Этическая санкция, или Майевтика - авторецензия

Повесть Михаила Предзимнего Этическая санкция, или Майевтика относится к такому зародившемуся еще в начале XX века в Японии жанру, как Ватакуси-сёсэцу, в европейской традиции принято называть данный жанр эго-роман, я-роман или жанром исповедальной литературы.

Данный жанр примечателен тем, что пишущие в нем авторы, стремятся максимально честно и реалистично отобразить внутреннюю жизнь героя и события из его биографии. Для этого жанра характерно скрупулёзное описание внутренних переживаний протагониста, повествование строится вокруг воспоминаний и размышлений -- интроспекций рассказчика. Как правило, «эго-роман» полностью или частично автобиографичен и повествование в нем идет от первого лица.

По своей же идейно-художественной составляющей повесть относится к возникшему в 2 000 годах такому течению русской литературы, как  НОВЫЙ РЕАЛИЗМ, относясь к одному из его направлений -- ЖИФмеизм, а также имеет характерные ярковыраженные экзистенциально-социальные черты (когда экзистенциальные темы имеют тесное, даже можно сказать, неразрывное переплетение с социальным контекстом).

Данное произведение это не усыпляющее ум и совесть развлекательное чтиво: где мысль легко и непринужденно порхает от строки к строке -- словно безмятежная бабочка однодневка -- забывая и не думая уже на следующий день о прочитанном -- нет! -- это сократовский овод, кусающий совесть читателя трудными этическими вопросами, пробуждая от духовной спячки, заставляя мыслить и действовать! Это нравоучительная литература экзистенциального характера полная тяжелых раздумий, решений и выборов – выборов, не всегда (как и в «проблеме вагонетки») имеющих однозначные решения.

Через литературную эстетизацию формы и вдумчивое осознания содержания своего жизненного опыта практического этика Автор в данном произведении пытается донести до читателя определенные посылы и установки своей жизненной практики, передать и запустить в читателе процессы происходящей в нем самом морально-нравственной эволюции. Он пытается стать светочем -- маяком, дающим этически выверенный ориентир, к уже расчищенному им отрезку пути, от веками разраставшихся и упорно культивируемых терний софизмов! Такому пути, что не под силу пройти одному человеку за его слишком короткую жизнь, но этот путь надо идти, просто его нельзя не идти для человека – расчищая все дальше и дальше дорогу тому, кто пойдет уже за ним следом -- от зла и через зло к извечно манящему человеческое сердце огоньку правды!
 
Данная повесть в ходит в литературно-художественный цикл произведений писателя -- «Этические заметки» в котором поднимается ключевая для всей этики тема, о первопричинах зла в этом мире и существовании его в самой человеческой природе, в частности.

Повесть призывает читателя не оставаться пассивным, сторонним наблюдателем, а  стремится увлечь, повести его за собой, мобилизуя на бескомпромиссную и нескончаемую борьбу со злом (и принцип этой битвы самый элементарный – воздерживаться от пороков и стремиться к добродетелям) и место, поле этой битвы, читателю не стоит далеко искать -- оно есть в каждом человеческом сердце («Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей» Ф.М. Достоевский), а вот время начала этой битвы уже у каждого свое, и задача этого и ему подобных произведений, как можно раньше поставить человека в строй, этой извечной и нескончаемой борьбы черного и белого, потому что в какой-то момент это уже может стать и поздно:  О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один. Мф: 24: 36-36.

Повесть в первую и исключительную очередь, ставит перед собой цель и берет всю себя на службу ради исполнения такой -- кажущейся в теории -- простой и в тоже время труднейшей -- в практике реализации ее -- задачи: попытаться сделать этот мир и самих людей в нем хоть чуточку чище и лучше и если Автору получится хоть в какой-то мере приблизиться к этому, то он может с полным правом считать, что не только время ушедшее на написания данного произведения, но и ресурс всей его жизни был использован им -- не зря!

«И вот сейчас я вновь несусь через хитросплетения терния на взмыленном, готовом вот-вот рухнуть под напором нечеловеческой гонки, коне -- к мерцающему где-то там в дали, вечно и безнадежно манящему человеческое сердце, огоньку правды. Я знаю, что, как и все другие до меня -- блаженные и алчущие -- не смогу, не успею, не осилю этот путь до конца. Но я, как и они, цепко держу его взглядом, не давая потеряться в этом до неба разросшимся, столь усердно веками культивируемом тернии софизмов. Да, я не успею, не осилю, не дойду, я рухну вслед за Росинантом под тяжестью своей огромной души, которую человеку нельзя сбросить и просто пойти дальше налегке. Но если я пробью, расчищу дорогу к этому маячку хотя бы на один малюсенький шажочек ребенка, -- расчищу для того, кто пойдет следом: внесу свою лепту -- положу на алтарь очеловечивания, обОжения (улучшения самой человеческой природы) и ресурс своей жизни. Тогда, оглянувшись на того, кто сделает свой первых шаг по намеченной мной для него дороге, я уже смогу считать свою жизнь прожитой не зря!»

М. Предзимний "Мой Иуда"