Ангел и обезьяна, глава 3

 – Я не готова сейчас обсуждать ваши философские размышления, – прервала его Диана, сглатывая слюну и виновато глядя на архангела. Её волновали совсем иные мысли. Например, те, которые заставляли бедного ангела беспокоится о благополучии московского таксиста.

   Гавриил уловил мысли Дианы и устало размяк в кресле. Он понимал, что лишь впустую тратит силы, пытаясь успокоить Диану петляющими разговорами о счастье. Архангел бережно поправил свой пиджак, который был слишком тесен. Ему никогда не шёл образ строгого бизнесмена с Земли, которым он прикидывался для прикрытия.

 – Твой «белый бегемотик», – Гавриил тихонько рассмеялся. – Вовсе не захотел приезжать к Полине на новогодние праздники. Но ведь у мужчины есть много способов, как заставить женщину почувствовать рядом его присутствие. Санька отправил Полине букет пышных и душистых роз, таких нежных, что без чуда они могли легко завянуть среди холода. Твоё живительное тёплое дыхание, Диана, помогло «бегемотику» донести до любимой свою большую и пламенную любовь. Это ведь ты прикинулась работником службы доставки и бережно довезла букет до получателя? Я так восхищён! А ведь любовь этих людей могла так же легко завянуть, как любые срезанные цветы. Обещаю, что благодаря такому знаку внимания от любимого Полина снова будет вместе с Санькой. Только жаль пока, что они живут в совершенно разных городах. Девушка страдает в душной Москве, а парень – на влажном курорте Северного Кавказа. Так и мается твой бедный «бегемотик», не зная, куда себя деть. Он снял квартиру и теперь живёт отдельно от брата, но разве одиночество помогает залечить душевные раны? Лучше бы он отправился жить к добродушной маме Тоне, второй любимой женщине в его жизни. Она бы быстро подняла ему настроение пирожками с картошкой. А это «земляное яблоко», как говорят во Франции, может и правда, подобно любой еде, притупить на время душевную боль.

   Гавриил вздохнул. Впервые он понял, что не всё пошло по плану, и не всем в новогоднюю ночь суждено оказаться вместе. Многие километры разделяют людей, когда у ангелов всё проще: они давно могут за секунду переместиться и во времени, и в пространстве.

   Тут неожиданный щелчок на часах Гавриила поднял его сомкнутые веки и словно приклеил их к бровям. Таким неожиданным и громким был для него стук стрелок.

 – Неужели работает?.. – прошептал испуганный архангел. Постучав лёгкими пальцами по стеклу механизма, Гавриил приподнял голову и заметил взгляд Дианы, полный вопросов. Торжественно махнув рукой, он поправил часы и обратился к амуру. – Это, Диана, новое изобретение небес.  С помощью него мы можем узнать, сколько счастливых душ мы наполнили любовью за сутки, такие короткие, что ещё ни разу за 24 часа стрелки не били более дести раз. Смотри, ещё один щелчок! – звуки из уст архангела наполнились звонкой насмешкой. – Хах, а я знал, что когда-нибудь это случится! Двенадцать щелчков за полдня! В январе мы можем побить рекорд и осчастливить куда больше людей, чем, мы думали, было в наших силах. Полезная штука, да, мой ангел? – задорно помотал головой Гавриил и словно весь превратился в быструю, яркую молнию. – Я докажу наверху, что Диана поднялась выше нашей силы, ведь дала двум людям обрести друг друга тогда, когда, казалось, удару моих часов уже не дано было случится! Да, чудеса случаются не только во время двенадцати ударов, но и после, когда все люди начинают приходить в отчаяние, вспоминая, что до следующей поры волшебства остаётся ещё целый год. Кстати, – немного замялся Гавриил, в тревоге оглядываясь по сторонам. – Не громко ли тикают мои часы? Уж много людей обернулись на их бой, словно привычный стук часов поражает их любопытство больше, чем само божье око. Фух, снова шум и гам, – выдохнул архангел, не понимая, что его бравые речи были куда громче наручных тихих часов. – Так, давай посмотрим, кто именно оказался под милостью божьей в этот день, – Гавриил снова вернулся к предмету разговора и, откашлявшись, как воистину деловой бизнесмен, принялся открывать золотую крышку часов. – Ох, Господь тому свидетель, – округлились его голубые глаза. – Санька с Полиной теперь вместе! Он к ней не приехал, зато она на крыльях любви примчалась прямо к нему. Ах, теперь их ожидают чудесные каникулы вместе, – Гавриил достал из вазы свою лилию и со слезами прижал её к сердцу, вздохнув так восторженно, что все свечи потухли от его дыхания. – Неважно, что влюблённые снова разъедутся в разные стороны, – махнул архангел рукой, выражая неповиновение любому грустному сюжету, в котором ангелы свыше решают, что двум людям пора разойтись и свести любовь на нет. – Знаешь, что самое главное, Диана? Любовь будет таиться в сердцах Саньки и Полины, даже если они отойдут друг от друга на несколько километров. Ох, пора мне заняться своей работой и осчастливить их маленьким ребёнком. В этом мире есть две вещи, что способны преодолевать расстояние и время – ангелы и любовь. Слушай, – вдруг вышел Гавриил из своих грёз. – Может быть ты сама хочешь подарить этим голубкам радость? Ох, бедная моя! Ты думаешь, что сама справилась с близнецами синьоры Элены, но это не так. Я не мог сидеть и равнодушно думать о той ноше, которую взвалили на тебя. Это я помог твоей подопечной зачать и родить! – сознался Гавриил и закрыл лицо руками, пуская слёзы от того обмана, который утаил от Дианы. – Твои бескрылые плечи высыхают так же, как моя лилия, когда долго остаётся без нежных рук. Я принёс Деве Марии вести о Христе. Думаешь я не способен помочь в зачатии двух детей, если это – моё прямое назначение?

   Маленький амур сидел в той задумчивости, которая словно пеленой окутывает наш разум. Пока Гавриил восхищался мнимым талантом Дианы сводить людей вместе, она сама лишь покачивалась из стороны в сторону, думая: «Как так?» Лишь добрые вести о рождении заставили её выйти из внутреннего мира во внешний. Острые уши Дианы не уловили чужого, незнакомого имени, и потому она радостно воскликнула:

 – Что ты! Что ты! Я вовсе на тебя не в обиде. Неужели это твоя магия подарила жизнь близняшкам синьорины Элизы!? Я ведь видела заключения врачей, и они были далеко не утешительны! – к амуру пришло долгожданное понимание, почему сложилась счастливая судьба её подопечных. Она знала, что не только добрый случай исполнил желания, как ей казалось, уже безнадёжных на любовь людей.

   Гавриил посмотрел на воодушевлённую Диану с недоумением и суровой настороженностью. Он выпрямил осанку, как каждый день отрабатывал её под телом бизнесмена. Обдумывая сказанные амуром слова, он поспешил выяснить такое маленькое несоответствие. Хотя, принимать одного человека за другого – это большая невнимательность и недопустимый промах.

 – Но ты же должна была наблюдать за синьорой Эленой, у которой с моей помощью родилось два чудных сынка!

   Диана опустила свои зажатые от волнения плечи, и её взгляд потух, как солнце в тёмную ночь. Гавриил прочитал в них, увы, не печаль, а глупую растерянность. Он добродушно рассмеялся над бедным ангелом и, вспоминая, что он волшебник, не забыл порадовать и Диану отголоском чуда. Лишь один взгляд его пронзительных глаз устремился на декор ресторана – и пышные цветы зацвели вместо мёртвого пластика и бумаги. Диана еле улыбнулась и утёрла слёзы. Потом она благодарно рассмеялась, понимая, что без радостного лучика из её глаз Гавриил её не покинет.

 – Ты полностью согласна со мной, Диана, что я говорю тебе чистую правду и не пытаюсь обмануть? Если нет, то спора у нас всё равно не выйдет, ведь ты прекрасно понимаешь: мне лучше знать, с какой миссией и к каким людям я посылал тебя на Землю.

 – Да, да, – тихо прошептала Диана, уловив на своём стыдливом румянце взгляд Гавриила, который не просто подозревал её оплошность, а уже напрямую знал о ней.

 – Давай я тебя утешу, – умильно улыбнулся архангел и обнял ангела за плечи с той теплотой, с какой пытаются утешить маленького ребёнка, предлагая ему небольшую, но такую чудодейственную шоколадку. – Ты ведь не думаешь, что ещё одну миссию провела не так? Ох, я могу тебя заверить в твоей безупречной работе. Если тебя волнует чёрствая душа Эммы, что неспособна боготворить чужую любовь, то можешь успокоиться. С ней ты всё сделала правильно. Поверь: в жизни стоит заботиться о своей любви, а не превозносить к идеалу другую.

 – Но… но… я должна была ей помочь! Сделать эмпатичной и сострадательной! – Диана захлебнулась своими слезами, вытирая их ручками, не имевшими возможность вытащить из кармана носовой платок. Солёные капли стекали по гладкой коже, высыхая тут же, на лилии Гавриила. Её он положил на стол и не мог без трепетного чувства наблюдать за её покоем, ибо в любой момент драгоценный цветок могли украсть, даже в таком тихом, безмятежном ресторане.

 – Диана, – утешительно начал он, несмотря на намерение разочаровать своими первыми словами амура. – Эмма забыла, каково трепетать и радоваться от развязки книги… Она была ею недовольна… Эмма дочитала «Джен Эйр» только потому, что не хотела обременять себя обязанностью рано или поздно завершать через силу чтение брошенных страниц. «Эмма, ты не думаешь прекратить это дело?»  – спросили у неё, на что бойкая девчонка упёрто ответила: «Я не вынесу, если не узнаю конца и останусь с невыполненным делом, которое тяжким бременем будет тяготить надо мною!» – Гавриил замолчал и с немым сожалением опустил глаза. Да, ангелы не умеют притворяться, но под огорчением задевшей лично его ситуации он прятал радость от законов бытия: всё прошло, как надо, ведь благо для одного не всегда является чем-то трепетным и пылким для другого. Гавриил чуть не подпрыгнул на месте и вздрогнул, когда Диана оборвала его мысли и обратила к нему свой робкий голос с вопросительной ноткой слова «почему»? – Ох, – рассеялся архангел и схватился за солонку, которой приправил пресный салат, принесённый в эту тихую минуту официантом. Диана уже давно не плакала и подозревала, что вот-вот к ней польются слова благодарности, к которым она успела привыкнуть. Всё-таки незримый помощник или бог случая продолжал ей помогать. – Оставь свои огорчения, сейчас объясню почему. Разве ты думала, что Эмма нуждается в твоей помощи? Диана, вовсе нет! Ты и твоё сострадание уже достаточно сделали для неё: наделили пониманием, какого мужчины она видеть рядом с собой не хочет! Это же ты, тайно одевшись в работницу магазина, посоветовала ей книгу с уроком всей её жизни?

 – Да-да, это была я, – утвердительно ответила Диана, выпивая принесённый чай, дабы скрыть то пугающее смятение, которое отразилось на её лице. Да, никакой магазин она не посещала и даже с Эммой была знакома только по тайным наблюдениям. Девушка так и осталась для амура незнакомкой, к которой не хочется подходить и тем более вступать в разговор: не сможет она ответить вам с улыбкой.

 – Диана, ты просто чудо! – хлопнул в ладоши Гавриил и прижал их к самому сердцу, Он, впечатлительный и проникновенный, выглядел, как хорёк, которому, довольному, принесли сладкое лакомство. – Ты подарила девушке любовь, хотя твоя причастность к ней косвенна и, возможно, совершенно случайна. Эмма нашла самого доброго, заботливого и милого парня в обмен на лицемера, с которым она встречалась долгие годы, начиная с самых ранних школьных лет. Девушка никогда не обратила бы внимание на самого очаровательного парня, что готов подарить ей любовь, если бы в её сердце оставался неразвенчанный идеал нарцисса. Лиам смотрит на неё, как на божество, и восхищается ею каждый день, хотя, признаюсь, мне известно, как трудно совладать с её мнением. – Гавриил вспомнил, как следил за её рождением в роддоме и как был её покровителем первые пять лет жизни. – Эмма и Лиам обрели настоящую, истинную любовь, ведь когда принимаешь человека и его боготворишь, рождается самый крепкий союз и, я бы даже сказал, команда. Каждый выходные они ездят на горный курорт и будут устраивать там романтические свидания, пока не надоест им эта маленькая затея. Уверяю тебя: ещё не все мировые хребты и моря успели поразить своим величием глаза влюблённых, и им будет что посетить. Я уже планирую зачатие их ребёнка на склоне Альп, где-нибудь в уютном домике у тёплого камина. О, желательно на Рождество! – Гавриила посетила гениальная, чуть ли не идеальная к исполнению мысль, после чего он стал судорожно шептаться, записывая в блокноте детали романтической ночи. – Всё, замётано! – крикнул он, убирая карандаш в невидимый карман, что был пришит к спрятанной под пиджаком мантии. – Никогда не ощущал такого творческого порыва! Пора, Диана, пора менять реальность! И только не вздумай утверждать, что в волшебный момент всё может пойти не так. – Архангел с опаской посмотрел на амура, будто испортить его планы можно было лишь одним грустным словом, не исполненным надеждой. –Я наслышан о том, так ты бунтуешь против земной, страдальческой жизни. Поверь: и в ней есть свои маленькие радости. – Гавриил подмигнул, намекая на то, что пора уже усвоить эту истину, о которой было сказано не раз: и наверху, и здесь. – Если бы ты попросила вырасти и умереть в доме отшельника, я бы пожалел тебя, одарив гармонией с природой, вечерними молитвами и, возможно, великой любовью. Мне кажется, за сто лет таких прекрасных мелочей вполне может хватить для счастья.

 – Вы не помните, но… – Диана замялась, сглотнув назад свои тихие, пролетевшие мимо ушей Гавриила слова. В этом нет ничего эгоистичного: у архангела было восприимчивым только сердце, не слух. В мыслях амур подумал: «Я была девочкой из германской деревушки, но разве кто-нибудь заботился о моей жизни, когда я оказалась в объятиях волка? А как же та история с любовью? Моим милым… Нет! Я больше не воскресну на Земле и отрежу все свои пути на неё, к страданиям и боли! Двух жизней мне хватило по горло. В прямом смысле, ведь в одной из них оно было первым, что пострадало в моём теле из-за волка. – Диана сжала свою душу, вспоминая прошлые лишения, стараясь их забыть и кого-то умоляя прийти, снова её обнять… – Ма… Ма… – не договорила она, ударом по голове отрезав в неё путь забытых, но таких милых сердцу звуков любимого имени. «Великий», «Самый большой» – вот что значило оно, певучее, сладкое, которыми Диана звала его к себе! – Где ты был, Гавриил, когда…»

   Архангел сосредоточился на сдержанном лице Дианы и увидел слёзы, которые она давно высушила на своём лице, но продолжила проливать в мыслях.