Галатея

12-я глава романа "Мужчина с Венеры"

Кэнди вылетел из окна спиной вперёд. Ветер купола ударил в лицо ледяным потоком, завыл в ушах. Внизу расстилался крошечный лабиринт улиц, а над головой изгибалась полупрозрачная оболочка купола, покрытая рёбрами силовых конструкций.

Кэнди увидел настоящее марсианское небо. Мрачное, фиолетово-черное даже днем. Солнце висело маленьким белым диском. Рядом моргали бледные звезды.

Стальной кулак сорвался с запястья. Цепь взвыла, размоталась — и металлическая ладонь вцепилась в одну из балок. Рывок вывернул плечо, но остановил падение. Кэнди ударился боком о прозрачную панель, зашипел сквозь зубы и начал подтягиваться вверх, перехватывая цепь здоровой рукой.

Окно, из которого его выбросили, было уже совсем близко. Он видел силуэты внутри. Ещё секунда…

Но сверху по рёбрам купола уже нёсся каппа. Он прыгал от балки к балке с неестественной лёгкостью, серо-зелёная кожа блестела, пальцы с перепонками цеплялись за металл, будто за привычные скалы подлёдного океана.

Кэнди успел только встать на балку и втянуть цепь, когда каппа врезался в него всем телом. Они покатились по узкой конструкции. Кэнди ударился спиной, воздух вышибло из лёгких. Противник оказался сверху, вдавливая его в холодный металл. Коготь чиркнул по лицу, и тёмные очки треснули, разлетелись осколками.

Свет ударил в глаза белой болью. Кэнди зажмурился, но было поздно. Мир превратился в размытые пятна и силуэты. Каппа воспользовался мгновением. Он поддел венерианина под рёбра и рванул к краю балки.

Кэнди почувствовал, как ноги соскользнули в пустоту. Ветер снова завыл. Он увидел только тёмный силуэт над собой.

— Не в этот раз, — прохрипел он.

Ориентируясь только по контуру, он выбросил стальную руку вверх и вбок. Кулак описал короткую дугу и врезался каппе в висок. Противник качнулся, потерял равновесие. Кэнди отбросил его в сторону. Каппа ухватился за балку одной рукой, завис над пропастью, но удержался.

Кэнди не стал ждать. Он срезал ножом со своей футболки кусок ткани и наскоро обмотал глаза. Ткань была плотной, но сквозь неё всё же пробивался слабый свет. Силуэты стали чуть чётче. Боли в глазах это не убрало, но хоть что-то.

Каппа уже снова был на балке. Теперь он двигался осторожнее, понимая, что венерианин опасен даже ослеплённый. Они сошлись в третий раз. Кэнди больше не пытался бить наугад. Он весь обратился в слух. Влажное шлепанье босых перепончатых ступней по металлу, свист воздуха, когда каппа делал выпад. Кэнди выстрелил цепью почти в упор. Каппа ушёл, но Кэнди ждал этого. Он дёрнул цепь назад, обхватил ею шею противника и затянул.

Каппа захрипел. Перепонки на пальцах заскребли по металлу, пытаясь разорвать стальную петлю. Кэнди встал на одно колено, используя весь вес тела, и продолжал тянуть. Цепь впивалась глубже. Жаберные щели на шее каппы затрепетали. Противник бил его кулаками, хватал беззубым ртом воздух. Кэнди чувствовал, как тело врага слабеет, потом обмякает.

Когда каппа наконец обвис, Кэнди ещё несколько секунд держал петлю. Потом разжал пальцы. Тело соскользнуло с балки и исчезло внизу без крика.

Кэнди остался стоять на коленях, тяжело дыша. Ткань на глазах пропиталась потом и кровью из порезов. Он медленно втянул цепь, вернул кулак на место и повернул голову в сторону окна.

— Василиса… — хрипло позвал он.

— Я здесь. Твои глаза получили световое повреждение. Зрение частично восстановится, но не сразу. Рекомендую не снимать повязку.

— Мне будет сложно попасть обратно вслепую.

— Я вижу через остаточные данные с твоих зрительных нервов и вибрацию конструкции. Окно в трёх метрах слева и чуть выше. Балка идёт прямо. Цепляйся протезом и ползи. Я буду считать.

Кэнди кивнул. Он медленно, почти на четвереньках, двинулся вдоль балки. Каждый сантиметр он проверял ногой и рукой. Василиса коротко корректировала:

— Ещё полметра… Сейчас справа стык… Окно прямо перед тобой. Рама в пределах досягаемости.

Кэнди выстрелил цепью наугад. Металл лязгнул о раму. Он дёрнул, убедился, что держит, и подтянул себя к проёму. Руки нащупали край окна...

***

... Кэнди перевалился через подоконник и неуклюже рухнул на пол разгромленной квартиры. Под ладонями хрустело стекло, в нос ударил резкий запах реактивов, крови и чего-то химического. Он остался на четвереньках, тяжело дыша. Где-то в глубине комнаты слышались странные звуки.

Тихое протяжное всхлипывание и бульканье. Будто кто-то плакал и одновременно захлёбывался густой жидкостью. Кэнди медленно поднял голову. Сквозь повязку он различал только крупные пятна света и тени. Дрожащий силуэт сидел у перевёрнутого стола. Стальной кулак вышел из запястья почти беззвучно. Кэнди собрался и прыгнул.

Кулак ушёл вперёд и вместо твёрдого тела погрузился во что-то холодное, плотное и дрожащее. Будто в густое желе. Сопротивление было странным: не мясо и не вода, а что-то вязкое, что обволакивало металл и медленно расползалось. Из темноты раздался всхлипывающий, слегка булькающий голос:

— За… зачем ты меня бьёшь?.. Я же ничего… ничего плохого…

Кэнди замер. Кулак всё ещё был погружён в эту массу по самое запястье. Он осторожно вытащил его. С металла медленно стекала полупрозрачная субстанция.

— Кто ты? — хрипло спросил он.

Незнакомец ответил плаксивым голосом:

— Я… не знаю. Правда не знаю. Я только открыл глаза… и её уже нет. Моей любимой. Смысла всего… Всё, ради чего я был… её больше нет.

Кэнди нахмурился под повязкой. Голос был мужским, молодым, и в нём слышалась такая искренняя, почти детская потерянность, что это сбивало с толку сильнее любого врага.

— Ты видишь где-нибудь солнечные очки? — бросил Кэнди.

Снова бульканье и шорох. Существо неуклюже зашевелилось. Что-то упало, покатилось. Потом к Кэнди протянулась дрожащая полупрозрачная рука и вложила ему в ладонь громадные женские очки в тонкой оправе. Явно марсианские, вдвое больше его головы. Кэнди наощупь выломал одно стекло. Поднёс к лицу, как маску.

Мир стал чуть чётче. Перед ним сидел Гиацинт. Только полупрозрачный, будто слепленный из густого желе. Сквозь него было видно опрокинутый стул и лужу реактивов на полу. Тело слегка дрожало и оплывало, будто не до конца решило, какой формы ему держаться. Глаза смотрели на Кэнди с обидой и горем.

— Она умерла… — тихо булькнул желеобразный Гиацинт. — А я даже не успел… сказать…

— Кто умерла? — спросил венерианин.

— Каллиста, любовь моей жизни. Её застрелила черная женщина.

— А вторая женщина? Со светлыми волосами, что с ней?

— Черная женщина и жабы забрали ее.

Кэнди огляделся. Теперь, когда стекло давало хоть какую-то чёткость, он увидел тело. Каллиста лежала у стены в неестественной позе, голова запрокинута, на груди тёмное пятно. Глаза остались открытыми и смотрели в потолок с застывшим ужасом. Несмотря на предательство, Кэнди почувствовал укол жалости. Желеобразный Гиацинт медленно пополз к телу.

— Я должен её похоронить, — булькнул он.

— Нет времени, — отрезал Кэнди. — Здесь скоро будет полиция.

— Я быстро.

Прежде чем Кэнди успел что-то сказать, существо накрыло труп собой. Полупрозрачная масса растеклась, обволакивая тело Каллисты со всех сторон. Раздалось мерзкое влажное чавканье. Конечности, одежда, волосы исчезли внутри дрожащего желе. Через несколько секунд на полу не осталось ничего. Только лужа реактивов и пустое место.


Кэнди отвернулся, чувствуя, как подступает тошнота.

— Теперь она навеки часть меня, — тихо сказал гомункул. В его голосе было что-то похожее на удовлетворение и горе одновременно.

Кэнди несколько секунд молчал, подбирая слова.

— Эй… — начал он и запнулся. — Как тебя…

— Дай мне имя, — попросил тот. — Мне нужно имя.

В голове раздался голос Василисы:

— Протей. В древних мифах — божество, способное менять облик. Учитывая его природу, это идеальный вариант.

Кэнди кивнул:

— Будешь Протеем.

Существо слегка причмокнуло, будто пробуя имя на вкус.

— Протей… Хорошо.

Кэнди посмотрел на него сквозь темное стекло:

— Протей, Соланж убили твою Каллисту. И забрали мою Леандру. Поможешь мне её найти и заставить их заплатить?

Желеобразный человек медленно выпрямился. Его форма на мгновение стала чётче, почти человеческой.

— Да, — булькнул он без колебаний. — Я помогу.

***

Леандра пришла в себя. Она лежала на гладкой прохладной поверхности. Попыталась пошевелиться и поняла, что не может.

Запястья и лодыжки были зафиксированы в мягких, но надёжных хомутах. Она лежала на узком столе, напоминающем гинекологическое кресло, только более длинном. Ноги были разведены в стороны и зафиксированы в стременах, руки вытянуты над головой. На ней не было одежды. Кожа покрылась мурашками от кондиционированного воздуха.

Она моргнула, пытаясь прогнать туман в голове, и первая мысль, ударившая в мозг, была острой, как вибронож:

«Кэнди…»

Картинка вспыхнула перед глазами с ужасающей яркостью. Как он вылетает из окна. Спиной вперёд. Ветер, развевающий его волосы. Её собственный крик, полный отчаяния…

«Он мёртв».

Эта мысль вошла в неё, как пуля. Кэнди, который спас её в парке. Кэнди, который нёс её на байке, стиснув зубы, когда кровь хлестала из его раны. Кэнди, который сидел у неё на коленях и впервые в жизни целовал её, не зная, как это делается, но отдаваясь этому так, как отдаются только те, кто никогда не знал нежности.

«Он мёртв, потому что я попросила его помочь мне. Потому что я втянула его в это. Потому что я — никчёмная, глупая, бесполезная кукла, которая не может даже защитить тех, кто её любит».

Горе обожгло её изнутри. Но за ним, как пламя за искрой, вспыхнула ненависть. Она огляделась, пытаясь сквозь пелену ярости разобрать, где находится. Комната была небольшой, полукруглой, с матовыми стенами, которые мягко светились перламутровым светом. Вдоль стен стояли стеллажи. Резиновые маски, плети, насадки странной формы.

— Что это за… — она снова дёрнулась, — за гадость?!

Она попыталась приподнять голову, чтобы рассмотреть устройство, и почувствовала, как хомут на шее не даёт двинуться. Тогда она скосила глаза вниз и увидела механизм между разведённых бёдер. Гладкий, серебристый, с подвижной штангой, на конце которой крепился силиконовый фаллос.

— Ну уж нет! — злобно выплюнула она. — Я вас всех убью! Я… я…

Она не знала, что она сделает. Убьет всех и умрет сама. Зачем жить дальше, если все близкие мертвы? И если с ней нет её Кэнди?!

Дверь бесшумно отъехала в сторону. Внутрь вошел удивительный человек с золотистой кожей. Не может быть! Солар! Леандра никогда не видела их вживую, только на голограммах. И всегда думала, что они гораздо выше марсиан. Но солар, который стоял перед, ней был обычно земного роста. На нем была мягкая ниспадающая одежда, ноги обуты с открытые кожаные сандалии. Золотистая кожа мягко мерцала в приглушённом свете. На его лице застыло выражение доброжелательного участия, будто он пришёл навестить больную подругу.

— Леандра, — сказал он мягко. — Ты в порядке? Приношу извинения за столь… экстренные меры по твоей доставке. Меня зовут Сардаз. Я куратор безопасности данных Марсианского сектора.

Он подошёл к ней, остановился у изголовья, нависая. Она смотрела на него в упор. В её груди кипела такая ярость, что она едва могла дышать.

— Ты его убил, — низко прохрипела она. — Ты убил Кэнди.

Сардаз чуть склонил голову набок:

— Венерианина? — переспросил он. — Я не отдавал приказа его убивать. Я отдал приказ взять тебя. Если он умер, это его собственный выбор. Он решил встать на пути Соланж.

— Он был моим, — прорычала Леандра. — Он был моим мужчиной. И я убью тебя за него. Ты понял, золотой?

Сардаз замер на долю секунды. Его улыбка стала чуть шире, на этот раз с оттенком любопытства:

— Ого. Узнаю Дедала. Он тоже был с огненным темпераментом.

— Ты и отца моего убил? — Леандра задёргала ремни в попытке освободиться.

Сардаз рассмеялся:

— Он был моим подчиненным. И хорошим другом. Удивительно, как ты выросла. Каких-то семнадцать лет назад он показывал мне твою фотографию. Ты была такая милая малышка.

— Ах ты, лице… лицехват!

— Он предал компанию. Совершил преступление, — грустно ответил Сардаз. — А ты стала его жертвой. Он украл то, что принадлежит Соланж. И спрятал это в твоей голове. Заблокировал часть твоего мозга, превратил тебя в живой накопитель памяти. Ты сама чувствуешь это, не так ли? Я могу это исправить. Стоит лишь активировать ключ, и твой разум освободится.

— Заткнись, — голос Леандры дрожал. — Не смей говорить о моём отце.

— Ты станешь полноценной, — продолжал Сардаз, будто не слышал. — Я дам тебе свободу и безопасность. Ты будешь жить, как принцесса.

— Принцесса? — Леандра дёрнулась в хомутах, и они сжались, не давая двинуться. — С голой задницей на этой штуке? Ты меня за дуру держишь?

Сардаз медленно выдохнул.

— Ох, Леандра, — сказал он с той же мягкостью, но в голосе появились металлические нотки. — Я вижу, горе делает тебя агрессивной. Но это не поможет. Ключ активируется только одним способом. Ты знаешь, каким. Твое тело захочет этого. Неважно, что говорит твоя голова.

Он нажал на кнопку на краю стола. Раздался тихий гул. Механизм между её бёдер ожил. Штанга медленно подалась вперёд, насадка коснулась её влагалища. Леандра вздрогнула и сжала бёдра, но хомуты удерживали их разведёнными.

— Сука, — выдохнула она.

— Будет хорошо, — мягко сказал Сардаз. — Просто расслабься. Это займёт не так много времени. Если ты будешь сопротивляться, чуть дольше.

Она сжала всё тело, напрягла мышцы, зажмурилась. И первое, что возникло перед глазами, было лицо Кэнди. Его лицо, когда он вылетал из окна. Его глаза, расширенные от боли и удивления. Его рука, тянущаяся к ней, хотя он уже падал.

«Я люблю тебя, — мысленно закричала она. — Я не успела тебе сказать. Я не успела. А теперь ты мёртв, и я здесь, и я ненавижу их, и я ненавижу себя, и я не дам им ничего!»

Машина начала двигаться. Силиконовая насадка толкнулась внутрь, и Леандра застонала — не от удовольствия, а от того, что тело, предательское тело, начинало реагировать. Она чувствовала, как внутри разливается тепло, как мышцы непроизвольно сжимаются.

— Нет… — прошептала она.

— Да, — ответил Сардаз, садясь в кресло напротив.

Он откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Наблюдал, как она борется с собой. Как её лицо искажается от усилия. Как она сжимает кулаки и стискивает зубы.

Леандра открыла глаза и посмотрела на него. Её взгляд был таким злым, что, казалось, мог прожечь золотую кожу.


— Ты не получишь ничего… — выдохнула она.

Сардаз наклонил голову, улыбнулся одними уголками губ.

— Увидим, — сказал он. — Увидим.

Машина пускала через соски девушки легкие электрические разряды. Что-то щекотало ее анус. Искусственный член методично двигался в ее идеально смазанном влагалище. Леандра напряглась, но ничего не могла поделать со своим телом. По нему разливалась смесь стыда и удовольствия. Член входил на всю длину, от влагалища импульсами расходилось тепло. Леандра не выдержала, закричала, выгнулась и кончила.

— Неплохо, — усмехнулся Сардаз. — А говорила, ничего не получу.

— Уровень реакции недостаточен, — сообщила система. — Данные недоступны.

— Ладно, — пожал плечами Сардаз. — Продолжим. Женщина при должной стимуляции может кончать почти бесконечно.

— Я тебя… ах… прикончу… — простонала Леандра, с ужасом чувствуя, как машина приближает ее к новому пику удовольствия.

«Кэнди… Прости меня, Кэнди…»

***

Леандра потеряла счёт времени. Мир сузился до влажных ритмичных толчков между ног и странной пульсации в анусе. Она кончала снова и снова — тело выгибалось, крики срывались с губ, но каждый раз система холодно сообщала:

— Уровень нейрохимической реакции — 73%. Требуется 100%.

Сардаз сидел в кресле напротив. Его лицо было спокойно, будто он не наблюдал за сексом, а медитировал.

— Интересно, — сказал он. — Почему твой отец выбрал такой странный способ активации… Хотя понимаю. Он был идеалист, очень любил свою жену, считал своей опорой. Да-да… он надеялся, что ты получишь знания в случае, если станешь самодостаточной или найдешь надежного партнера. Иронично, ты его и правда нашла. И сразу же потеряла. Как хорошо, что глупые условности помешали вам раньше.

Леандра хрипло дышала сквозь стиснутые зубы. Где-то в глубине сознания теплилась мысль: «Не дай им… не дай…».

Но она снова выгнулась и кончила.

— Уровень нейрохимической реакции — 78%.

Дверь бесшумно отъехала, вошла Грейс. Её взгляд скользнул по Сардаза фигуре. Он сидел расслабленно, но в паху натянутая ткань выдавала возбуждение. Грейс подошла к нему сзади, положила руки на его плечи.

— Не выходит? — спросила она с лёгкой хрипотцой.

— Она кончает все сильнее и сильнее. Рано или поздно мы получим нужный результат, — ответил Сардаз. — Её сознание сопротивляется. Но в какой-то момент она потеряет контроль и растворится в первобытном инстинкте.

Леандра закричала.

— Уровень нейрохимической реакции — 80%.

Грейс скользнула вперёд, опустилась перед ним на колени. Её пальцы мягко расстегнули пояс, проникли внутрь. Сардаз прикрыл глаза, когда её ладонь обхватила его напряжённый член. Движения были точными, она знала его тело, как своё.

— Может, стоит дать ей дозу нейростимулятора? — спросила Грейс, плавно надрачивая ему.

— Нет. Это нарушит структуру ключа.

Рука Грейс ускорилась. Сардаз откинул голову на спинку кресла, его золотистая кожа чуть потемнела от возбуждения.

— А ты? — он открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз. — Ты испытывала что-то подобное? Такой… безграничный оргазм?

Грейс чуть склонила голову, не прекращая движений.

— У меня повышенная чувствительность нервных окончаний. Я почти всегда кончаю сильно. Иногда на грани потери сознания.

Сардаз усмехнулся. В его усмешке было что-то тёплое, почти нежное.

— Я специально настоял, чтобы при твоей сборке сохранили влагалище и все нервные окончания. Инженеры смотрели на меня, как на извращенца. Даже Хавьеру жаловались.

— А что ты сказал им? — спросила Грейс, поглаживая его головку большим пальцем.

— Я сказал, что киборг должен быть живым хоть в чём-то. Если убрать всё человеческое, получится просто дорогой андроид. А я хотел, чтобы ты была больше, чем машина. Чтобы у тебя была цель. — Он положил руку ей на затылок, пальцы скользнули по коротким волосам. — Я дал тебе эту цель. Любовь.

Грейс замерла на мгновение, потом наклонилась и легонько укусила мочку его уха:

— Я живу ради тебя…

Она снова ускорилась, зажимая член в кулаке. Сардаз выдохнул, его бёдра чуть приподнялись, и он кончил с глухим стоном. Семя брызнуло на её пальцы. Грейс мягко провела ладонью по всей длине, собирая влагу, потом поднесла пальцы к губам и, не сводя с него взгляда, облизнула их.

Сардаз смотрел на неё с лёгкой удовлетворённой улыбкой. Она наклонилась, взяла салфетку и аккуратно вытерла его, нежно, почти благоговейно.

— Ты моя Галатея, — сказал он.

Грейс подняла на него глаза. На мгновение она вспомнила, как он выглядел, когда они впервые встретились в госпитале. Молодой симпатичный азиат. Она протянула руку и нежно провела по щеке:

— Гёкхван…

— Ты помнишь мое старое имя… — шепнул Сардаз.

— Я помню каждое мгновение, что провела с тобой.

Они обнялись, прижимаясь друг к другу телами. Леандра снова протяжно кончила. Послышался сигнал тревоги.

Грейс вскочила на ноги. Система сообщила ровным, лишённым эмоций голосом:

— Несанкционированное проникновение в здание. Несанкционированное проникновение в здание.

— Это Кэнди! — простонала Леандра. — Он жив! Жив! И надерет ваши задницы… Да, поимеет вас в жопы…

Она снова забилась в оргазме.

Грейс вынула один из пистолетов и протянула Сардазу. Тот усмехнулся:

— Сомневаешься в своей компетенции?

— На всякий случай.

Солар осмотрел пистолет и хмыкнул:

— По нашим временам это древний артефакт...

— Зато простой и эффективный.

Она направилась к выходу. Сардаз бросил ей вслед:

— Будь осторожна. Ради меня…

Киборг встретилась с ним взглядом и медленно кивнула.

Продолжение следует...