Роман Синдром стеклянного потолка Глава 6

Глава VI

Маргарита подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе особняка, поливальные установки уже начали свой тихий танец над изумрудным газоном.

Подписав смертный приговор династии хищников, она вдруг почувствовала не торжество, а усталость. Закрыла глаза. Пустая веранда за стеклянной стеной больше не казалась тихой гаванью, она напоминала прозекторскую — стерильную, холодную и залитую безжалостным утренним солнцем.

Маргарита сняла очки в тяжелой черной оправе. Битва выиграна ночью. Утро уйдёт на юридическую зачистку. День обещал быть долгим: эксгумация, совет директоров, подпись нового контракта с министерством обороны.

Солнце стояло высоко над верхушками яблонь. В яблоневом саду пахло дождём и свежей землей. Женщина поправила лацкан безупречного антрацитового костюма и направилась к двери.

 Ее отдел PR начинал работу. Маргарита спустилась на этаж, где располагалась аналитическая группа. Пахло озоном от серверов и горячим кофе. За прозрачной перегородкой Маша уже отправила текст заявления об аресте счетов Виктора, чеканя формулировки.

Маргарита остановилась у центрального монитора. На нем застыла цветная фотография: старая домработница протягивает фарфоровый чайник с красной клубникой ее матери на террасе в Хамовниках. Даты нет.

— Увеличить зрачковый рефлекс, — бросила Маргарита, не поворачиваясь к инженерам. — И прогоните химический спектр осадка со дна этой чашки через базу Минздрава. Она протянула свою чашку для анализа айтишнику Мише.

На экране всплыло окно спектрального анализа. Пик на графике был узким, острым и абсолютно однозначным. Следы солей бария.

Маргарита медленно опустилась во вращающееся кресло. Этот график она должна была получить из морга после эксгумации, чтобы навсегда закрыть рот ищейке Линькова и его старому рапорту о хищениях. Яд должен был списать все подозрения на естественную дегенерацию почек восьмидесятилетней женщины. Это была идеальная схема.

База данных внизу экрана мигала надписью «Источник интоксикации: внешний». А метаданные фотографии четко указывали время — 09:44 утра. Время их ежедневного чая с той самой заваркой, которую мать отказывалась доверить кому-либо еще, кроме своей старой домработнице. Маргарита сама её нашла для матери пять лет назад по рекомендации подруги Анны-Нюры-Нюши. Которая вчера вечером вышла из её дома с садом вместе с остальными диверсионными группами клуба «Стеклянный потолок и молоток».

Маргарита метнулась через весь город на квартиру матери. В спешке и большим волнением достала из мойки тяжелую мельхиоровую ложечку, которой ее мать всегда размешивала сахар. Руки впервые за много лет дрожали от масштаба подставы. Если информация о том, что яд настоящий, выйдет наружу до того, как будет готов фальшивый отчет патологоанатома, версия о почечной недостаточности рухнет. Линьков получит государственную охрану, архивы вскроют, а Маргариту разорвут свои же акционеры за попытку скрыть убийство ради захвата пакета акций. Династия сожрет саму себя.

Маргарита положила ложечку на стол. Мельхиор звякнул в тишине осиротевшей квартиры. — Я хочу знать правду. Всю. До последней капли.

Присев на кушетку в прихожей она вспоминала последний разговор с Митяевым в офисе:
тогда, он долго смотрел на нее своими голубыми глазами. В них не было ни лести, ни страха. Только вековая усталость цепного пса, который слишком долго охранял сумасшедший дом.
Тогда он её спросил: — Вы знали, что я служил под началом вашего отца задолго до того, как стал начальником вашей охраны? В восемьдесят девятом. Туркестан. Группа спецрезерва. – продолжил он -  Ваш отец тогда взял очень большие деньги у людей, которых позже пришлось утилизировать руками Линькова. Деньги были грязные, операции оформлялись через Минздрав. Но проблема была в том, что куратором той поставки медикаментов выступала ваша мать. Она вела черную бухгалтерию. Когда запахло жареным, ваш отец решил спрятать концы. Вместе с носителями информации. Комарово, колодец... Вы действительно думали, что теленок задохнулся сам?
— Отец приказал вам...
— Отец приказал утопить документы, — перебил Митяев. — Я проявил инициативу. Документы сгорели, но свидетелей я оставил в живых. Вашу мать и вас. Потому что девочка, которая учится хоронить секреты в десять лет, вырастает идеальным оружием. Я растил вас двадцать лет, Маргарита Михеевна. Для защиты империи.

Она вспоминала свои ощущения, как кровь отхлынула от её лица. Мир пошатнулся. Её детская память, десятилетиями закрытая тяжелым щитом психики, пошла трещинами. Рев. Темнота. Скрип старого сруба. Запах в саду мокрой, разлагающихся гнили, опавших яблок.
Маргарита задумчиво посмотрела на окно и выглянула во двор. Внизу, сталинской высотки сверкал мокрый асфальт, освещённый московским солнцем. Тот самый двор, где она каталась на трёхколёсном велосипеде, пока мать вела двойную бухгалтерию поставок для госпиталей.

Вернувшись в офис, Маргарита начала действовать, не откладывая в долгий ящик.
— Полковника Митяева ко мне, — голос Маргариты прозвучал так монотонно, что секретарша Мила съёжилась. — отозвать заявление на Виктора. Перевести фокус юридического отдела на внутреннюю безопасность. Заморозь всё движение средств внутри страны. Всех. Включая меня.

Митяев вошел через три минуты. Его кабинет находился по коридору первая дверь. Он двигался, тяжело опираясь на трость, это старый подарок отца, внутри которого прятался острый, как бритва клинок. Седой он морщил лоб и шрам над бровью казался совершенно белым.

- Вашу мать травил предположительно Линьков, - с порога начал полковник -  Через вашу домработницу. Мы пробили её биографию. Никакой Зинаиды Павловны Колобняк не существует. Это Дарья Молчанова, сотрудница фармакологического управления ФСБ. Та самая подруга, которая ушла сегодня утром. Она работала на Линькова последние два года. Чай с барием начался задолго до сегодняшнего конфликта с Виктором. Вас переиграли. Вас травят точно так же, Маргарита Михеевна. Медленно. Чтобы ваше внезапное помутнение рассудка на совете директоров выглядело естественным следствием семейного горя. Фамильное безумие.

Ясно. Значит «Фамильное безумие». Линьков бил не по акциям.Он бил по самой ее способности принимать решения. Если совет директоров решит, что наследница сошла с ума от горя и паранойи, они применят статью о временной недееспособности. Если всё сложится по задумке врага, то опекунство перейдет к независимому управляющему. И первым делом этот управляющий подпишет акт о слиянии активов с банком «Мой капитал» — структурой Линькова. Династия действительно сожрет саму себя, просто гроб будет корпоративным.

— Полчаса минут назад служба наружного наблюдения зафиксировала звонок, — полковник положил на стол распечатку расшифровки. — Звонок из уличного таксофона в районе Кузьминок. Абонент заблокирован. Голос изменен модулятором. Текст дословно: «Телёнок пьет теплое молоко. Барий настоящий. Домработница уйдёт тихо».

«Телёнок» — позывной Виктора в старых архивах службы безопасности корпорации. «Теплое молоко» — условный сигнал активации протокола ликвидации ключевого свидетеля или исполнителя.

Значит, Виктор знал про Линькова, и он сообщник, и он сбежал. Или кто-то, кто сейчас контролирует остатки его сети, пока само названный «наследник-2» маневрирует в частном джете над Атлантикой. Они перехватили приказ и решили сыграть на опережение. Убрать домработницу, имитируя сердечный приступ от стресса, а вину за отравление матери свалить на сбежавшего Виктора. Дестабилизировать Маргариту изнутри, заставить ее оправдываться перед советом директоров за трупы собственной семьи.

— Где домработница? — спросила Маргарита. — Исчезла сорок минут назад. Вышла из главного корпуса подышать воздухом. Камеры внешнего периметра ослепли на двенадцать секунд. Ровно столько нужно, чтобы пересечь аллею, сесть в неприметная буханка «Скорой помощи России» и раствориться. Мои люди прочесывают квадраты. Следов нет.

Полковник выпрямился, тяжело опираясь на трость.
— Я начинаю собственное расследование. Против всех. Мне нужен физический доступ к телу вашей мамы до-чистки, образцы воды из системы полива сада. И мы должны найти настоящего патологоанатома. Такого, которого нельзя купить.

— Полковник, — голос Маргариты снова стал ровным, но теперь в нем звенела сталь хирургического скальпеля. — Вы только что обвинили мою ближайшую помощницу, моего юриста и мою домработницу в государственной измене. У вас есть доказательства, кроме вашего фронтового чутья?

Митяев молча достал из внутреннего кармана пиджака пластиковый файл. Внутри лежала крошечная флешка.
— Камеры наблюдения в ведомственной столовой. Три дня назад. Дарья Молчанова передает контейнер вашему личному повару. На контейнере маркировка «Спецзаказ: диета №5». Внутри — обогащенная барием жировая эмульсия. Она бесцветна и безвкусна. Идеально растворяется в супе-пюре из цветной капусты. Ваша мать ела его каждый вторник. Я перехватил это вчера, когда начал копать под Нюру после того, как вы приказали заморозить счета. Решил проверить всех, кто имеет доступ к вашей пище.

Маргарита взяла флешку. Пластик обжег пальцы холодом. Значит, травили не только мать. Ее тоже. Расчет был дьявольски точным: сначала довести до инсульта Елену Владимировну. А затем, когда Маргарита сорвется на совете директоров или начнет совершать ошибки в панике, объявить ее сумасшедшей. Два трупа, одна империя, чистый банковский захват.

— Где она? — спросила Маргарита, надевая обратно тяжелые очки в черной оправе. Стекла скрыли бушующую в глазах бурю.
— Мы ведем ее от частной клиники в Сокольниках. Она ездила забирать результаты биопсии какого-то подставного пациента. Сейчас зашла стоит у окошка цветочного павильона в Крылатском. Покупает орхидеи.
— Похороны планирует заранее, — губы Маргариты искривились в усмешке. — Мило.

Она вытащила свой личный спутниковый телефон — массивный черный брусок, который никогда не подключался к общей сети корпорации. Голос стал низким от едва сдерживаемой ярости. — Код «Пастух». Цель — ДМ-2. Цветочный павильон у метро Крылатское. Брать жестко, без протокола. Мне нужен фармакологический набор со второго этажа моего сейфа. Жду тебя внизу через три минуты. Квартиру матери опечатать, внутрь никого не пускать.

Она сбросила вызов, прежде чем начальник охраны успел ответить.

— Что делать с телом вашей матери? — спросил Митяев. — Патологоанатом из Минздрава приедет через час. Отчет будет готов к вечеру. Нужный нам результат.
— Нет, — отрезала Маргарита. — Это слишком долго. И оставляет бумажный след. Если Линьков узнает, что мы везем тело в ведомственный морг, он поднимет шум раньше, чем игла коснется вены. Нам нужно выиграть время. Часов двенадцать. Ровно столько, чтобы я успела вскрыть серверы его банка и найти компромат на всю их верхушку.

Полковник нахмурился:
— Частные лаборатории потребуют судебного ордера...
— Нам не нужна лаборатория, — перебила Маргарита. — Нам нужен рычаг.

Она подошла к старинному буфету красного дерева, который стоял напротив панорамного окна офиса. Открыла дверцу, за которой обычно хранился парадный сервиз. Достала оттуда обычную граненую рюмку на толстой ножке советских времён. Протянула ее Митяеву.
— Налейте туда воды из-под крана. Прямо сейчас.

Полковник удивился, но послушно прошел в ванную. Звякнула струя. Он вернулся, протягивая полную рюмку.

Маргарита открыла зеленый пенал, который принес Егор. Внутри, в поролоновых гнездах, лежали два стеклянных шприца-тюбика без игл, ампула с прозрачной жидкостью и портативный анализатор размером с зажигалку.

— Вы сказали, меня травят так же,поэтому меня мутит, — произнесла она, глядя полковнику прямо в глаза. — Проверьте гипотезу. Возьмите образец моей крови. Капните сюда. — Она указала на тест-полоску анализатора. — А потом выпейте воду. Если через десять минут полоска окрасится в синий, значит, Дарья Молчанова сегодня утром добавила катализатор в общий водопроводный узел этого дома. Или в ваш утренний кофе, полковник. Посмотрим, кому из нас жить надоело сильнее.

Начальник охраны шагнул вперед, доставая жгут. Его лицо было непроницаемым, он бережно держал в руке тюбик с антидотом. Война перешла в фазу личного контакта. Химическая война началась внутри собственных стен.

- Не нужно этого делать. Маргарита Михеевна так шутит. Вещество будет изучено специалистами. Я сейчас отправлю в центр экспертиз - сказал он поворачиваясь к Маргарите. - Маргарита Михеевна вы вовремя обратились и получаете антидот. Всё будет хорошо. Не беспокойтесь.

— Это не шутка, полковник, — произнесла она, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, отражаясь от панорамного стекла. — Вы охраняете меня двадцать лет. Вы единственный человек в этом здании, чей кофе я могла бы выпить без проверки спектрометром. Если Линьков смог купить начальника фармакологического управления ФСБ и личного врача моей матери, он купил бы и вас. Вопрос лишь в цене. Или во времени. Возможно, вы просто ждете ровно до того момента, когда мой совет директоров подпишет акт о недееспособности сегодня в десять утра.

Митяев ничего не ответил. Тяжелая тишина лаборатории нарушалась только гудением серверов и тяжелым дыханием начальника охраны. Полковник смотрел на Маргариту своим выцветшим взглядом цепного пса, но теперь в нем читалось что-то новое — острая, пронзительная жалость. Он видел перед собой не главу корпорации, а загнанную в угол девчонку из Панкратова, которая снова пытается проверить, кому можно верить, бросая гранату себе под ноги. Молча удалился.

Маргарита подошла к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью: крошечные машины ползли по Садовому кольцу. Никто из этих людей не знал, что прямо сейчас решается судьба их пенсий и оборонного заказа страны.