Вертолётчик

"Месяц сплошной пурги. Вертолётчики сидят на базе безвылазно. Наконец улеглось.
Команда на взлёт. Вертолётчик бежит к своей машине, кричит:
- Наливай!.. Бл...ть, не то... Раздевайся! Бл...ть, опять не то...
А!.. От винта!"
                (Народный анекдот)

Упаси меня Господь как-то умалять достоинство людей этой героической профессии. Такая работа у людей: постоянно рисковать жизнью, помогать другим, спасать их. Кланяюсь до земли.
Но был в нашей экспедиции такой эпизод: сельская дискотека. Экспедиционные девушки желали принимать участие, танцевать!
Хоть где, хоть как: все же совсем юные. Не то, что бы в экспедиции скучно, но тут... Светское мероприятие!
Я, аспирант чуть постарше их, был тоже только за. А почему нет-то?!
И мы пошли на диско!
Местная молодёжь, наряженная примерно так, как они видели по телевизору - ну, в меру возможностей таёжной глубинки.
Местная дрим-гёрл: работает барменшей аж в самом Сыктывкаре, приехала к родителям погостить. С сине-оранжевыми волосами, в полной боевой индейской раскраске, кожзаменителевой куртке и на каблучищах.
Будучи приглашён ей на белый танец, испытал незабываемое удовольствие: как фольклорист, этнограф, и, не побоюсь этого слова, культуролог.
Цветомузыка: пара милицейских мигалок, новогодние гирлянды, даже зеркальный шар - шедевр местных умельцев.
Музон: "Сан-Франциско", "Жить нужно в кайф", "Вишнёвая девятка", "На белом покрывале января", Девушка под метр девяносто", "Айвенго", "Гранитный камушек..."
В общем, вы поняли. Без комментариев. Если не слышали -  лучше один раз услышать... Но только один! С ума сойти недолго.
Интересно, что пьяных не было. Разве что чуть подвыпившие: нравы ещё были прежние, отцы-матери могли такое очень не одобрить.
В это время в другом углу э-э... хм... танцпола происходили события весьма драматичные.
Местные парни наших девушек почти не приглашали: боязно.
И даже не то, что откажет. А вот ревность односельчанок... Пострашнее атомной войны, да-с.
Впрочем, деревенские красавицы не слишком ревновали: москвички побудут еще недели две, и прости-прощай.
Но. За нами всеми на всякий случай (из соображений не столько нравственности, сколько безопасности) приглядывала Мария Николаевна.
Лет ей, на мой нынешний взгляд, было всего-ничего: несколько за тридцать.
Она тихо-мирно сидела на скамейке, смотрела на весь этот сельский отрыв, слушала Богдана Титомира, "Комбинацию" и "Сладкий сон..."
Наверное, и сама была бы не против подвигаться, да вот статус не позволял!
Тут-то к ней и подсел вертолётчик.
Как с плаката или журнальной обложки: здоровенный, в плечах косая сажень, светло-русая борода, нос, как у корабля; кобальтово-синие глаза. Богатырь!
Мария Николаевна небольшая, фигуристая, светловолосая. Глаза у неё строгие - серые.
Идеальная пара...
Пожарный летун был не то, чтоб пьян: нет, конечно. Но необычайно весел и ласков.
Делал комплименты, шутил, звал к.ф.н., доцента Петрову М.Н. то потанцевать, то полетать с ним.
И не пошлёшь его: обидится всерьёз, и будет прав: он к учёной даме из самой Москвы со всем уважением, а его, как последнего алкаша подзаборного!..
Я не очень к ним приглядывался: взрослые люди - разберутся сами.
Но тут ко мне подошла Инга.
В силу разных обстоятельств она еще была студенткой, хотя и ровесницей мне. У неё много было разного опыта: в том числе, скажем так, и женского.
Честно, мы с ней не особенно ладили, но, естественно, не ссорились: куда ты потом денешься с подводной лодки, в смысле с экспедиционной базы в тайге?
Подошла и говорит:
- Марию Николаевну надо спасать.
Я пожал плечами.
- Допустим. Но как ты это себе мыслишь? Этот мужик выше меня головы на две и втрое тяжелее.
Инга посмотрела на меня ласково, как на несмышлёныша лет трёх.
- Пригласи её танцевать.
Я, что называется, "блестел ох...евающим видом".
- И?..
Инга посмотрела совсем ласково. С лёгкой укоризной. Как будто несмышлёныш только что напрудонил в штанишки.
- Танцуйте с ней до кустов, вон до тех.
Она показала подбородком на кусты, и вправду подступавшие с одной стороны площадки вплотную.
- И бегите домой, а мы догоним. Дошло?
До меня-то дошло, а вот до нашей шефини дойдет или нет, почему и зачем я её танцевать приглашаю?
Ну, ладно...
Дождался медленного танца и подскочил к ней, как чёртик из табакерки: позвольте, Мария Николаевна, пригласить Вас!
Вертолётчик бегло скользнул по мне совершенно равнодушным взглядом и мгновенно успокоился:
мелкий дистрофан в очёчках, да еще и подчиненный его несравненной пассии.
А вот она-то смотрит... Как бы это выразиться поделикатнее... В общем, видимо, пытается понять, чем вызвано столь вопиющее и публичное нарушение субординации. Глазами показываю ей на кавалера-тяжеловеса и шепчу одними губами: "Пожалуйста!"
Мария Николаевна как в трансе встаёт, кладёт мне руки на плечи.
Я стараюсь придерживать её за талию как можно почтительнее.
Смотрит она в никуда. Выпала из реальности.
Это и к лучшему. В танце довожу начальницу до кустов, шепчу на ухо: "Бегите! Мы за Вами!"
Слава Тебе, Господи! Бежит...
Я - за ней, оглядываясь через каждые несколько секунд.
Еще через пару минут мы у дверей школы-интерната, где у нас база, штаб-квартира. Дышим тяжело...
Тут и девушки подходят: ффуф-ф, в полном составе. Ура, однако...
Всё-с. Вечер забав закончен.
Ужинать, чистить зубы и спать.
Всем почему-то несколько неловко.
Но - это неважно. Завтра новый день работы "в поле".
Мы же сюда не танцевать приехали и не от людей героических профессий бегством спасаться.
Что с вертолётчиком стало? Наверное, как в мультике: "Он улетел, но обещал вернуться!"
Однако - не судьба...
При Марие Николаевне этот инцидент не вспоминали потом никогда: так сказать, во избежание.
А между собой - бывало: "Помнишь, как ты с начальницей до кустов танцевал?"
Помню. Тридцать с лишним лет прошло, а - помню.