Сказка о грифонах из АэроЭкспресс и потерянном вар

В городе, где крыши домов царапали брюхо проплывающим облакам, а между высотками натянуты были не провода, а толстые корабельные канаты для воздушных путей, работала лучшая курьерская служба в мире. Называлась она просто — «АэроЭкспресс». И работали там грифоны.
Не те сказочные чудовища с золотыми перьями, что охраняют сокровищницы, а вполне современные, уставшие от жизни существа в форменных кожаных шлемах со встроенной гарнитурой связи.
Главным диспетчером у них был старый ворон Эдгар — ходячая база данных с вечно нахмуренными бровями. А лучшими пилотами считались братья-грифоны: левый (львиный) брат Гривус и правый (орлиный) брат Коготь. Гривус отвечал за мягкую посадку и сохранность груза, а Коготь — за навигацию и дерзкие виражи между небоскрёбами.
Жили они на старом заброшенном вокзале, который давно перестал принимать поезда по рельсам, но стал идеальным ангаром для крылатых.
В это утро вызов поступил срочный. Красный огонёк мигал над самым верхним гнездом-диспетчерской.
— Заказ 404-Бис, — каркнул Эдгар, поправляя очки на клюве. — Срочность «Золотая Антилопа».
Грифоны переглянулись. «Антилопа» означала, что клиент платит тройную цену, но если доставка опоздает хоть на минуту — штраф такой, что год будешь питаться одними голубями.
— Что везём? — лениво щёлкнул клювом Коготь, проверяя натяжение ремней на своей сбруе.
— Не «что», а «кого», — ворчливо ответил Эдгар. — Мальчика Никиту. Ему сегодня исполняется десять лет. Бабушка из деревни отправила ему банку земляничного варенья. Своими руками варила! Но почта России... сам понимаете. Пять дней пешком до сортировочного центра. Короче, бабушка передала банку проводнице, та — таксисту, таксист оставил у подъезда, а дворник кот Васька скинул её с балкона прямо в вашу приёмную трубу, потому что лифт сломался. Банка упала. Варенье вытекло на пол ангара. Осталась только пустая банка и записка: «Любимому Никиточке. Если успеете...»
— То есть мы должны доставить запах?! — возмутился Гривус.
 — Я вам что, диффузор эфирных масел?
— Вы должны доставить ощущение, дубина стоеросовая! — каркнул Эдгар.
— Ребёнок ждёт чуда. У него день рождения. Он сидит у окна. Ваша задача: пролететь так, чтобы он вас увидел, сесть на его подоконник, оставить эту пустую банку и пахнуть вокруг клубникой и детством ровно три секунды. Потом испариться. Ясно?
— Диспетчер, я тебя ненавижу, — вздохнул Коготь, расправляя орлиные крылья.
— Взлетаем.
Это был самый сложный рейс в их карьере.
Доставить предмет легко. Доставить чувство — почти невозможно.
Они поднялись выше смога. Город под ними гудел, как растревоженный улей машин.
— Держи курс на панельку цвета «тоска зелёная», — командовал Коготь, ловя восходящие потоки воздуха.
— Этаж семнадцатый. Окно открыто. Там внутри гирлянды горят, значит, праздник.
Но тут диспетчерская взорвалась писком радаров.
— Облачность низкая! — орал Эдгар.
— Плюс воздушная пробка из дронов-курьеров возле Сити! Объезжайте!
Грифоны нырнули вниз. Они пронеслись буквально в миллиметре от рекламного дирижабля, предлагающего купить квартиру в ипотеку. Воздушная волна едва не впечатала их в стеклянную стену бизнес-центра.
— Левее! Мимо трубы! — ревел Коготь.
— Я не могу левее, там птица-секретарь документы несёт! — отбивался Гривус, пытаясь удержать равновесие.
От резких манёвров старые швы на их лётной сбруе начали трещать. А главное — время. Часы на башне мэрии били уже без четверти двенадцать. День рождения Никиты заканчивался через пятнадцать минут.
И тогда Коготь принял решение.
— План «Б», — бросил он брату. — Отпускай грузовой трос.
— Ты спятил?! Мы же упадём камнем!
— Не упадём. Мы будем падать стильно.
Грифоны сложили крылья. Они рухнули вниз, словно два пушечных ядра. Прохожие внизу замерли, показывая пальцами в небо. Братья вошли в пике прямо к нужному дому.
За секунду до столкновения с асфальтом Коготь резко расправил крылья. Послышался звук, похожий на выстрел бича — то ударили по воздуху могучие маховые перья. Поток ветра был таким сильным, что во дворе все мусорные баки перевернуло, а кепки слетели с голов зевак.
Этой силой их подбросило вертикально вверх, точно вдоль стены дома, прямо к заветному окну.
Никита сидел на подоконнике и смотрел на серое небо. Слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные дорожки. Десять лет. Без бабушкиного варенья. Это было несправедливо.
Вдруг тень накрыла его комнату.
Мальчик поднял голову.
Прямо перед его лицом, цепляясь когтями за кирпичи, висела огромная птице-львиная голова. Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели строго, но печально. Из ноздрей зверя шёл пар.
А потом… Никита почувствовал это.
Сначала слабый-слабый, а потом всё нарастающий аромат. Запах нагретого солнцем луга. Запах сухих травинок, попавших в банку. Запах сахара, карамелизовавшегося на дне таза. И земляники. Такой густой, что казалось, будто комната заполнилась красным июльским светом.
Грифон Гривус аккуратно протянул лапу. На ней стояла абсолютно пустая трёхлитровая банка. На стекле была приклеена бумажка: «Съедено при транспортировке. Было вкусно. АэроЭкспресс».
Коготь тем временем выпустил в открытую форточку специальное облачко концентрированного аромата, которое хранил в специальном мешке под клювом.
Комната мгновенно превратилась в лесную поляну.
Грифоны отсалютовали мальчику лапами и, оттолкнувшись от подоконника, ушли свечкой в низкое свинцовое небо, растворившись в облаках.
Никита стоял посреди комнаты, сжимая в руках пустую банку. Она была тёплой — от дыхания льва. И она пахла. Так сильно, что хотелось закрыть глаза.
Он вдруг понял, что это самое лучшее варенье в его жизни. Потому что оно долетело быстрее света.

А высоко над городом братья-грифоны взяли курс на вокзал.
— Спина болит, — пожаловался Гривус.
— Скажи спасибо, что молнии не было, — буркнул Коготь, закладывая вираж мимо шпиля МГУ. — В следующий раз пусть бабушки блины передают. Их хотя бы жевать можно по дороге.