Роман Синдром стеклянного потолка Глава 7

Глава VII

В кабинете витал еле уловимый запах дорогого табака и надвигающейся грозы, когда воздух становится почти осязаемым. Маргарита задумчиво крутила очки пальцами. Свежий маникюр сверкал акрилом на ногтях. Её напрягало отсутствие результатов.

Несмотря на то что Следственный комитет не усмотрел события преступления и даже вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, по результатам их проверки мама Маргариты умерла по естественным причинам. Также, несмотря на частички бария, которые медэкспертиза обнаружила в остатках чая на кружке в квартире Елены Владимировны, эти доказательства следователи из СК считают косвенными.

Полковник Митяев начал собственное расследование. Против всех. Физический доступ к телу мамы ему предоставлен. Образцы воды из системы полива сада тоже есть. Настоящий патологоанатом найден, именно такой, которого нельзя купить, уже в работе. Линьков сидит в СИЗО. Однако Виктор Голицын всё еще неуязвим и, как обычно, имеет довольный вид, ухожен и гладко выбрит.

Команда профессионалок клуба «Стеклянный потолок и молоток» собралась в кабинете. Маргарита старается сидеть за дубовым столом прямо. Планерка началась.После обсуждения текущих вопросов, связанных с формированием правовой базы женского Клуба. Разговор плавно перерос в обязательный отчет собравшихся учредителей. 

— Текстовки готовы, верстка пулом стоит, — голос Ирины звучал сухо, как щелчок затвора. — В первом издании бьем по национальной безопасности, во втором — вскрываем аудит субсидий, в третьем даем анонимную колонку топ-менеджера с датами просрочки. Прокуратура уже в курсе: через замполпреда я обеспечила им «правильный» запрос к девяти ноль пять. К полудню Виктор останется без субподрядчиков — они побегут от него, как от прокаженного, чтобы не попасть под проверку.

Нюра, корпоративный секретарь-юрист, не поднимая глаз от планшета, также отчиталась:
— Иск уже в системе арбитража. Судья возьмет обеспечительные меры в работу до девяти. Определение об аресте дебиторки уйдет в налоговую и основным должникам «дочек» курьерами к десяти утра. Банкам-спонсорам копии иска уже ушли с пометкой «для комплаенса». Автоматические фильтры на транзит поставлены. Его казначейство увидит красные уведомления ровно в ту секунду, когда операционист откроет модуль валютного контроля. Система просто сбросит транзакцию при попытке авторизации. Он не успеет вывести ни цента.

В комнате повисла тишина. Это был не просто бизнес-план — это была музыка, аккорды разрушения, где каждая нота была на своем месте.

Маргарита знала: риск велик. Ставка на «уклонение от гособоронзаказа» — это игра ва-банк. Если у Виктора найдется хоть одна бумажка, подтверждающая форс-мажор, вся эта конструкция рассыплется, как карточный домик, а ответный удар по их репутации будет смертельным. Если финансовый директор Виктора оказался проворнее и успел провести платежи вчера вечером — их «идеальный штурм» превратится в фарс. И особенно неприятно, что управлять этим обстоятельством она не может.

Но она видела Виктора насквозь. Он был человеком суеты, человеком нервных звонков и попыток договориться «по понятиям». Он привык управлять хаосом, но не привык к тому, что хаос может быть спроектирован с математической точностью его оппонентами.

— Виктор сейчас просыпается. Он еще не знает, что его империя начала схлопываться еще до того, как он выпил свой первый утренний кофе.

Маргарита уперлась локтями в массивную столешницу, пальцы, прикасаясь кончиками обеих кистей рук, образовали гипотетическую крышу.

— Он позвонит, — ровным голосом произнесла она, глядя прямо перед собой. — Сначала Ирине. Будет предлагать долю и угрожать связями в Минобороны. Ирина, ты меняешь сим-карту. Твой телефон для него мертв до вечера. Если он прорвется через секретарей напрямую — скажешь, что у тебя острый приступ аппендицита и ты едешь далеко. Мы не ведем переговоров с террористами, девочки. Тем более, когда они сами себя ими назначили.

Ирина молча кивнула, ее лицо стало непроницаемым. Она уже мысленно находилась в серверных редакциях, где пахнет типографской краской.

Маргарита перевела взгляд на Нюру.
— Как только арбитраж выдаст номер определения, ты звонишь начальнику службы безопасности бизнес-центра, где сидит его головной офис. Формулировка: «В здании заложено взрывное устройство, проводится эвакуация по списку арендаторов». Пусть выведет всех людей Виктора на улицу. Никакой паники, просто вежливая охрана на дверях. Мне нужно, чтобы их юристы остались без принтеров, сканеров и доступа к внутренним серверам, когда курьер привезет им оригиналы бумаг. Они будут подписывать отказ от апелляции на капоте чьей-то машины на улице.

Нюра быстро забегала пальцами по планшету, ставя пометки жирным красным маркером.

— С Виктором я буду говорить сама, — продолжила Маргарита, сделав глоток из граненой рюмки. Теплая домашняя рябиновая настойка обожгла горло, возвращая фокус. — Он сломается окончательно, как только увидит утренние заголовки про оборонный заказ. Барий в мамином чае теперь выглядит совсем иначе. Теперь это не несчастная вдова, травящая ради наследства. Теперь это зачистка хвостов при выводе средств из стратегического предприятия. Митяеву этого вкупе с показаниями садовника хватит, чтобы переквалифицировать дело со «естественной смерти» на статью, после которой домой не возвращаются.

Она знала цену каждого слова. Частички бария были её главной слабостью — единственной физической зацепкой, которую нельзя было создать искусственно постфактум. Но Виктор совершил классическую ошибку самоуверенных хищников: он решил использовать редкий реактив дважды. Тот же самый барий обнаружился вчера вечером в пробах воды из системы полива сада, которые полковник Митяев изъял без ордера, пользуясь старым долгом начальника экспертно-криминалистического центра. Математика перестала быть косвенной. Это была прямая цепь.

— Что по «Стеклянному потолку и молотку»? — спросила Маргарита, обращаясь к четвертой женщине в кабинете, которая до этого момента не была представлена присутствующим и таинственно стояла у стеллажа с юридической литературой.

Та коротко качнула головой, подтверждая статус готовности своих невидимых активов.
— Капитал сдался без боя, — произнесла женщина голосом, лишенным тембра. Ее звали Виолетта, и она управляла венчурным крылом их альянса. Она сделала шаг вперед, положив на край дубового стола распечатку из терминала.
— Мы начали атаку еще вчера, сразу после закрытия биржи. Его основные кредиторы — три фонда и один фонд Востока — получили консолидированный пакет аналитики ровно за восемь минут до открытия сессии. Там нет ни слова об уклонении от гособоронзаказа. Это скучно для финансистов. В отчете показана дыра в ликвидности его офшорных SPV-компаний размером в четыреста миллионов долларов. Доказательства безупречные: мы купили данные о транзакциях SWIFT у обиженного системного администратора.

Виолетта откинула волосы, мелькнув платиновым «Патек Филиппом», который стоил дороже всей мебели в этом кабинете.
— Азиатские рынки запаниковали первыми. Когда Виктор проснулся, требования маржи уже летели в его почту сплошным потоком. Хедж-фонд, которому он заложил свои акции судостроительного завода под личные гарантии, только что выставил их на принудительную продажу. Покупатель найден. Это подставная структура нашего офиса. К моменту, когда Нюра заблокирует дебиторку здесь, контрольный пакет Голицына уже будет лежать в нашем портфеле. Он потерял империю.

Маргарита взяла листок. На нем плясали красные цифры котировок. Она знала цену этим цифрам. Инвестиции Виолетты были самым тихим оружием клуба. Если Ирина била громкими заголовками, то Виолетта просто нажимала клавиши на клавиатуре, перекачивая чужое будущее в их карманы.

— Он попытается дозвониться своим партнерам, — продолжила Виолетта, даже не глядя на Маргариту, изучая экран своего внутреннего биржевого монитора. — Но наши люди утром вежливо объяснили менеджменту местного банка, что господин Голицын находится в санкционных списках трех очень убедительных международных организаций. Счета заморожены превентивно.

В кармане пиджака Маргариты завибрировал спутниковый телефон — единственный канал связи, который они оставили чистым для экстренных нужд. Она достала аппарат. На экране светилось имя полковника Митяева.

— Да.
— Рябиновая настойка всё такая же забористая, Марго? — голос следователя был веселым. — Наш патологоанатом закончил первичный осмотр тканей. Концентрация бария превышает норму в сорок раз. И знаешь, что самое интересное? Изотопный состав совпадает с образцами, которые берут при производстве определенных типов полупроводников. А твой садовник оказался бывшим инженером-химиком с доступом к формуле электролита. Он вспомнил, как менял фильтр в синем графине Виктора неделю назад. У господина Голицына было хобби — он сам собирал себе кустарные прослушивающие устройства прямо в кабинете жены. Экспертиза печатных плат покажет остатки того же самого реагента.

— Спасибо, полковник. Оформляйте Линькова как основного заказчика, хотя он уже сидит в СИЗО. Виктора пока не трогайте. Пусть посмотрит, как горят его деньги.

Наверняка Виктор Голицын, хотя и был гладко выбрит — представляла себе Маргарита, — его портной в Лиссабоне стоил дороже годового бюджета любого салона красоты, а стоматолог отбеливал зубы до состояния медицинского фарфора. Смотрит сейчас в панорамное окно своего пентхауса, пьет свежевыжатый мандариновый фреш и улыбается своему отражению, считая, что контролирует ситуацию. Такие, как он, всегда так думают, пока не зайдут в банковское приложение и не увидят просто синий экран вместо списка счетов.

Она выпрямилась. Хозяева положения сидят прямо, даже если внутри у них всё леденеет от мысли о возможном провале.

Её собственный телефон — старый кнопочный без камеры и интернета, который она купила накануне на кассе салона по ремонту за наличные — издал тихое бренчание. Не звонок. Просто сработал таймер. Пора.

— Девочки, — голос Маргариты стал тише, приобретая стальной, режущий тембр. — Выпускайте всех наших собачек.

Ирина первой поднялась со своего кресла, одним движением собирая распечатки в идеальную стопку. Нюра захлопнула планшет. Запах дорогого табака и предгрозового озона вдруг показался Маргарите гарью сожженных мостов. День перестал быть обычным.

Маргарита медленно разжала пальцы, которыми опиралась в столешницу стола.  Она взяла со стола тяжелую пепельницу из цельного куска горного хрусталя. Повертела её в руках, ловя гранями свет окон. А Виктор действительно пил свой мандариновый фреш. Он сидел на пассажирском сиденье своего бронированного внедорожника, листая экран смартфона. Уведомления сыпались одно за другим. Сначала — пуш от финансового директора: «Транзакции встают, банки возвращают платежи, комплаенс требует объяснений». Телефон потерял сеть. Виктор нахмурился, перезагрузил аппарат. Сети не было. Только экстренные вызовы. Он поднял глаза. За тонированным стеклом проносились сосны рублевского леса. Машина плавно замедлила ход. Впереди, перегораживая обе полосы, стоял обычный синий эвакуатор. Из кабины вылез сонный мужчина в оранжевом жилете и неторопливо начал натягивать ленту заграждения.

Водитель Виктора посигналил. Эвакуаторщик даже не обернулся.

В этот момент телефон Виктора поймал последнюю слабую волну оператора, и экран высветил заголовок первого издания. Фотография под статьей была старой, официальной, где он пожимает руку вице-премьеру. Но нейросеть-редактор уже наложила на снимок легкий сепийный фильтр, превращая респектабельного промышленника в призрак.

— Обгоняй слева, — коротко бросил Виктор водителю.

Но слева уже пристроился видавший виды фургон доставки продуктов, а справа плотно шла бетономешалка. Пробка начала сгущаться мгновенно, рождаясь из ничего — классическая рублевская утренняя непроходимость.

Маргарита поднялась из-за дубового стола.
— Девочки, идите работать дальше. Сегодня мне понадобится весь молоток.

Она подошла к окну, прижалась к нему. Где-то там, в десяти километрах к западу, посреди искусственной пробки, созданной одним звонком диспетчеру дорожной службы, сидел человек, который думал, что купил весь мир.

Телефон на столе снова издал тихое бренчание. Таймер.
Ирина вышла бесшумно. Нюра, кивнув, скрылась в смежном кабинете, прижимая планшет к груди, как снайперскую винтовку. Виолетта растворилась в тени.

Маргарита осталась одна. Она достала из ящика стола блокнот в кожаном переплете, раскрыла на букве «Л» и набрала номер личного адвоката Линькова.

— Добрый день, Сергей Юрьевич, — мягко произнесла Маргарита. — Я хочу сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться. Расскажите мне всё о том вечере, когда мама отказалась пить чай, и ваш клиент поедет на поселение вместо пожизненного. Время пошло. Буквально.

Рабочий полдень слепил солнечным светом.
Когда мир для Виктора Голицына изменится навсегда, - так думала Маргарита опуская полупрозрачные жалюзи.