94 Москвее некуда. Сапропель и смена вех

 МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

У Николая для меня не только шутки.  Он-то, в отличии от многих наших институтских остепенённых, прекрасно понимает, что начинать надо не с повышения зарплат чиновников (одно (1) из многочисленных, далеко не самое идиотское,  предложений, прозвучавших в процессе бурных прений).
Он прибыл со своей малой Родины, из под Тамбова.
Тогда я впервые (1) услышал о его фермерских планах, о возможном вне московском бизнесе.  До этого он всё время безвылазно присутствовал в столице. 
Мне важно это отметить как можно раньше, для последующего, вроде бы и не важного, но обязательного заявления.   В течении всего нашего, почти двадцатилетнего (20), знакомства  Николай Васильевич Тестин никогда не был
«фермером из Тамбова».  И к данному, казалось бы, незначительному факту (повторюсь) я буду ещё возвращаться.  Коля предлагает торговать сапропелем.

                94 Москвее некуда.  Сапропель и смена вех.   

Сапропель – в прямом переводе  с  греческого  (sapros) гнилая  (pelos) грязь.
Гнилая грязь.   Несмотря на свое столь неблагозвучное название, вещь весьма полезная.   Это ил, сплошная органика, останки и остатки со дна водоёмов.
Ценнейшее удобрение.   Всю жизнь ругаю себя за неумение фильтровать информацию. Голова моя набита не только нужным, но и всякой дребеденью.
Но вот она – поправка.
Я знаю, что такое сапропель, знаю, зачем он нужен, и более того, знаю, куда следует позвонить.  Вот и пригодится.
Правда, я, обученный не очень горьким, но всегда неудачным опытом, спрашиваю
с Коли бумажки. И он (О, чудо!) демонстрирует мне  документы на «готовый» кооператив,  договор – разрешение – аренда на два (2), обозначенных на приложенном плане,  пруда, и даже  результаты анализа самого сапропеля.
Учёные подтверждали высокое качество и «промышленные объёмы».
И всё это под впечатляющими печатями. Я просто потрясён.
Уже через три (3) дня в обговорённое время я вхожу в профильное министерство. 
Оно, ещё и оказалось в шаговой доступности от дома.
В полутёмном огромном фойе (иначе и не назовёшь)  как маяк лампочка над столом охранника.  Я называю две (2)  фамилии: «кто» и «к кому» - так мне было велено.  Он проверяет паспорт и посылает меня на третий (3) этаж.
Я привык к безлюдным коридорам у нас в академическом институте, но увиденное (скорее не увиденное) мною в союзном министерстве обескураживало.
В середине рабочего дня абсолютное безлюдье и тишина в  зале без окон, с парой (2)
десятков (10) дверей, а свет проникает лишь с лестницы и узенькой полоской
от единственной (1) приоткрытой. 
Ни номеров, ни табличек  невозможно было разглядеть, и я отправился на свет.
Не ошибся. За дверью, в маленьком, но персональном кабинете  меня ожидал рекомендованный мне чиновник, которому рекомендовали меня,   определённо обитающий здесь уже давно. Через минуту к нам присоединился ещё один (1)
из той же породы кондовой советской номенклатуры.   Не ждите от меня ни иронии, ни острой критики.  Совсем,  даже, наоборот.  Мне не раз (1) в жизни приходилось убеждаться в том, что когда речь шла и о личной выгоде, такие партнёры настоящая удача.  Часа нам хватило на всё, включая звонок в администрацию той самой Никифировки,  пруды которой Тестин собирался очистить от гнилой грязи.
Невесть откуда появившаяся секретарша быстро напечатала инструкцию для Коли.
Всё, что от него требовалось, так это в ближайшие дни вернуться в Тамбовскую область и действовать по разработанному плану. Мне же на руки был выдан договор на выполнения работ по  «информационному сопровождению проекта», чтобы мои проценты (%%) никому не показались неправедными деньгами.
Как только всё закрутится, по прогнозам через пару – тройку (2 – 3) недель,
я должен был принести его заполненным вместе с ксерокопией паспорта.       
Где Николай Васильевич ошивался следующие полтора (1,5) года мне неведомо.
Протежирующий меня товарищ, зная, что я всего лишь переговорщик, лишь
чуть-чуть пожурил меня.  То есть, конечно, при следующем появлении Колька рассказал мне даже несколько историй, но я старался их не запоминать.
В конце прошлого тысячелетия (1000) сапропель, я это знаю точно, ещё покоился
на дне прудов. Его, наверняка,  даже прибавилось за двенадцать (12) лет. 
Впрочем, стараться не запоминать – не значит не запомнить.
Я ведь не мог вставить в уши беруши (бананы).
Просто я решил не вставлять ничего,  чему не был очевидцем.
Прокомментирую так: независимо от соотношения «правда» - «ложь» из его объяснений  было ясно, что «сделать дело»  он не мог. Так что же заморачиваться?
Я ведь и сразу не стал его искать. Привык.
И своих-то забот было невпроворот.
Утвердился диагноз отца. Врачи уверенно  давали два (2) месяца.   
Мы, семья, прежде всего, конечно, он сам, взяли два (2) года.
Да и первая (1) половина (0,5) тысяча девятьсот восемьдесят восьмого (1988) усугубилась делом "Белое пальто".   Я на нём подробно останавливался.
А тут как раз (1) после смерти отца подоспели «голодные времена». 
Самое время шустрить продуктовым кооперативщикам.
Николай явился без предупреждения, с двумя (2) друзьями, тамбовскими аборигенами и машиной (пикапом, не подумайте, что рефрижераторам)
мяса, в основном свинины.  Ребята были раздражены, ругали Кольку.
За двое (2) суток мотаний по городу им удалось продать, да и то по знакомым,
 едва ли треть (1/3) привезённого.  Не знаю, что уж он там им наобещал,
но причины неудачи были налицо – плохая организация.
На дворе стояло предзимье, они предварительно глубоко заморозили мясо,
но время шло (прибавьте ещё сутки дороги)…
И тогда, на третий (3) день, Тестин вспомнил обо мне.
Выслушав подробности, я не сдержался и высказал всё, что я о нём думаю.
Он только виновато улыбался, а ребята, определённо, получали удовольствие.
Я им понравился.  Что же, бреюсь, одеваюсь (забыл уточнить время действия:
восемь утра (8.00.), воскресенье), мы едем на наш ближайший рынок.
Здесь троевластие (3):  администрация, наши, азербайджанцы. 
Или в другом порядке.  Неважно, знакомые.
Продолжая  соблюдать линию строгости по отношению к Кольке,  я не стал обнадёживать ребят, наоборот, всю короткую дорогу, говорил им, что у нас
вряд ли  что-нибудь получится.  Но про себя считал дело совсем не сложным.
Мне, действительно, были знакомы весьма влиятельные на рынке фигуры, 
в том числе и пресловутые перекупщики, разговоры о которых, как об основных виновниках высоких цен, никогда  не прекращаются. 
Но мне пришлось лишний раз (1) убедиться, как смешна и нелепа гордыня.
Как важно подавлять её, даже если она не лезет наружу, а лишь шевелится
где-то внутри.  Никто не купил у нас мяса ни по какой цене.
Мы прошли по всем официальным и неофициальным инстанциям.
Я говорил со всеми упомянутыми  знакомыми.
Все мне были рады, звали посидеть и выпить, но мяса у нас не брали
ни на каких условиях.   Вроде бы уже обученный новой жизнью Николай
не удосужился приложить к продукту хоть какой-нибудь документ.
И никто не хотел брать на себя ответственность.
Наконец, я добрался до так называемой «маленькой бильярдной».
Не знаю, функционирует ли она сейчас, после глобальной перестройки.
Думаю, многие из тех, кто годами связан был с рынком, никогда не бывали здесь. 
А уж сторонний народ вообще понятие не имел где она, зачем и почему.
Пустили меня сюда одного (1), и вот тут триумвират (3) доходчиво объяснив мне,
что нельзя лезть не в своё дело, всё-таки решил пойти мне навстречу. 
Всё, что они могут сделать для меня – это разрешить торговать самим
(это уже невероятное исключение, такое не делается моментально и требует кучу бумажек)  и гарантировать безопасность (правда, от всех).
Что ж, я добился своего, но внутренний голос подсказывал, что радоваться рановато.
Колька и его ребята торговать сами отказались. 
Представляете, что мне сказали, когда я вернулся к хозяевам с отказом.
Думаю, у читателя уже возник простой вопрос.
Почему  после всех этих случаев, я продолжал общаться с Колей, и, более того, продолжал, с очевидностью, симпатизировать ему. 
Знаете, я ведь только в начале списка, связанных с ним «геморроев».   
Но мы с ним и впредь не будем всерьёз ссориться, и дружба наша не закончится никогда. (Она ведь и правда не закончилась…)
А к завершению рассказы, скорее всего, отпадёт вовсе нужда в ответе
на возможно возникший у читателей вопрос.
Я, конечно, ещё буду философствовать на тему дружбы, но, по сути,
ответ  на вопрос так понятен и прост.
Вот и тогда, ругаясь на чём свет стоит,  я включил старый совершенно ненужный нам второй (2) холодильник (у нас-то и первый (1) был почти пустой, голодные времена), набил оба (2) мясом и начал обзванивать знакомых. 
Мне верили  без сертификатов.   После первого (1) довольно быстро
подскочившего – подкатившего  покупателя (кроме денег, мне вручили и приглашения, с первого (1) же звонка я попал «в свадьбу»), Колька «со товарищи» отправился за водкой, а моя Марина начала готовить сразу несколько мясных блюд.
Мясо, неожиданно оказалось не так уж много, и мы продали его, не выходя из-за стола, к середине следующего дня.     Значительную часть мы благоразумно оставили себе.  Проспавшись (часиков по шесть (6)) ребята, почему-то под вечер заспешили домой, в Тамбовскую область. Они уезжали довольные. Оказывается, их план был
«только окупить бензин и водку»,  а получилось и чем обрадовать жён.
Перед отъездом они окончательно помирились с Колей, а мне обещали продовольственную поддержку.  Они уехали, а Тестин впервые (1) остался
у нас на несколько дней.  Очень смешно заканчивалась эта мясная история –
вместе с мясом.  Через несколько дней, когда он, наконец, решил, куда направить ему стопы свои (нас он об этом не информировал), отходное пиво мы закусывали сначала последней сковородкой свиных отбивных, потом шкварками из оказавшегося лишним обрезанного сала, а затем чёрными сухарями, обжаренными на растёкшемся по сковородке сале.
Я, естественно, пишу не обо всех встречах с Колькой.   
С рождением дочери, я совершенно осознанно, стал значительно меньше уделять времени друзьям.  А родилась моя Ольга вместе с новой эпохой.
 
 АКТУАЛЬНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ.
     (АктуОльная к Оле бельная)
             1.               
В год бешеного солнца,               
Когда гороскоп сулил свой конец,               
Реальностью мой сон стал,               
Явилась на свет, как завтра гонец.               
Спи, моя старшая дочь, моя поздняя Оленька.               
Спи, за окном уже ночь, и июнь, и раздолье.               
Я рассчитал свое счастье точь-в-точь,               
Космос высокий не волен.               
Спи, моя старшая дочь.               
             2.               
В преддверии ремонта,               
Который наш дом готовил на слом,               
Сменился жизни тон, такт.               
Сменился сюжет. Теперь мы втроем.               
Спи, моя старшая дочь. Крепче нет треугольника.               
Спи, будет светел наш дом под созвездием Ольги.               
Льется впервые услышанный дождь,               
Учим мы новые роли.               
Спи, моя старшая дочь.
             3.               
Власть брали демократы.               
Конечно их съезд лишь съезд под откос.               
И все-таки я рад им.               
Решила жена наш главный вопрос.               
Спи, моя старшая дочь. Не пустая символика.               
Спи. Совладаем с враждой, темнотой и недолей.               
Быть оптимистом отцовский мой долг.               
Жить мы обязаны долго.               
Спи, моя старшая дочь.
             4.               
Дала патент природа:               
Весь мой генотип отныне в пути.               
На новый оборот - там               
Себя потеряв, себя обрести.               
Спи, моя старшая дочь, олененок мой, солнышко.               
Спи, колокольчик, цветочек, мой сбывшийся голос.               
Сон, словно нимб над головкой святой.               
Мир удивит твоё соло.               
Спи, моя старшая дочь.
                2.6.89 -16.8.90.    В. Куроптев.         

Продолжение следует.  95МН…   
4 страницы.   191 строчка.