В чём мать родила...

В субботу утром в квартире Кости и Лены царила редкая тишина, такая, которая обычно держится не дольше десяти минут и потом обязательно ломается чайником, дверцей шкафа или внезапным вопросом «а где мои носки?».

Лена как раз стояла посреди кухни в большом мягком халате и пыталась найти второй носок из пары, когда Костя, не поднимая глаз от газеты, сказал:

— Дорогая, ты опять ходишь по квартире в том, в чём мама родила?

Лена медленно повернулась к нему.

— Во-первых, я не «опять», а вообще впервые за неделю. Во-вторых, — она прищурилась, — ты сейчас хотел сделать комплимент или замечание?

Костя опустил газету и посмотрел на неё с видом человека, который искренне не понимает, в какой момент всё пошло не по плану.

— Я хотел сказать, что раньше ты любила ходить по квартире в чём мама родила, а теперь как-то… реже.

— Реже? — Лена усмехнулась. — Дорогой, поизносилось то, в чём меня мама родила.

Костя моргнул.

— Что именно поизносилось?

— Терпение, — сухо сказала Лена. — И желание слушать странные комментарии с утра пораньше.

Он откинулся на спинку стула и, видимо, решил не сдаваться.

— Но ты сама когда-то говорила, что дома надо быть свободной.

— Свободной — да. Но не так, чтобы ты каждый раз реагировал так, будто в квартире объявился музейный экспонат.

Костя задумчиво постучал пальцами по столу.

— Просто я привык, что дома должно быть уютно.

— Уютно, — кивнула Лена. — И поэтому ты вчера прибил полку к стене косо, но с таким вдохновением, будто строишь Эйфелеву башню.

— Она не косо, — обиделся Костя. — Она с характером.

— Вот и я о том же, — сказала Лена и наконец нашла второй носок в кармане халата. — У всего в этой квартире есть характер. У полки, у чайника, у тебя.

Костя хотел что-то возразить, но в этот момент из коридора послышался глухой стук. Оба замолчали.

— Это что? — спросила Лена.

— Наверное, полка, — виновато сказал Костя.

Они переглянулись и одновременно пошли в коридор. Полка стояла на месте. Зато с верхней вешалки на пол мягко сполз шарф, а за ним, с непонятной торжественностью, упал пакет с шапками. Из пакета выкатился маленький мячик, который, судя по всему, долго ждал своего часа.

— У нас завелся спортинвентарь, — сказал Костя.

— Нет, — ответила Лена, поднимая шарф. — Это просто квартира решила напомнить, что она тоже устала от ваших мужских разговоров.

Костя неожиданно рассмеялся. Лена тоже не удержалась.

После смеха стало как-то легче. Он помог ей собрать вещи, она поставила чайник, а потом, уже у окна, Костя осторожно спросил:

— Так тебе всё-таки удобно так ходить?

Лена посмотрела на него без прежней колкости, но с той же ясностью.

— Иногда — да. Иногда — нет. Главное, чтобы в доме можно было быть собой. Хоть в халате, хоть в джинсах, хоть в старой футболке с пятном от кофе.

— А если я скажу что-нибудь не то?

— Тогда я скажу что-нибудь ещё не то в ответ, и мы будем квиты.

Он кивнул, словно это было честное и очень разумное правило семейной жизни.

Через минуту чайник засвистел так резко, будто тоже хотел внести своё мнение в разговор. Костя потянулся к плите, Лена — к кружкам, и в этот самый будничный момент оба вдруг поняли, что их утро получилось не идеальным, зато вполне живым.

А полка в коридоре, чуть перекошенная, но стойкая, смотрела на них с молчаливым одобрением.