромен мир.

Там хотелось смотреть вперёд.

Здесь хотелось смотреть вверх.

Но было между этими воспоминаниями и нечто гораздо более важное.

В парке рядом был папа.

В планетарии рядом была мама.

Тогда я не видел в этом ничего особенного. Ребёнок вообще редко задумывается о ценности обычного дня. Кажется, что впереди ещё бесконечно много прогулок с папой, походов с мамой, каруселей, летних вечеров и звёзд.

Только время объясняет нам цену таких мгновений.

Город меняется. Меняются улицы, дома, парки. Меняемся мы сами.

Но существует ещё одна Уфа, которую невозможно найти ни на одной современной карте.

Это Уфа нашей памяти.

В моей Уфе всё ещё шумят аттракционы парка Гафури. Я держусь за маленький руль и совершенно серьёзно управляю своей машинкой. Где то рядом стоит папа.

В моей Уфе остался и тот тревожный июньский день, когда над городом появились вертолёты, а детское любопытство впервые встретилось с бедой взрослого мира.

И совсем рядом находится планетарий.

Гаснет свет.

Я сижу рядом с мамой.

Над головой появляется первая звезда.

Потом вторая.

Потом их становится так много, что уже невозможно сосчитать.

Наверное, именно из таких мгновений и складывается наше детство. Не только из больших событий, а из прикосновений, взглядов, голосов и ощущения, что рядом есть люди, которым ты доверяешь весь свой маленький мир.

Папа ждал меня возле аттракционов.

Мама сидела рядом под звёздным куполом.

И пока они были рядом, огромный мир казался добрым и понятным.

Прошли годы.

Но парк Гафури и Уфимский планетарий для меня по прежнему находятся рядом не только на карте Уфы.

Они рядом в моей памяти.

Там всё ещё кружатся карусели и зажигаются звёзды.

Там рядом мама и папа.

Там осталось моё детство.