12. Как выжить с душой на распашку?

«Душа нараспашку» — это не про доброту или открытость в нашем, человеческом понимании.
Это состояние абсолютной уязвимости.
Когда ваши защитные барьеры упали до нуля.
Обычный человек закрыт.
Его душа покрыта толстой коркой льда из цинизма, усталости и страха.
К нему просто так не подключишься.
Чтобы пробиться к такому человеку, нужно бить молотком: давать ему по башке жизненными катастрофами, болезнями, предательствами.
Только тогда лед трескается.

А есть люди с душой «нараспашку».
У них этой корки нет совсем.
Или она истончена до прозрачности.
Они как открытая форточка в ноябре.
Любой сквозняк гуляет насквозь.

Это те самые дети индиго, о которых много пишут
Это юродивые, блаженные, которые при жизни считались дурачками, а после смерти их канонизировали.
Это алкоголики или сумасшедшие, у которых сорвало «чердак» и снесло крышу вместе с чердаком.
Для сущностей Тонкого мира такой человек — идеальный проводник.
Ему не нужно ломать защиту, он уже весь снаружи.

В него можно заливать информацию напрямую, без кодировки.
Но за эту «открытость» он платит тем, что его постоянно продувает.
Он чувствует чужую боль как свою, ловит чужие мысли, сгорает от любой мелочи. Поэтому они часто выглядят ненормальными для окружающих.
Их «колбасит» от переизбытка сигналов, которые обычный мозг просто фильтрует.

Он обычный программист или бухгалтер.
Живет как все: ипотека, дача по выходным, пиво по пятницам.
Его душа закрыта наглухо — это такой толстый слой льда.
Чтобы пробить этот лед, нужно ударить молотком.
Поэтому жизнь бьет его разводом, увольнением или инфарктом.
Боль трескает корку, и только тогда он начинает задумываться: а зачем я живу?
А теперь история про человека с душой «нараспашку»:

Жил-был парень, Серёга.
Обычный техник-смотритель в ЖЭКе.
Но у него была особенность: стоило кому-то во дворе загрустить — Серёга подходил, молчал рядом пять минут, и человеку легчало.
Или мог зайти в квартиру к незнакомой бабке, где пробки выбило, просто посмотреть на щиток — и свет сам собой включался.
Он не читал мантр, и даже часто матерился.               

Его «суперспособность» заключалась не в магии, а в его невероятном желании помогать всем людям и во всём.
Если кто-то жаловался на шум соседей — он шёл разбираться; если видел одинокого старика с тяжёлыми сумками — нёс их до самой квартиры; если слышал ссору за стеной — стучал и предлагал чай.
Он был живым воплощением желания быть полезным каждому встречному.
Но была у него одна беда.
У него была сорвана с петель внутренняя дверь.
Он жил с этой открытой дверью 24/7.

В итоге спился.
Потому что, когда ты всё время слышишь, как ругаются соседи за стенкой, как плачет ребёнок через дорогу и как перегорела лампочка в магазине на углу — можно сойти с ума.
У него не было защиты.
Ледяной ветер гулял прямо по венам.
Его желание помочь было настолько всепоглощающим, что оно стало для него проклятием.
Он не умел говорить «нет».
Когда соседка просила починить кран в час ночи, он вставал.
Когда пьяный мужик требовал закурить, он отдавал последнюю сигарету.
Когда жена очередного дебошира звала спрятать её от побоев, он впускал её в свою крохотную комнату, рискуя собственной шкурой.

Это желание охватывало его целиком.
Оно не давало ему покоя ни днём, ни ночью.
Он чувствовал боль всего двора, всей улицы, словно это была его собственная кожа.
И эта открытость сжигала его изнутри быстрее любого алкоголя.
Спиртное стало лишь способом заглушить этот постоянный гул чужих бед, который звучал громче собственного голоса.

Эти люди не инопланетяне с рожками.               
Они такие же как мы, но они родились без этого защитного панциря.
Им не нужна боль, чтобы лёд треснул — у них его просто нет.
Они живут с открытым окном в голове.