Дорогой Борис Фёдорович

Когда я купил контрольный пакет Челябинского завода дорожных машин имени Колющенко, мне было двадцать восемь лет.

На заводе работало около трёх тысяч человек.

Я пришёл и сказал примерно следующее:

— Ну всё, ребята. Давайте власть менять.

Но оказалось, что власть на крупном предприятии меняется не так быстро.

Мне объяснили:

— Сергей Моисеевич, у нас избран совет директоров. Переизбрать его может только собрание акционеров. А собрание надо заранее объявить, документы подготовить. Это не один день.

Предложили компромисс:

— Мы пока введём вас в совет директоров, дадим кабинет. Вы здесь командуйте. А директором временно поставим Бориса Фёдоровича Сатина.

Борис Фёдорович был человеком заслуженным.

Когда-то — первым секретарём Ташкентского горкома партии. Кажется, членом или кандидатом в члены ЦК КПСС — сейчас уже точно не вспомню.

То есть по советским меркам фигура очень серьёзная.

Мне объяснили, что ему по существовавшей на заводе очереди тоже положено немного побыть директором.

Тогда была своеобразная традиция: желательно, чтобы как можно больше заслуженных руководителей уходили на пенсию именно из директорского кресла.

Я говорю:

— Хорошо. Пусть работает.

Прихожу к Борису Фёдоровичу в кабинет генерального директора и спрашиваю:

— А я где сидеть буду?

Он совершенно спокойно отвечает:

— Напротив есть кабинет главного инженера. Я ему уже сказал. Он вещи собирает.

Я подумал:

вот это управленческий стиль.

Главного инженера выселили мгновенно.

Я заселился.

Секретарём у меня стала Галина Александровна Тильцева.

Очень ценный человек.

Как потом выяснилось, я был у неё уже тринадцатым директором.

То есть человек знал завод, руководителей и директорские привычки лучше любого учебника по менеджменту.

К тому же оказалось, что наши семьи когда-то жили рядом, наши отцы или деды были знакомы — почти родня.

В общем, устроился я в новом кабинете.

Через некоторое время заходит Борис Фёдорович.

В руках у него какой-то прибор.

Спрашивает:

— Сергей Моисеевич, как устроились?

— Нормально.

И тут я понимаю, что в руках у него счётчик Гейгера.

Борис Фёдорович начинает ходить по кабинету и измерять радиацию.

Стены.

Шкафы.

Стол.

Потом подходит к моему креслу.

— Давайте, — говорит, — на всякий случай здесь проверю.

— Зачем?

— А вдруг вас собираются убить и подложили радиоактивные материалы?

Я посмотрел на него.

Хорошее начало моей карьеры владельца завода.

Мне двадцать восемь лет.

Я только что купил предприятие на три тысячи человек.

Производство практически стоит.

Денег нет.

Продаж нет.

По заводу гуляет ветер.

А директор проверяет, не подложил ли кто-нибудь радиоактивные материалы в моё кресло.

Но проверил тщательно.

Радиации не оказалось.

Можно было работать дальше.

Мне, конечно, было интересно, чем вообще занимается директор моего завода.

Я хозяин.

Его мне, можно сказать, навязали старшие товарищи.

На предприятии катастрофическая ситуация.

А Борис Фёдорович сидит в огромном кабинете и что-то делает.

Однажды захожу к нему.

Перед ним огромная стопка бумаг.

Он их внимательно читает и некоторые подписывает.

И вдруг говорит:

— Странные люди.

— Что случилось?

— Вагонами воруют — ко мне вообще не подходят. А как машину мусора с территории вывезти — обязательно идут к директору за подписью.

Я подумал:

весёлое предприятие мне досталось.

Но постепенно я начал вмешиваться в работу всё больше.

Занялся продажами.

Снабжением.

Организацией производства.

Начал разбираться, кто чем занимается.

Кого-то пришлось увольнять.

Особенно тех, кто слишком привык считать имущество завода своим собственным.

А таких среди руководителей оказалось немало.

Темп работы становился всё выше.

Проходит примерно месяц.

Заходит ко мне Борис Фёдорович.

— Сергей Моисеевич, я решил уйти.

— Почему?

Он отвечает совершенно спокойно:

— Здесь скорость такая… Темп такой. Я не выдерживаю.

Я его понимал.

Человек привык к другой системе управления, к другому времени, к другому ритму.

А здесь надо было спасать завод.

Каждый день.

Каждый час.

Вскоре Борису Фёдоровичу предложили спокойную работу помощником одного из руководителей областной Думы.

По сравнению с директорством на полумёртвом заводе — почти санаторий.

Я его отпустил.

Так закончился мой первый опыт совместной работы с директором собственного предприятия.

Правда, почти сразу старшие товарищи нашли мне следующего директора.

Но это уже совсем другая история.