А тебя за что?

Мозг Бахтыбаева переминался с ноги на ногу, чесал затылок, не давал покоя:
— Вот скажи, Риттер, за что тебя в стройбат призвали? Ты школу с золотым медалом закончил. Почти кандидат в мастера спорта. Студент — не чабан с джайлоо. Начальник-комсомол всегда. За что? Тихонько накосячил, да?
— Призвали… Родине, Бахтышка, везде солдаты нужны. Куда послали, там и служба.
Слова Риттера спичкой чиркнули по коробку чувств Бахтыбаева. И полилось:
— Родина, Родина… Отаным Казакстан: Алматы—Джезказган. … Пушкин кушасы, Кентау каласы, Шимкент обласы…

Риттер прервал песенно-географический поток Бахтышки:
— В армию, Бахтышка, призывают не за что, а запотомучто.
— Э-э-э! Зачем «запотомучто» говоришь? Это не по-русски!
— Знаток нашёлся!
— Я на улице Пушкина дома живу. Какую хочешь русскую песню знаю. Прям сейчас могу! Всухую, без музыки могу!
—  Спой про Вологду! Слабо?
Бахтыбаев расправил плечи, изобразил щёлканье пальцем о включённый микрофон, зацокал языком. Откашлялся, запел:
— Где, где, где? Где, где, где? В Вологде-где, в Вологде-где-где … В доме, где сквозной поле в сад.
— Да хорош уже над «Песнярами» измываться!
— Сам просил… Другую хочешь?

Риттер решил остановить лирическое отступление Бахтыбаева:
— Нет! Лучше скажи, за что тебя-то самого в стройбат призвали?
— За Витька Райса, за Вовку Мауля, за Сашку Энгеля, за тебя, Риттер! За Андрей Едих, вот за тех немис и за этих. Так-то без вас меня в десант по любому взяли бы.
— Давай, десантура, объясни, как ты за немцев пострадал.
— Гитлер накосячил — Едих отвечай, а Бахтыбаев — мучайся! Немец-перец-колбаса— в стройбат марширен!   А чтобы немцы не кучковались, вас мной разбавили!
— Так ты же, Бахтышка, и так среди немцев в Казахстане жил?
— Не жил, а страдал!
— Давай, страдалец, выкладывай всё начистоту!
— А что? Я молчать не буду. Больше всего мой сосед Андрюх Едих мне печень испортил. Почти калекой сделал. В душу чихал!
— Вот оно как! Рапортуй про измывательства!
— Раз в кино пошли, а Андрюх говорит: «Ты, Бахтышка, далеко от нас с Саней Мартином не отходи. Если кто докопается— нас с Саней 4 метра, а с тобой 5 метров 50 сантиметров, если ты кепку не снимешь. Кто на нас рыпнется?
— Что здесь обидного?
— Почему врёт? Считать не умеет! А ещё мугалимни улы! Его мама уважаемый человек — математику преподаёт, а он двоечник. К 4 метрам 160 сантиметров прибавить — сколько в ответе будет? Почему меня обрезал до такого степеня?
— Ты про кепку забыл. В кепке ты ещё выше.
— Ты Едиху брат, да? С одного дастархана шошка-ети — хрю-хрю —  кушали?
 — Вообще не родня. И я потом рот полоскал и зубы чистил.
— Едих рот никогда не моет! А ещё мугалимни улы! Всегда из грязного рота грязом плюётся.

— Я не слышал, чтобы Андрей матерился.
— Хуже! Один раз cвоей маме кричит: « Mutti, Бахтышка на коне приехал! Куда мне его Бешбармака привязать?»
— Бахтыбаев, ты зачем коня так назвал?
— Это я? Это его грязный рот назвал! Это его ядовитые слюни во все стороны полетели. Теперь все моего Жылдама Бешбармаком обзывают. Жылдам очень обижается… К Андрюхе меня везти отказывается.
— Ну, это когда было? До армии? Можно уже и забыть.

— А это как забыть? Один раз снова пошли в кино. Едих говорит тётеньке-кассирше: «Мне, апа, дайте, пожалуйста, полтора билета!» А она ему удивляется: «Если ты два метра, всё равно один билет!» А он говорит: «Один билет мне, а со мной ещё полказаха увязался — ему полбилета». Где ты, Риттер, трёхметровых казахов видел?
— Я и немцев таких не видел… Вообще таких людей не бывает!
— Жалеешь, да?
— Вовсе нет! Кто Едих без тебя?
— Кто, кто? Иштырь двухметровый. Бесполезное существо! Один раз приехал к нему на Беш… А-а-а! На Жылдаме я приехал! А он около яблони, дурак, прыгает. Апорт хочет сорвать. А никак! Если бы я ему на плечи не залез, так бы он кенгуру без яблок и остался!
— Вот видишь, какая от тебя польза? И Едих это видит. Простил бы ты его, а?


— Как простить? Кого прощать? Едих — гестапо!
— Это ты его жёстко…
— А как? Сам скажи! Один раз пошли к Илье Киму на день рождения. Сидим — плов кушаем. Если в плове мяса много — плов тоже еда! А мяса там было больше, чем риса! Хороший плов получился. Едим, Андрюха мне мясо подкладывает…
— Мясо сильно насолил, что ли?
— Хуже, чем насолил, хуже, чем  в перец бросил.
— Подумаешь… перец.
— Хуже перца!
— Плюнул, что ли на мясо?
— Если бы! Идём от Ильи домой… Едих стал икать. Потом лаять. Потом плакать. Потом говорит: « Это Илья нас собачатиной накормил. Теперь мы с тобой будем лаять и ногу в туалете поднимать. Ты заметил — нет у них во дворе кавказской овчарки… А ведь была! У них, корейцев, так положено: дорогих гостей мясом любимой собаки угощать.
Бахтыбаева как ошпарили:
— Врёшь? Я сейчас блевону…
Едих зарычал и продолжил лаять:
— Ав-гав-гав!!!
Бахтыбаев, часто сплёвывая, засомневался в словах Едиха:
— Почему тогда Илья не лает?
Едих гнул свою линию:
 — Гав-гав, он, гав-гав, кореец, привыкший уже.
— И что теперь нам делать?
И тут Едих выписал «рецепт»:
— Надо рот соляркой прополоскать! Гав-гав! Так я от наших стариков слышал.
Риттеру хотелось умереть от смеха, не дослушав до конца. Но любопытство возобладало:
—  Прополоскали? Прям соляркой?
—  Он из гаража две бутылки принёс. Говорит : «Меньше нельзя, не поможет». Сам  из моей бутылки на губу себе капнул: «Зелье, что надо!». Потом из своей полный рот набрал. Голову задрал, стал в горле бултыхать… А я только во рту подержал и плюнул  — стошнило.
—???
— Оказалось, себе в бутылку чай заранее налил, а мне  — дизтопливо. Вот не гестаповец, а?
— Ну, зато ты понял, что мясо было не собачье!
— Илья свою овчарку за дом отвёл, чтобы на нас не лаяла…
— Так ты простил Едиха?
— Да, когда холодным кумысом с лягушкой напоил…
— Так и ты, Бахтышка, эсэсовец?

Бахтыбаев шевельнул ухом, смахнул вопрос, как перхоть с плеча:
— Иштыря прощать нельзя – много накосячил.
—Что ещё-то?
— Пошли с ним в военкомат комиссию проходить. Прошли. Я пошёл, а он вернулся — кепку забыл. Говорит дохтуру: «Бахтыбаев очень в армию хочет, поэтому свою болезнь скрыл. Я с ним с детского сада дружу — точно знаю. Он мне жаловался, что у него «яма желудка».
— Нет такой болезни! Это Едих придумал!
— Не-е! Это я сказал. Сидим за дастарханом, едим. Он говорит: «Бахтышка, ты мелкий, а жрёшь, как не в себя. Как только в тебе это помещается? Ты верблюда съешь, если хорошо жевать будешь. А я пошутил про яму желудка. Дурак совсем этот Едих — шуток не понимает, а ещё мугалим улы!
— Не поверила медкомиссия Едиху?
— Ещё как поверила! А почему я, по-твоему, не в десанте, а здесь? За что меня в стройбат призвали? Не хотел Едих без меня служить… С детского сада вместе…
— А ты? Ты хотел?
— Тоже вместе хотел… Только кто немис, тот не в десант… Немец-перец-колбаса в стройбат марширен! Гитлер накосячил — Едих отвечай! А Бахтышка отвечай за Едиха… Два метра и сто шестьдесят два сантиметра намного больше двух метров. Кто против этого попрёт?
Риттер сделал нехитрые расчёты:
— Бахтышка так раньше ты говорил, что вас с Едихом три метра шестьдесят сантиметров…Откуда ещё два?
— А кепку ты забыл?