Последыш. Продоглжение 6

Глава двадцать пятая
Середина лета принесла душную, липкую жару. Паша занимался с Алёнкой всё реже и без прежнего энтузиазма, хотя она уже знала почти все буквы и могла читать небольшие истории. В один из дней они остались дома одни, и Паша был какой-то странный. Алёнка играла в зале, когда он позвал её к себе в комнату.
-Алена!- прозвучал глухо голос брата.
-Что ты хочешь? - отозвалась Аленка.
Он сидел на кровати и настаивал на том, чтобы сыграть в старую игру «по кочкам». Алёнка почувствовала, что брат какой-то не такой, и не хотела соглашаться, но он был старшим, говорил уверенно, и она послушалась, как слушалась раньше, когда он учил её буквам. Но в этот раз всё пошло иначе. Паша грубо нарушил её границы, и Алёнка почувствовала острую, незнакомую боль.
«Пусти! Я не хочу играть в эту игру!» — и убежала в туалет.
Она плакала и кричала, а Паша просто ходил по комнате, не зная, что делать. Он не подошел и не успокоил её. Наконец он принес ей ковшик воды, бросив короткое: «Мой».
Она помылась, надела чистые трусики и ушла к себе. Больше в тот день она не сказала ему ни слова. С этого момента отношения между ними оборвались. Алёнка больше не подходила к Паше, не просила почитать, избегала его взгляда. Она молча строила вокруг себя невидимую стену. Но через пару дней, когда Таня была дома, Паша снова подошел к ней в комнате.
— Покажи, — потребовал он с тем же странным взглядом.
Алёнка медленно перевела взгляд на дверь, за которой была мать, а потом посмотрела прямо на брата. В её глазах впервые не было детского страха.
— Чистые, — ответила она спокойно и холодно. — Еще раз тронешь меня — я всё скажу.
Она стояла неподвижно, готовая защищать себя, но Паша не отступил. Он схватил её за руку и больно скрутил мышцу, так, что по руке побежала острая, режущая боль. Слёзы накатились на глаза, но Алёнка не заплакала.
Она вырвалась, развернулась и решительным шагом пошла в комнату к матери. А Паша застыл как каменный. Глаза его забегали, он хотел было догнать Алену, но было уже поздно...
— Мама, — сказала Алёнка, глядя Тане прямо в глаза. — Паша снимает штаны и катает меня на коленях в игру «по кочкам». Скажи ему, чтобы он так больше не делал.
Таня замерла, её глаза округлились.
— Иди в свою комнату, — глухо сказала она.
Алёнка вышла, но осталась стоять за дверью, почти не дыша.
Из комнаты доносился сбивчивый, панический голос Паши. Он пытался выкрутиться, переложить вину на сестру: «Она просто дура. Ничего не понимает. Кому ты веришь?».
Алёнки пыталась понять, что должно произойти, она прижималась к двери, и вдруг сквозь приглушенные голоса чётко разобрала резкие слова матери:
— Ты понимаешь, что если отец узнает, он тебя убьёт?
У Алёнки всё внутри застыло.
Мама поняла. Мама знала, что Паша совершил что-то ужасное.
Но когда дверь открылась, Таня заглянула быстро в комнату. Она посмотрела на дочь с какой-то брезгливостью и раздражением, словно Алёнка была виновата в том, что произнесла эти страшные, непозволительные слова.
— Не надо ничего подслушивать, — отрезала Таня. — Мы разговариваем на взрослые темы. Сядь и играй здесь, молча.
И она указала на угол с игрушками. Мама не обняла её, не защитила и не сказала: «Ты не виновата».
А Аленка не понимала, как можно не верить ей. Она была маленькая, она не умела врать — по крайней мере, ей казалось, что это видно. Но мама, похоже, думала иначе. Наверное, она решила, что Алёнка настолько подлая, что способна придумать такую историю. Что она просто ревнует, или хочет внимания, или специально оговаривает брата.
В это время мать вела с Пашей спокойный, размеренный разговор, словно пыталась понять его, а не спасти дочь. Она выбрала сторону сына, чтобы защитить его от гнева отца и сохранить семейную тайну.
Алёнка легла на кровать, крепко сжала большую игрушечную собаку, которая напоминала Фильку из передачи "Спокойной ночи, малыши!" и заплакала горькими слезами, понимая, что защиты она не получит даже от родного человека. Она не понимала этот мир, она не понимала, почему правда никому опять не нужна, она не знала, что ни она ни брат ни в чем не виноваты напрямую. Это было просто такое сложное время, когда везде был беспорядок. Внутри нее давила такая пустота, что сердце начало так сильно биться, плачь сменился на быстрое дыхание, слезы моментально пропали и голова, казалось, начала уменьшаться. Потом так же резко дыхание стало замедляться и сердце успокаивалось. Новое ощущение испытала она и задумалась, что это произошло с ней... Но именно с этого дня она решила, что будет молчать. Молчание стало её единственной, самой надежной защитой. Если никто не будет ничего знать о ней, то и не будет так больно, решила она.