Свисток и жезл. Пьяный за рулём

Есть вещи, к которым подготовиться невозможно. Даже если твой стаж в дорожно-патрульной службе превышает пять лет и ты видел много крови на асфальте, пузырь психологической отстранённости лопается в некоторых ситуациях, как воздушный шарик. И тогда реальность начинает щекотать нервы. Для кого-то триггер — это наблюдать своими глазами последствия ДТП. Старший лейтенант Миронов не мог спокойно переносить аварии с участием детей.

По указанию оперативного дежурного экипаж ДПС выехал на место происшествия. Кричала сирена, переливались светодиодные огни на красно-синей «люстре». Водитель, лейтенант Новиков, требовал от участников дорожного движения уступить патрульной машине. Как сказал дежурный, подъехать нужно на улицу Чкалова, к детской поликлинике, возле которой на перекрёстке столкнулись две легковушки. Задача — оказать помощь пострадавшим и всё оформить. Также выехала «скорая помощь».

Миронов родился и вырос в Витебске. Чкалова — это спокойный и светлый участок города. В летние деньки среди зелени и тени по тротуарам ездили велосипедисты и ходили пешеходы. Здесь располагаются жилые многоэтажки, школа, магазины и поликлиника. Не соответствовало ДТП тихому уголку. Как будто столкнулись два разных мира.

Когда экипаж приехал на вызов, в глаза милиционерам бросились осколки вокруг «Ауди». Они лежали на асфальте, будто кто-то рассыпал горсть прозрачного льда, и в каждом крошечном кусочке дрожали отражения красно;синих огней. Миронов выскочил из патрульной машины, ещё не до конца понимая, что именно увидит, но чувствуя, как привычный ритм сердца сбивается.

Дверь со стороны водителя была смята, стекло почти полностью выбито, только по краям держалось. За рулём сидела женщина, опустив голову. На заднем сиденье девочка лет семи, её голова свесилась набок. Женщина смогла открыть глаза и оглядеться — жива, слава Богу, – но судьба ребёнка оставалась неопределённой.

Старший лейтенант рванул к двери, пальцы скользнули по осколкам. Он не чувствовал боли, только липкий холод ужаса, который пробирался под форму. Инспектор наклонился, прижался ухом к груди ребёнка. Вой сирен «скорой» где-то на соседней улице, слова прохожих и собственное бешеное сердцебиение заглушали всё. Старлей нащупал сонную артерию — и замер. Пульс был. Нитевидный, будто струна. Но всё ещё был.

«Держись», — прошептал он, сам не зная, кому это говорит: ей или себе. В голове, как в учебном классе на курсах первой медпомощи, всплыли сухие термины: «описание черепно-мозговой травмы», «обструкция дыхательных путей». Но здесь, среди битого стекла, эти слова казались картонными. В теории всё было таким простым, а в жизни тряслись руки и одышка начиналась.

— Что с моей девочкой? Что с ней? — кричала женщина за рулём и забыла про свои раны.

Девочка была без сознания. Её дыхание поверхностное, прерывистое — редкие вдохи, будто она пыталась глотнуть воздух, но не могла. Миронов вспомнил про западение языка — частая угроза при потере сознания. Осторожно положил ладонь на лоб, двумя пальцами другой руки приподнял подбородок, открывая дыхательные пути.

Тем временем Новиков пытался остановить кровь у женщины. Несколько граждан предложили свою помощь — принести аптечку или зажать рану. Но лейтенант справлялся сам. Один из очевидцев сообщил, что второй участник ДТП уехал. Он даже не остановился после столкновения.

Миронов прижался губами к рту девочки, сделал медленный выдох — маленький, аккуратный, чтобы не повредить лёгкие. Грудная клетка едва поднялась. Ещё один. И ещё. В этот момент время растянулось. Каждый вдох, который он отдавал ей, казался ему собственным выдохом страха. Он вспомнил, как когда-то на учениях инструктор говорил: «Вы дышите за того, кто сейчас не может дышать сам. Это самое близкое к чуду, что у нас есть». Сейчас, глядя на бледное лицо девочки, милиционер по-настоящему понял, что это значит.

— Держись, малышка. Слышишь? Держись. Сейчас приедут врачи, они всё сделают. Ты только не уходи.

Он не знал, слышит ли она. Но ему нужно было говорить, чтобы не дать собственному страху прорваться наружу. В груди всё сжималось от мысли, что он может не успеть, что этот слабый пульс вот-вот исчезнет.

Когда из-за поворота наконец вывернула «скорая» с воем сирены, Миронов сделал ещё один вдох для девочки, последний, прежде чем передать её в руки медиков.

— Дыхание поверхностное, пульс слабый. Делал ИВЛ, — выговорил он, голос звучал хрипло, будто только что вынырнул из воды.

Фельдшер кивнул, мгновенно оценив ситуацию, и склонился над девочкой. Второй медработник подошёл к женщине, на раны которой напарник старлея уже наложил бинты. А Миронов отступил на шаг, чувствуя, как дрожат руки. Он смотрел, как медики ловко и уверенно делают то, что минуту назад делал он, и только сейчас позволил себе спокойно выдохнуть. По радиоэфиру начались переговоры — наряды засекли виновника ДТП и стали преследовать его по городу, будто хищники на охоте за вредным маленьким зверьком. И пусть погоня в данный момент идёт, окончательный исход предрешён: из города нарушителю не выбраться, когда подняты патрули. Но непредсказуема другая борьба, борьба за спасение жизней.

Фельдшер быстро, без суеты закрепил на девочке шейный воротник, подключил портативный пульсоксиметр. Экран мигнул, выдав цифры — сатурация была низкой, пульс всё ещё едва прощупывался. Ещё один медик уже ставил катетер, готовясь к инфузии.

— Забираем обоих, — коротко бросил старший бригады, и две носилки плавно скользнули в салон «скорой».

Двери захлопнулись, сирена взвыла снова, машина рванула с места. Старлей стоял, смотрел вслед, и только сейчас почувствовал капли пота на лбу. Пальцы, которыми он держал подбородок девочки, до сих пор будто помнили её тёплую, но пугающе неподвижную кожу.

Затем с усилием втянул воздух. Достал служебную книжку, начал записывать первые детали — время прибытия, состояние пострадавших, показания очевидцев. Руку всё ещё немного трясло, и буквы выходили чуть кривее обычного, но он не останавливался. Порезы на пальцах оставляли кровь на бумаге. Это пустяки. Самое сложное — принять неопределённость: заранее не узнаешь, смогут ли медики спасти женщину с девочкой, сделал ли ты всё правильно. С этими мыслями приходится продолжать нести службу.

Солнечные лучи уступили дождю. Сотрудники ГАИ накинули служебные дождевики и стали охранять место происшествия до прибытия следственно-оперативной группы — двое в форме, посреди осколков, красно-синих огней и ограждённой конусами территории.

По рации спустя минут пятнадцать заговорили. Голос сотрудников звучал твёрдо, буднично:

— Нарушитель задержан на улице Гагарина. Водитель находится в состоянии опьянения, пытался уйти дворами, но упёрся в тупик. Отбой.