Купите себе патриотизма сегодня

     Никто не знает мыслей Гэри Олдмана, надевшего трусики Елены Анайи себе на башку, но ведают все, кому ещё дорого просвещение в России, что не было отважней Азамата, хотя с точной идентификацией этого самого Азамата существует столько мнений, сколько тех, кому ещё дорого просвещение в России. Ровно ноль. Спущенное иудобольшевиками в помойную яму просвещение благополучно утопло, даже не булькнув, потому говно не булькает, а место просвещения занял казённый патриотизм, воспринятый русскими весьма своеобразно. Доказать свой патриотизм можно было трудом и обороной, но тот, кто требовал доказательств, сам никогда не трудился и не оборонялся, предоставив это почётное право двуногому стаду, хотя коала предпочитает наименование быдла или руссиш швайн, будучи в душе истинным арийцем, нордической личностью, а попросту сказать, перефразируя Иоанна Грозного, ни разу не русским, а натурально немцем. Но с дня сегодняшнего, считающегося на бездуховном Западе двадцать первым веком, патриотизм стал покупаться и продаваться, так как невидимая рука рынка, слава Богу, пришла на смену крестьянской лошадке и гонимым на убой массовым толпам вчерашних трудящихся, в чём и есть залог грядущего триумфа воли русских. Ужо, ужо, суки рваные.
    - Возьмём Париж, а после - передадимся Колчаку ! - выкрикнул колдун Волошин, завершая декламацию своего свежайшего стихотворения.
    - Эк вы, - прикрякнул внимательно слушавший Бела Кун, - подвели к предательству идеалов - то.
    - Да к стенке его ! - заорал матрос, вскакивая из - за стола и метя пол горенки широчайшими клешами. - Что вы всё, товарищ, чикаетесь с ними ?! Мозолей нет ? Расстрелять ! Грамотен ? Вешать !
    - А очкариков сразу на кол сажать, - продолжил за соратника венгерский товарищ, нервно протирая пенсне. - По вашей логике, товарищ матрос, выходит, что и Троцкого, и Ильича ликвидировать надо. Так ?
    - Вот эдак ! - не унимался матрос, расстреливая собравшихся в горенке Волошина из Маузера.
    Но не зря Гиппиус прозвала Максимилиана колдуном. Из груды окровавленных тел грозно поднялся коренастый и бородатый, страшно надвигаясь на трясущегося от ужаса матроса. Расстегнул брюки.
    - Ааа ! - завизжал матрос, приставляя холодное дуло Маузера к своему лбу. - Правду говорил Олёшка Толстой Роману Гулю !
    Он выстрелил себе в лоб пять раз, выпуская наружу космический вакуум, заменявший иудобольшевикам мозг. А Волошин улыбался своим громадным яйцам, не видя за ними малюсенького члена.