24. Спальня. Принцип матрешки

Пятый уровень вложенности сознания — это вам не шутки. Эдуард сидел ровно посередине абсолютно пустого кинозала. На огромном экране крутили фильм, в котором Эдуард сидел посередине точно такого же пустого зала и смотрел кино. В том, третьем кино, экран транслировал четвертого Эдуарда. А в самом центре этой безумной фрактальной матрешки, на пятом экране, крошечный Эдуард вдруг зашевелился. Его прошиб холодный пот. Он отчетливо понял: если сейчас та, самая мелкая его копия, обернется и посмотрит назад, на окошко кинопроектора… случится катастрофа. Пятый Эдуард начал медленно поворачивать голову.
— Нет! — выкрикнул Эдуард на первом уровне и в панике рванулся из кресла.
Сознание выбросило его из сна. Но, как назло, выбросило не целиком. Глаза остались намертво закрыты, а вот тело, повинуясь первобытному инстинкту спасения, включило режим суперагента. Экшен начал набирать обороты.
Для Эдуарда миссия по эвакуации из проклятого кинотеатра продолжалась. Первым делом нужно было обойти лазерную сигнализацию периметра. В реальности Эдуард, забавно оттопырив мизинцы и высоко поднимая колени, виртуозно лавировал между разбросанными по полу проводами от зарядок и спящим толстым котом. Кот приоткрыл один глаз, оценил масштаб шизофрении хозяина и решил не вмешиваться.
Дальше требовалось взломать главный сервер охраны. Эдуард на цыпочках подошел к трехстворчатому шкафу-купе. С закрытыми глазами он начал судорожно елозить пальцем по зеркальной поверхности, подбирая цифровой код. Шкаф поддался. Эдуард нырнул внутрь, принял вешалки с рубашками за затаившихся наемников, провел молниеносный ближний бой вслепую, запутался в рукаве собственного пуховика и совершил тактический кувырок назад — прямо на кровать.
Жена уехала на неделю к племяннице , так что свидетелей этого триумфа эквилибристики, к счастью, не было. Финальный рывок! Чтобы отключить питание базы, нужно было деактивировать главный терминал. Эдуард прокрался на кухню. Нащупал холодную металлическую ручку холодильника. Резкий рывок, вспышка света внутренней лампочки, и агент Эдуард безошибочно выудил из недр терминала главный детонатор — батон краковской колбасы. С победным мычанием он вонзил зубы в оболочку, перекусывая провода.
И вот тут холод жирной свинины и чесночный аромат окончательно вернули его в реальность.
Эдуард распахнул глаза. Он стоял посреди темной кухни. Из одежды — только фамильные семейные трусы в императорских пингвинах в строгих черных фраках. В зеркальной дверце микроволновки отражался взъерошенный сорокалетний мужчина, который с упоением грыз батон колбасы, даже не сняв с него полиэтилен.
— Тьфу ты, лунатизм чёртов — облегченно сплюнул Эдуард, вытирая рот. — Обычный сбой в проводке мозга. Досмотрелся триллеров на ночь. Хорошо, хоть Надя не видит этого позора.
Он швырнул колбасу на стол, повернулся, чтобы пойти досыпать нормальным человеческим сном, и вдруг замер. На кухонном столе, прямо под блеклым светом луны из окна, лежал прямоугольный клочок бумаги.
Эдуард подошел ближе и взял его в руки. Это был билет в кино. На вчерашний вечерний сеанс. Ряд 8, место 12. Тот самый пустой зал. А на обороте билета синей шариковой ручкой, его собственным почерком, было размашисто написано: «Мы же предупреждали тебя: не оборачивайся на проектор».