Газовик-4. Один день в Москве

Есть такое выражение - перемена обстановки. Полуэмпирический термин, который обычно применяют в том смысле, что смена окружающих декораций – это лучшее средство для возврата организма к базовым настойкам. Говорят, что изменение геолокации помогает человеку перезагрузиться, восстановить внутренние ресурсы и взглянуть на жизнь с другого ракурса. Говорят, что когда мы покидаем привычную среду, снижается фоновый накал, связанный с повседневной рутиной, и смена окружающей обстановки дает мозгу хотя и краткую, но передышку.
Так ли оно на самом деле, я не знаю. Говорят. И говорят не только психологи, им такие вещи проповедовать положено по специальности, но и весь остальной народ, который те же психологи считают недошедшими до них пациентами.
Честно говоря, я склонен думать, что степень влияния на самочувствие человека этого постулата, насчет перемены обстановки, сильно преувеличена. Если у тебя все складывается неплохо на старом месте, зачем менять его на новое? Для релаксации нервной системы и восстановления внутреннего баланса нормальному человеку должно хватать пары выходных дней и отпуска, определенного трудовым кодексом. А все остальное, мне кажется, притянуто за уши.
Другое дело, когда сменить обстановку вам предлагают не психологи, а те люди, которые в силу своих должностных полномочий не советуют, а приказывают, и которым меньше всего интересно, хотите ли вы этого или нет. Восстанавливается ли внутренний баланс в таком случае?
Возможность прояснить этот вопрос мне выпала в марте 2016 года, когда я вместе с еще одним сотрудником АО «Газоснабжение» прибыл в Москву на двухнедельные курсы повышения квалификации. Я не особенно стремился менять свою обстановку, ни физически, ни психологически я к марту не устал, но у нас во главу угла положен армейский принцип – что тебе приказано, то должно быть выполнено. Без обсуждения. Впрочем, я не совсем прав, личные пожелания и предпочтения могут быть приняты командованием во внимание, правда, только в том случае, если эти пожелания не противоречат поставленной перед вами задаче. Это один фактор, определивший последующий ход событий, но был и другой, заключавшийся в том, что я и сам понимал - чтобы разговаривать с профессиональными газовиками на одном языке, мне необходимы знания. Одного командного голоса и хмурого вида недостаточно.
Весть о том, что в марте мне предстоит поездка в столицу, на учебу в Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина ко мне пришла еще в конце прошлого  года. Об этом позаботилась Ирина Евгеньевна Денисова, начальник отдела кадров, первый человек в АО «Газоснабжение», с которым я познакомился, когда полгода назад предложил им свои услуги.
Ирина Евгеньевна мне нравилась. Она имела все те черты, которые в женщинах обычно людям по душе - была со всеми приветливой, причем ее приветливость никогда не опускалась до панибратства.
Ирина Евгеньевна, кроме того, обладала миловидной внешностью и приятным голосом, качества, которые у людей всегда будут в цене. С течением времени я понял еще одну правду, у Ирины Евгеньевны, среди видимых качеств, есть и скрытый - характер из вольфрама, но с другой стороны, а чего вы хотите? Людей с характером из пластилина на такую работу не берут.
К счастью так сложилось, что с первых дней моего пребывания в должности директора Тейковского филиала у нас с ней установились достаточно хорошие отношения. Я с уважением относился к Ирине Евгеньевне, и… это никогда не знаешь наверняка, но по моим ощущениям раздражения я у нее тоже не вызывал.
Ирина Евгеньевна позвонила мне в один из декабрьских дней, когда рабочее время уже закончилось, а работа продолжалась, и я корпел в своем кабинете над грудой бумаг, которые нужно было обязательно изучить и снабдить такой резолюцией, которая бы мотивировала моих сотрудников с максимальной эффективностью. Рядом, за приставным столиком сидел главный инженер филиала Макаров Алексей Николаевич и убеждал меня, что если мы немедленно не отдадим на поверку ацетиленовые манометры, то сварочные работы в наступающем году придется отменить за невозможностью их осуществления.
День у меня выдался одним из тех, что иногда называют решкой. Как-то все шло не то чтобы наперекосяк, но близко к этому. Раздражали и отставание от плановых цифр по транспортировке природного газа, и отсутствие работы для Ильинских монтажников, и особенно - бесконечные утечки газа на наших объектах. От этих ли проблем, или от чего-то другого, но у меня в этот день все валилось из рук. То папку выроню из рук, и она разлетится десятками листов, то чашку с кофе пролью на себя.
Слушая доводы главного инженера, я заметил в стопке бумаг красочный проспект фирмы «Baxy», вытащил его и принялся разглядывать. Проспект, помимо поздравления с наступающим новым годом, приглашал в путешествие в страну газовых котлов. Не успел я до конца оценить это приглашение, как прозвучал звонок по корпоративной телефонной сети. Я неловко потянулся за трубкой, отчего проспект по установленной на этот день традиции выпал у меня из рук и шлепнулся на пол. Раздраженно швырнув трубку на место, я принялся соскабливать с пола этот чертов проспект.
- К дальней дороге, - предсказал Алексей Николаевич, даже не глянув на проспект, который я, потратив на его подъем не менее минуты, швырнул на стол. Мне почему-то кажется, что если в мире не останется ни одной картинки, кроме проспекта с рекламой газовых котлов, главный инженер газового предприятия все равно не станет ими любоваться…
Я не стал комментировать его предсказание, а вместо этого зачем-то вынул из кармана связку ключей и принялся вертеть их в руках.
- Ключи лучше не ронять, - кинув на меня короткий взгляд, предупредил Алексей Николаевич.
- Не уроню, – ответил я, и ключи немедленно полетели вниз. Правда, на этот раз они упали на стол.
Пока я, не особенно выбирая выражения, выплескивал свои эмоции, Алексей Николаевич сидел с непроницаемым видом. Он это умел. Он и подчиненных воспитывал, не повышая голоса – искусство, требующее максимум терпения, такта и умения работать с интонацией. Я, чего уж там, мог рявкнуть так, что в соседнем квартале воробьи на проводах вздрагивали, а Алексей Николаевич вполне мог добиться аналогичного результата дружеской беседой…
- Есть примета, - пояснил главный инженер. - Уронить ключи, это к той же дальней дороге, но уже с приключениями. Чаще всего с неприятными.
Как вскоре выяснилось, Алексей Николаевич оказался неплохим провидцем. Пока я обдумывал его слова, телефон зазвонил вновь. На этот раз мне удалось с трубкой справиться, и я услышал голос Ирины Евгеньевны Денисовой.
- В Москву съездить не желаете? – после пожелания доброго вечера, спросила Ирина Евгеньевна. – Обстановку сменить, рассеять повседневную серость бытия, а?
- Как вам сказать, - уклончиво ответил я, пытаясь разгадать, что означает вопрос начальника отдела кадров. – Я бывал в Москве много раз и не помню, чтобы она рассеивала у меня хоть что-нибудь. Не так она устроена.
- Еще Лесков писал – шапку в охапку и в Москву, разгонять тоску, - усмехнулась Ирина Евгеньевна.
- Во времена Лескова газпрома не было.
На эту мою фразу, которая в равных долях была и фактом и шуткой, Ирина Евгеньевна не отреагировала, поэтому вздохнув, я спросил:
 - Есть планы направить меня в Москву?
- Сами знаете, наши планы всегда обусловлены необходимостью, - ответила Ирина Евгеньевна. – В вашем случае есть необходимость пройти обучение по программе… Погодите секунду, сейчас прочту дословно, - Ирина Евгеньевна на мгновение замолчала и продолжила:
- … Требования промышленной безопасности в современных условиях. Курс рассчитан на две недели, с 14-го по 25-е марта следующего года.
- Ну хоть не завтра, - пробормотал я.
- Впрочем, если Москва вам не нравится, то есть альтернатива, - добавила Ирина Евгеньевна.
- Какая? – поинтересовался я.
- Санкт- Петербург. Обучение в Санкт-Петербургском горном университете по той же программе, но чуть позже, в ноябре 2016-го. Один нюанс… курс там рассчитан на месяц. Выбор за вами.
Я задумался, взвешивая плюсы и минусы обоих вариантов, но довольно быстро пришел к решению:
- Москва.
- Хорошо. Пишу - Москва, март 2016 года. Университет нефти и газа имени Губкина…
Я положил трубку и посмотрел на главного инженера.
- Если у тебя не сложится с газпромом, иди в предсказатели судеб - озолотишься, - посоветовал я ему.
- В этой сфере конкуренция большая, - отозвался Алексей Николаевич. – Похоже, я угадал с дальней дорогой?
- Угадал. Видно, действительно с ключами стоит быть аккуратнее.
- Москва?
- Не просто Москва, а университет нефти и газа имени… Губкина. Мне стыдно, но я не знаю, кто это.
- Иван Михайлович Губкин. Основатель советской нефтяной геологии.
- А каким боком он к газу?
- Да в общем-то никаким. Но так как нефтегазовая отрасль у нас единая, то и учебное заведение получило название нефти и газа. Ну и  принято считать, что Губкин, кроме нефтяной тематики, в двадцатые – тридцатые годы прошлого века занимался основами учения о газах, изучал их происхождение и условия формирования в земной коре.
- Понятно…
… Вскоре, зайдя по какой-то надобности в отдел кадров управления, я узнал, что повышать квалификацию необходимо не мне одному. Та же участь постигла и одного из начальников производственных участков АО «Газоснабжение» по имени Алексей Геннадьевич. Ну что ж, вдвоем всегда веселей – решил я, хотя и знал, что это правило действует не всегда, а только в тех случаях, когда ваш напарник вас не раздражает.
Наше с Алексеем знакомство состоялось не очно, а по телефону, когда в январе месяце он мне позвонил, представился и сообщил, что по его разведданным мы с ним вскоре отправимся в институт газа и нефти на курсы повышения квалификации.
- Не в институт газа и нефти, - поправил я его, - а в университет нефти и газа имени Губкина. На две недели.
- Так вы уже знаете, - разочарованно сказал Алексей. – А я думал сюрприз будет.
- Предлагаю, как минимум на период учебы, перейти на ты, - предложил я.
- Согласен, - принял мое предложение Алексей.
Первое общение было недолгим, но вскоре последовало новое и таким образом мы, будущие сокурсники, поддерживали связь до самого отъезда на учебу. В начале марта, накануне отъезда, когда мой чемодан был уже собран, Алексей позвонил в очередной раз и поинтересовался, что я собираюсь надеть на себя.
- В этой Москве никогда не угадаешь с одеждой, - поделился Алексей своими опасениями. – Наденешь теплую куртку, приедешь, а там уже лето. Ничего не наденешь – там зима. Вот и сейчас, приедем в середине марта, там зима или уже лето?
Я ответил, что гадать с погодой не буду и надену свою обычную одежду, которую ношу в эту пору и дома, а если Москве мой наряд не понравится, то я как-нибудь эту печаль переживу.
- А на голову что? – не унимался Алексей.
- Тюбетейку. Чтобы не сильно отличаться от москвичей.
Алексей посмеялся вместе со мной, но потом сообщил мне, что он согласен с моим подходом к одежде и наденет то, к чему у него лежит душа. После этой реплики мы дружно положили трубки телефонов и встретились уже в день отъезда в Москву. Встретились, пожали друг другу руки и, учитывая, что наше общение до этого дня ограничивалось телефонными разговорами, первым делом мы оглядели друг друга.
Алексей был невысоким, крепко сбитым, энергичным мужчиной, возраста – что-то в районе сорока лет, и… тут мне повезло, с чувством юмора и такта - то что в людях я ценю больше всего. Он был чуть более разговорчивым, чем мне нужно для душевного комфорта, но возможно я слишком многого хочу от людей.
На себя Алексей надел черное драповое пальто, голову прикрыл того же цвета меховой бейсболкой с длинным козырьком, и, на мой взгляд, выглядел, как американский гангстер времен сухого закона. Пальто ведь чем хорошо… оно придает мужчине изящный облик, но чего-то не хватало этому пальто, чтобы Алексею выглядеть стильно. Или наоборот, причина была в избытке деталей: широкие лацканы, крупные накладные карманы и самое главное – длина пальто, больше подходящая… ну я уже сказал кому.
Я предпочел более универсальный стиль и надел куртку и спортивную шапочку. Что называется «и в пир и в мир и в добрые люди»…
…Москва встретила нас сыростью и холодом. Низкое свинцовое небо то и дело роняло сверху мелкую ледяную крупу, а ветер, словно официант, эту крупу разносил по прохожим, швыряя в них колючие льдинки так, чтобы досталось всем. И хотя основную часть пути до станции метро «Севастопольская» мы провели под землей, к гостинице «Севастополь модерн» мы с Алексеем подошли изрядно продрогшие.
Место жительства в Москве нам самим выбрать не доверили, этим занимался административно – хозяйственный отдел управления, а у них свои приоритеты, в которых основным параметром является цена за проживание. Справедливости ради замечу, что на пятизвездочный отель мы и не рассчитывали, да и «Севастополь модерн» на улице Большая Юшуньская, имевший категорию «3 звезды» на поверку оказался вполне приличным местом. Светлые и чистые номера со всем, чему полагается быть в таких заведениях.
Номера, понятное дело, были крохотными, но как место для ночлега свою функцию они выполняли исправно. У меня был свой номер, у Алексея свой, входные двери рядом, так что мы свободно перемещались из номера в номер, не затрачивая на эти перемещения много времени. Гораздо больше времени у нас уйдет на перемещения из отеля к месту учебы. Неудобство нашей с Алексеем дислокации заключалось в довольно длительном по времени, с переходами и пересадками в метро, путешествии из «Севастополь модерн» в РГУ нефти и газа имени Губкина.
Особенно, когда потом выяснилось, что многие курсанты устроились в примерно такие же отели рядом с университетом, и на занятия выбегали не за час до их начала, как мы с Алексеем, а неторопливо, пешочком брели, разглядывая пейзажи. Нам разглядывать пейзажи было некогда, мы неслись по подземным переходам тяжелым галопом, забрызгивая себя и прохожих водой из луж талого снега. В Москве можно и дольше добираться до цели, но с непривычки нам казалось, что мы в дороге проводим большую часть дня. Каждое утро мы сначала шли до станции метро Севастопольская, оттуда переходили на станцию Каховская, садились в вагон и катились до станции проспект Вернадского, на которой пересаживались на другую ветку и ехали до станции Университет. Оттуда шли до конечного пункта – в университет нефти и газа имени Губкина.
Впрочем, все это будет потом, а пока мы с Алексеем еще только устраивались на постой в отеле «Севастополь модерн». Процедура вселения в отель, изначально казавшаяся несложной и недлительной, почему-то оказалась довольно замысловатой. Молодая женщина по имени, судя по бейджу на ее груди, Анжела, представлявшая reception отеля, встретила нас довольно холодно. Я, конечно, и не ожидал, что персонал отеля, завидя нас, бросится навстречу с радостным визгом, но хотя бы на элементарное гостеприимство, честно говоря, рассчитывал. Это же, слава Богу, не пахнущая хлоркой и пережаренным кофе гостиница эпохи развитого социализма, где персонал считал себя обязанным нахамить постояльцу, это же современный отель с заявленными высокими стандартами сервиса. В общем, не понравились мне первая пара часов пребывания в отеле «Севастополь модерн».
Анжела, кроме того, явно заподозрила, что мы не те за кого пытаемся себя выдать. С дотошностью пограничника она несколько минут изучала наши с Алексеем паспорта, выискивая вероятно следы подчисток и исправлений и время от времени бросая на нас рентгеновские взгляды. Не найдя визуально в паспортах ничего, что указывало бы на нашу принадлежность к Аль-Каиде (запрещена в России), Анжела еще с полчаса сверяла наши паспортные данные с компьютером, после чего неохотно вернула нам наши документы.
- Обыскивать не будете? – спросил ее Алексей.
- Я выполняю то, что мне положено, - сухо ответила Анжела и принялась выпытывать у нас цель прибытия и сроки пребывания во вверенном ей отеле.
Но самое неприятное Анжела приберегла для нас напоследок, когда заполнив регистрационные карты гостей, она объявила этим двум гостям, что номера будут предоставлены в их распоряжение только с 12 часов дня. А пока гости могут посидеть вон за тем столиком с журналами или прогуляться по воскресной Москве. Из-за этой отсрочки мы слегка огорчились, но что ж поделаешь, порядок, есть порядок, и стали прикидывать, как и чем убить время ожидания.
Подумав, я сообщил Алексею, что паршивая московская погода еще не повод не выходить на улицу, поэтому второй вариант Анжелы мне видится предпочтительней. К такому же выводу пришел и Алексей. Реализовать этот план мешали наши чемоданы, поэтому вопрос, который Алексей задал Анжеле, буквально напрашивался:
- Где можно оставить вещи?
Ответ нас озадачил. Оказалось – нигде.
- У нас нет помещения для хранения багажа гостей, - не без злорадства ответила Анжела.
- А если мы оставим свои чемоданы здесь? – спросил я.
На это Анжела вообще ничего не ответила, только пожала плечами. Это пожатие плеч навело нас на мысль, что отель кишмя кишит ворами и оставить чемоданы у reception, все равно что их выбросить.
В знак протеста против отсутствия помещения для хранения багажа мы с Алексеем отказались от прогулки, уселись около низенького столика с рассыпанными по нему глянцевыми журналами и примерно с час провели в кожаных креслах, уткнувшись в телефоны и изредка переговариваясь.
В 10 часов утра Анжелу сменила другая женщина по имени Ирина, которая первым делом спросила, с какой целью мы тут околачиваемся. Я собирался ответить резкостью, но свой вопрос она сопроводила улыбкой, поэтому я смягчил тембр голоса и ответил, что ждем у моря погоды.
- Вы зарегистрировались? – поинтересовалась Ирина.
Алексей ответил, что мы зарегистрировались так давно, что он уже не помнит день и месяц, когда это было.
- Тогда почему вы не заселяетесь? – не поняла Ирина.
Алексей посмотрел на меня, я на Алексея, потом стараясь сдерживать досаду, я коротко объяснил ей, почему мы не заселяемся.
- Анжела у нас работает всего второй день, поэтому служебного рвения у нее… хоть отбавляй, - понизив голос, поведала нам женщина. – Вот ваши ключи от номеров. Хорошего дня.
В ответ я тоже пожелал ей не хворать, и мы с Алексеем поднялись на лифте на пятый этаж. У него номер электронного ключа был 509, у меня 510. Бегло оглядев свои апартаменты, я вышел в коридор, где Алексей уже топтался у своих дверей – времени на осмотр номера ему потребовалась еще меньше, чем мне.
Еще поднимаясь на лифте, мы решили, что раз карта так легла, то сегодня сначала разведаем путь к университету нефти и газа имени Губкина, чтобы не плутать по Москве завтра в день начала занятий, а потом где-нибудь перекусим, благо в столице вопрос с пропитанием всегда был на высоте. И только после этого турне вернемся в «Севастополь модерн» и распакуем чемоданы.
Станция метро «Севастопольская» находилась почти у самого отеля, поэтому мы сравнительно быстро спустились под землю. Там выяснилось, что нам нужно перейти на большую кольцевую линию, для чего мы, потратив минут пять, перебрались на станцию «Каховская». На странно безлюдной станции «Каховская» мы с Алексеем дождались поезда и помчались к станции «Проспект Вернадского», которую достигли через четыре остановки, находившиеся одна от другой на расстоянии как от Монголии до Португалии, если судить по времени в пути. Мы с Алексеем успели выспаться, пока доехали.
Далее мы перебрались на Сокольническую линию и проехали еще одну остановку до станции «Университет». Здесь мы выбрались на свет Божий и, следуя указаниям навигатора телефона Алексея, бесконечно долго брели по Москве, уворачиваясь от колючего снежного ветра. Подойдя к фасаду главного корпуса университета, Алексей объявил, что время в пути от номера в отеле до ворот главного корпуса составило один час десять минут.
- За это время я десять раз приду из дома на работу и вернусь обратно, – добавил он. – Как они тут живут…
- Живут как-то. Нам, деревенщине, этого не понять. По нашим меркам час десять на дорогу - много, по московским – почти рядом.
- Лучше я останусь деревенщиной! - объявил Алексей, – чем буду половину жизни добираться до работы. …
Он еще некоторое время развивал эту мысль о неприемлемости московских масштабов для нормальных людей, но вскоре выдохся и пожаловался, что от «этой беготни» у него разыгрался аппетит.
- Как ты смотришь на то, чтобы поискать кафешку?
Я одобрил это предложение, и мы пошли в обратную сторону, разглядывая витрины и переговариваясь на тему, за которую зацепились еще утром, ожидая того счастливого мига, когда «Севастополь модерн» впустит нас к себе на житие. Спорили мы о мистике. Вернее даже не то чтобы спорили, просто обменивались мнениями, не особенно настаивая на своей правоте. Я выражал сомнения в существовании тех явлений, которые принято относить к необъяснимым, а Алексей напротив, был убежден, что сверхъестественное всегда рядом, только оно относится к той области бытия, вход в которую человеку закрыт.
- Даже через тысячу лет, когда технологии достигнут пределов человеческой фантазии, нам не дано будет заглянуть туда, где кончается отведенное нам поле понимания происходящего, - утверждал Алексей, не забывая поглядывать по сторонам в поисках подходящего для перекуса заведения.
Как назло те кафе, которые попадали в поле нашего зрения, не вызвали у нас энтузиазма. Ни ассортиментом блюд, ни ценами на них.
- Просто надо понимать, что есть вещи, на проникновение в суть которых наложено табу, - закончив обзор очередного кафе, добавлял он. -  Вот и все.
- Кем наложено? – спрашивал я.
- Не знаю. Наложено. Закрыто на ключ.
- Если есть ключ, значит, то что им заперто можно открыть.
- Ты цепляешься к словам и не хочешь вникнуть в их смысл…
- Кто знает, - в свою очередь говорил я, - может, через эту тысячу лет, которую ты отвел человечеству для достижения потолка технологий, путем эволюции разума, усилению всего того, что мы называем интуицией, человечеству все же удастся проникнуть в сущность явлений, которые сейчас с научной точки зрения объяснения не имеют.
- Никуда оно не проникнет, твое человечество…
Этот пустой разговор с перерывами длился у нас довольно долго, отчасти из-за его бессмысленности, отчасти из-за ветра, но зато скрасил нам обратный путь до станции метро «Университет».
Рядом с входом в метро стояли со своими тележками южного вида продавцы фруктов, высокомерно поглядывая на потоки людей, проходивших мимо них, и чуть в сторонке стояла старушка, продававшая тюльпаны. В отличие от южан, старушка безучастно смотрела на москвичей, торопившихся по своим делам, обгонявших друг друга и, обращая внимание на окружающий мир не больше чем нужно, чтобы с ним не столкнуться. У ног старушки стояла большая сумка, в которой, вероятно, она держала свой нежный товар.
- Я думал, тюльпаны продают только восьмого марта, - сказал мне Алексей, когда мы проходили мимо продавщицы цветов.
Относительно ее возраста я ошибся, на старушку продавщица тюльпанов никак не тянула. Издали казалась бабушкой лет под восемьдесят, вблизи – не такая уж и бабушка, а когда мы встретились с ней глазами, мне показалось, что ей и вовсе лет сорок, не больше. Глаза выделялись на ее полном, чуть смуглом лице - они казались черней черного. Неприятное впечатление добавляли резкие морщины у губ. В целом мне она напомнила Бабу-Ягу – не ту, что раньше сказках рисовали в виде скрюченной старухи с носом – крючком, а как в современных фильмах - сравнительно молодой женщиной. Часто привлекательной.
Вскоре выявилось еще одно свойство женщины – у нее оказался превосходный слух.
- Мне жаль вашу подругу, - отчетливо произнесла женщина, и ее черные глаза остро блеснули. Смотрела она на Алексея.
- Почему? – удивился Алексей, останавливаясь.
- Цветы дарят людям море позитивных эмоций, и если вы приносите своей женщине цветы только раз в году, на восьмое марта, значит, вы лишаете ее радости и счастья в остальные дни.
Алексей задумался.
- У китайцев есть пословица, - продолжала женщина. – Если у тебя есть две монеты – одну потрать на хлеб, другую на цветок. Хлеб поддержит жизнь…
- …а цветок даст желание жить, - продолжил я.
- Слышали эту притчу? – усмехнулась женщина.
- Слышал.
- Кстати, насчет хлеба… – встрепенулся Алексей. – Мадам, вы случайно не знаете в здешних местах кафе или что-нибудь в этом роде, где можно пообедать, не боясь получить заворот кишок?
- Отчего же не знаю, сударь, - в тон ему ответила женщина. – Знаю. В паре шагов отсюда есть тээрцэ Капитолий, в котором вполне можно поесть. Выживаемость после их еды почти полная.
- Уже хорошо, только вот насчет пары шагов… У вас ведь тут пара шагов означает пару километров, нет?
- Минут пять прогулочным шагом, - возразила женщина.
Я отошел чуть дальше, но Алексей все топтался около цветочницы, наблюдая, как она продает букетик тюльпанов подошедшему молодому парню.
- Вообще-то я говорил только о тюльпанах, что их исключительно на восьмое марта… - словно бы оправдываясь, буркнул Алексей, когда парень отошел.
- Даже если так, то вы все равно не правы, - женщина посмотрела в сторону и кому-то кивнула. – Даю справку, тюльпаны не выращивают специально к восьмому марта. Просто их естественный цикл цветения приходится на раннюю весну, когда другие растения еще не проснулись.
- Да? Надо же… Но у вас только тюльпаны? – не унимался Алексей.
- У меня только тюльпаны.
- Дайте три цветка, - потребовал Алексей.
Я, остановившись в метрах десяти от них, посмотрел, как Алексей достает из кармана пальто портмоне и покачал головой.
- Пятьсот рублей, - сказала женщина, вперив в Алексея немигающий взгляд.
- Дорого, - скорчил гримасу Алексей, но извлек из портмоне пятисотрублевую купюру и отдал ее цветочнице. – Ладно, пятьсот, так пятьсот.
Цветочница взяла деньги, наклонилась над своей сумкой и с улыбкой выпрямилась.
- Слушайте, Алексей, - проворковала она. – У меня осталось всего пять тюльпанов, возьмите все за семьсот, а?
Алексей кивнул, снова полез в портмоне и достал оттуда две купюры по сто рублей.
- Спасибо, дорогой, - поблагодарила его женщина, и глаза ее снова блеснули. – За это вам полагается подарок.
- Да? – усмехнулся Алексей. – Неужели я, наконец, обрету волнистого попугайчика?
- Волнистые попугайчики у меня на сегодня закончились, - женщина как-то искоса, но внимательно посмотрела на Алексея. – Дарю вам совет.
- Совет это хорошо, – хмыкнул Алексей. – Это то, чего мне катастрофически не хватает в жизни. Давайте свой совет.
- Сходите со своим другом – пообедайте и, он как хочет, а вы спрячьтесь.
- Ого! – воскликнул Алексей. – От кого?
- Не знаю, - ответила женщина. - Просто скройтесь ото всех. Зло – оно всегда рядом с нами всеми, но над вами сегодня висит знак беды.
- Вот это я понимаю – совет! - засмеялся Алексей. – Да вы прямо МЧС!
- Я сказала – вы услышали, - пожала плечами женщина и протянула ему пять тюльпанов.
Алексей подошел ко мне и, держа в одной руке цветы, другой достал свой телефон и стал допрашивать его, как пройти к торгово-развлекательному комплексу Капитолий, где нас ожидала тьма разного рода кафе и ресторанов.
- Нам туда, - через некоторое время объявил он и указал рукой направление, по которому мы и пошли.
На ходу я обернулся – женщина смотрела нам вслед.
- Зачем тебе эти тюльпаны? – спросил я, когда мы отошли настолько, что цветочница слышать нас уже никак не могла.
- Что? – задумчиво ответил Алексей, погруженный в свои мысли.
- Я говорю… Ты сейчас где?
- Странно… - пробормотал Алексей. – До меня только сейчас дошло…
- Что именно?
- Цветочница знала, как меня зовут, - пояснил Алексей. – Она назвала меня по имени.
- Действительно, странно, - я глянул на Алексея. – У тебя случайно нет наколки с именем на руке?
- У меня вообще нет наколок. И бейджа на пальто нет…
- Может, слышала, как я к тебе обращался? Слух у нее, как у радарной установки.
- Может быть…И вот еще – знак беды. Ты видишь надо мной какой-нибудь знак?
- Ну-ка замри, - попросил я. – Точно есть. Черный кот сидит на твоей шапке и чинит примус.
- Не смешно, - буркнул Алексей. - Если честно, после ее слов мне как-то не по себе.
- Что-то очень уж легко тебя смутить, - заметил я. – То чем тебя напугала цветочница, больше похоже на дешевый развод. Вроде заманухи для повышения покупательского интереса. Теперь ты будешь знать - здесь есть прорицательница, которая даже без хрустального шара видит над тобой знаки судьбы. Сегодня она знак беды увидела, завтра придешь - знак удачи обнаружит.
- Наверное, ты прав, - вяло откликнулся Алексей. – Ладно, проехали.
- А чего тебя к ней понесло? – спросил я. - Шли себе и шли.
- Да сам не знаю.
- И куда ты тюльпаны денешь? Поставишь в номере  в вазу?
- Тюльпаны? Ах да, тюльпаны. Действительно, двусмысленная картина – идут два мужика и у одного из них в руках цветы. Выброшу в первую же урну, - сказал Алексей, и мы пошли дальше.
Завернув за угол, мы увидели девушку, стоящую у дверей в кафе-мороженое. Красивая девушка лет шестнадцати, она курила сигарету и, не отрываясь смотрела на поток машин, мчавшихся мимо нее.
- Девушка, тебя как зовут? – медовым голосом спросил Алексей.
- Отвянь, дядя, - огрызнулась девушка, неприязненно глянув на Алексея.
- Ну вот, хотел подарить ей эти цветы, а она – отвянь.
- Слушай, дядя, мне вообще фиолетово, что ты хотел… Гуляй куда шел, вместе со своими цветами, - посоветовала девушка, швырнула окурок в урну и тут же достала из пачки новую сигарету.
- Как скажешь, - пожал плечами Алексей.
Он поправил лепестки тюльпанов, и примерился выбросить цветы в ту же урну, где лежал окурок сигареты девушки.
- Эй, дядя, ты чего делаешь? – спросила девушка, разгадав намерения Алексея.
- Сама видишь - украшаю урну тюльпанами.
- Тебе делать нечего, что-ли?
Я смотрел на девушку, а она, наморщив лоб, тревожно переводила взгляд то на дорогу, то на Алексея.
- Мне есть что делать, но понимаешь, какая штука…- напустил на себя сокрушенный вид Алексей. – Когда я купил эти тюльпаны, сказал себе, что подарю их самой красивой девушке, которую встречу.
- Гонишь…
- …Но раз девушка их брать не хочет…
- Ладно, дядя, давай их сюда, - нервно сказала девушка.
- Держи, - Алексей вернулся к девушке и протянул ей букет.
- Спасибо, - девушка впервые улыбнулась. – Будь ты лет на двадцать моложе, я бы тебя поцеловала.
- Это я просто так выгляжу, - ответил Алексей, - на самом деле мне восемнадцать.
Девушка хихикнула, а я, чтобы не мешать беседе двух тинейджеров, неторопливо пошел дальше, поглядывая, не появились ли шпили Капитолия. Через минуту Алексей меня догнал.
- Оказывается, она ждала своего парня, - сообщил он, шагая рядом со мной.
- Дождалась?
- Дождалась, - улыбнулся Алексей. - Парень прикатил на старом мерсе, и ее втянуло в машину быстрей, чем пылинку в пылесос… Вон они…
Мимо нас проехал автомобиль с трехлучевой звездой в круге на багажнике - логотипом Mercedes.
- А ты чего хотел, дядя? – спросил я. – Чтобы эта девочка предпочла тебя парню с мерседесом.
- Боже упаси, - засмеялся Алексей, - мне эти приключения не нужны. Но девчонка цветам была рада, можешь мне поверить.
- Знаешь почему? – я улыбнулся самой мудрой улыбкой, на которую был способен.
- Конечно, знаю, - вздохнул Алексей. – Девочка хочет, чтобы парень ее хотя бы слегка приревновал. Ладно, все это интересно, только где этот чертов Капитолий?..
Очень скоро выяснилось, что цветочница, в том смысле, что до Капитолия не так уж и далеко, нас не обманула. Мы еще раз завернули за угол дома и сразу увидели не слишком высокое, но очень длинное строение, сверху донизу залепленное рекламой всего на свете. Это прибавило нам с Алексеем настроения, и мы бодро зашагали в ту сторону.
Думаю, что через пару минут мы, продолжая двигаться с той же интенсивностью, непременно вошли бы через один из многочисленных входов в торгово-развлекательный центр Капитолий, но так сложилось, что это заняло больше времени, чем мы рассчитывали. Дело в том, что проходя мимо автомобильной парковки перед торгово-развлекательным центром, мы стали свидетелями одной некрасивой сцены.
Уже знакомая нам девушка, которой несколько минут назад Алексей подарил букет тюльпанов, стояла с молодым человеком возле автомобиля Mercedes и с лукавым видом что-то ему рассказывала. Но то ли девушке не доставало педагогических навыков, то ли задача для нее оказалась со звездочкой, но было заметно, что ее рассказ не вызывал у парня сочувствия, потому что он злобно хмурился и время от времени мотал головой. В какой-то момент слова девушки, по-прежнему державшей в руках тюльпаны, вызвали у парня особенно негативную реакцию, и он коротко взмахнув рукой, ударил девушку по лицу. Девушка отшатнулась, и мы с Алексеем, оказавшиеся в эту минуту рядом с ними, остановились.
- Ударь ее еще раз, - прорычал Алексей, - и я сломаю тебе клюв.
Парень обернулся и скроил еще более злобное выражение лица, чем у него до этого было.
- Ты чего лезешь? – спросил он без симпатии в голосе. – Ты вообще кто?
- Дед Пихто. Если тебе в школе не объяснили, что девочек бить нельзя, то я сейчас это исправлю.
У парня было много вариантов, как повести себя в данной ситуации, но он выбрал самый неочевидный – повернулся и побежал. Он еще не скрылся за машинами, как разъяренная девушка подскочила к Алексею.
- Тебя кто просил вмешиваться, дядя?! – крикнула она, добавила пару непечатных выражений и, не дожидаясь ответа, швырнула тюльпаны ему в лицо.
Эти тюльпаны еще не упали на землю, а девушка уже мчалась вслед за парнем. Не думаю, что у него были шансы от нее убежать.
- Нет, как тебе это нравится, – невесело хмыкнул Алексей, вытирая лицо носовым платком. – Вот и вступайся потом за униженных и оскорбленных.
- Слушай, Робин Гут, тебе стоит слегка умерить свой миротворческий пыл, - заметил я. – А то ты спасаешь людей еще до того, как они подают СОС. Самому не надоело?
- Моя бабушка говорила, в каждой бочке – затычка, - слабо улыбнувшись, ответил Алексей.
- Вот-вот, - согласился я с бабушкой Алексея. – Молодая пара выясняет отношения, на что ты своим букетом скорей всего их и спровоцировал, и ты опять тут как тут. Разберутся они без тебя.
- Понимаешь, не люблю, когда женщин бьют.
- Ну а кто любит? – продолжал я наставление. – Просто мы не знаем, каков у этой веселой парочки внутренний устав. Может, она собиралась ответить ему кроссом слева, а ты влез в кадр.
- День какой-то мутный, - посетовал Алексей. – Не одно, так другое. Кстати, не про этот ли случай цветочница намекала? Как ты думаешь, а? Я про знак беды.
- А Бог ее знает. На мой вкус, эпизод мелковат для беды. Другое дело, что как говорят психотерапевты, если ты ждешь беду – считай она уже на подходе.
- Ничего я не жду, - тяжело вздохнул Алексей, и мы направились к ближайшему входу в Капитолий. 
Там, не откликаясь на зов магазинов, кинотеатров и салонов красоты, мы принялись разыскивать место, где можно поесть и при этом не оставить все деньги, что у нас были. Начали с цокольного этажа, в котором отыскался итальянский ресторан. Поскольку никто из нас не выразил интереса к итальянской кухне, мы на эскалаторе поднялись выше. Здесь пунктов питания было больше, но все какие-то несерьезные: несколько кофеен и магазин шоколадных конфет. Шоколадными конфетами, конечно, можно наесться, но только если вам пять лет, и рядом нет родителей. Второй этаж нам понравился больше. Здесь обнаружились: ресторан морской кухни, американский ресторан, стейк-хаус, чайхана и кафе с какими-то булочками, название которых произнести без тренировки невозможно.
Я предложил кинуть якорь в ресторане морской кухни, но Алексей забраковал мое предложение под предлогом, что он не ест ничего рыбного, и в свою очередь принялся уговаривать меня зайти в стейк-хаус. Мы зашли и сразу вышли – если поесть там один раз, то остальные четырнадцать дней мы проведем на диете.
Остановились мы в заведении с милым названием «Теремок», который обещал угостить нас русской кухней. Обеденный зал Теремка был довольно большим, с квадратными колоннами и кустарниками в круглых кадках.
- Назови мне первых три блюда, которые придут тебе на ум, когда ты слышишь – русская кухня, - предложил мне Алексей, когда мы снимали с себя верхнюю одежду.
Рядом с каждым столиком стояли напольные вешалки с несколькими торчавшими в разные стороны рожками. На ближайшую к нам вешалку мы свою одежду и разместили: на нижние крючки пальто и куртку, а на верхний рожок Алексей пристроил свою меховую бейсболку, предварительно нежно погладив ее ворс рукой.
Я свою шапочку, не мудрствуя лукаво, сунул в карман куртки.
- Расстегаи, окрошка и пельмени, - ответил я не задумываясь, поскольку ничего более русского в еде на ходу вспомнить не смог.
- Расстегаи? – ухмыльнулся Алексей. – А что это такое? Ты где-нибудь видел в наших столовых или кафешках эти самые расстегаи?
- Очень редко, - признал я. – Сейчас здесь в Теремке посмотрим.
- Не найдешь расстегаи и здесь. Кулинарные предпочтения настолько эволюционировали, что люди забыли само слово – расстегаи. Народ сейчас предпочитает другие виды выпечки. Нам бы улитку с маком или круассан с повидлом. На худой конец пирожок с капустой.
- А у тебя какие русские блюда вызывают аппетит?
- У меня щи, их моя жена так готовит, что никакому ресторану русской кухни не угнаться. А еще блины и холодец. Блинов могу съесть гору с меня ростом.
Судя по комплекции Алексея, он не шутил.
- Неплохой выбор, - кивнул я. - Теперь давай посмотрим, что из всего перечисленного есть в меню…
Конечно же, ничего из того что традиционно относится к русской кухне в Теремке не нашлось, поэтому мы взяли по порции селедки, по салату Цезарь, я с креветками, Алексей с куриным филе и заказали картофельные драники с грудинкой. Кроме того, я попросил солянку, а Алексей от первого отказался, заявив, что первые блюда у него обладает тем же статусом, что и рыба.
Надо отдать должное поварам Теремка – еда была приемлемой. Признавая этот факт, внесем небольшое уточнение - когда человек голоден, ему все кажется вкусным. Торопиться нам было некуда, поэтому мы с Алексеем медленно поглощали еду, лениво переговариваясь и разглядывая народ, разгуливавший по ту сторону стеклянной перегородки, отделявшей Теремок от остального мира. Переговаривались мы, понятное дело, на тему злободневней не придумаешь - проблемы воспитания подрастающего поколения.
- У меня дочь чуть моложе этой дурехи, - делился со мной своими опасениями Алексей. – Никогда не знаем с женой, что она отчебучит в следующий миг. И не скажи ей ничего, ты ей слово, она в ответ тебе два. Да еще вид такой примет - белая королева дает аудиенцию зулусам.
- Да, молодежь нынче не та, - кивал я, стараясь скрыть улыбку. – Вот мы были – другое дело. Родителей слушались, от работы по дому нас было не оторвать, и никаких сомнительных знакомств. Зайчики пушистые…
- И ради кого они с ума сходят, - слыша только себя, продолжал свою тираду Алексей. - Этот парень, на мерсе… Если бы он полез в драку, я хоть и набил бы ему морду, но зауважал, а он…
- Если бы ты набил ему морду, мы с тобой сейчас сидели бы не в этом кафе, - счел нужным уточнить я, - а в полиции и давали объяснения о причинах своего хулиганского поведения, потому что девушка, будучи главным свидетелем инцидента, будь уверен – перевела бы стрелки на тебя.
- Так-то оно так, - согласился Алексей. – Но все равно неприятно…
- И вместо двухнедельного повышения квалификации в университете нефти и газа имени Губкина, ты бы получил пятнадцать суток административного ареста. А я, скорей всего, вместе с тобой, как соучастник нападения на мирно беседующую пару подростков. По времени наш тюремный срок совпадет с учебой, но боюсь, управление нашего общества нам его за учебу не зачтет. Это, если арест будет административным, а то ведь и уголовное дело могут завести. Я слышал о таких случаях.
- Если бы это случилось, значит, в мире нет справедливости.
- Справедливость – понятие относительное, - сказал я и добавил: - Кстати говоря, прогноз цветочницы в таком случае оправдался бы на все сто.
- Пожалуй, - не стал возражать и на этот раз Алексей. - С другой стороны, как говаривал Хома Брут, чему быть того не миновать. От жизни не спрячешься.
- Лучше не скажешь, - одобрил я. – Но раз от нее не спрячешься, у меня есть предложение… Вон девушка несет нам кофе, пьем его и идем гулять по торговому центру.
- Может по пятьдесят капель?
- Что-то сегодня нет настроения, - отказался я. – Может, позже…
Мы выпили по чашке горячего кофе, расплатились, положив деньги в коробку, которую девушка – официантка назвала кэшницей и, одевшись, вышли из кафе. Неспешно мы двинулись вдоль витрин магазинов, поглядывая то в одну сторону, то в другую, и таким образом прошли весь второй этаж Капитолия и поднялись на третий. Особой разницы между этажами я не заметил, но переводя в очередной раз взгляд по дуге в сто восемьдесят градусов, в область обзора  мне попался затылок Алексея, который поворачивал свою голову почти синхронно с моей.  Некоторое время я не мог понять, что в нем, в затылке Алексея не так, пока меня не осенило. На голове моего товарища отсутствовал головной убор - его черная меховая бейсболка с длинным козырьком.
- Лексий, - окликнул я его.
- А.
- А где твоя шапка?
- А?
- Шапка твоя где? – повторил я свой вопрос. – Забыл нахлобучить?
Алексей потрогал свою макушку и остановился.
- Да емае, дубай я стоеросовый! – критически оценил он себя, и мы побежали обратно в кафе Теремок.
Не бегом побежали, конечно, но эмоции придали нам дополнительную энергию, отчего обратный путь к Теремку оказался недолгим.
- Только ведь купил эту каску, - горевал Алексей. – Еще голова к ней толком не притерлась.
- Да не убивайся ты так, - посоветовал я ему. – Никто твою каску не тронет. Увидишь - висит она на вешалке и ждет хозяина.
- Хозяина – ротозяина, - продолжал бичеваться Алексей.
- Это раньше шапки крали, была даже такая специализация у воров, а в наше время их никто не…, - начал было я очередную утешающую фразу, но закончить ее не успел, потому что в тот момент, когда мы подошли к стеклянной стене Теремка, из него вышел мужчина, возрастом что-то между мной и Алексеем, лет наверное сорока пяти. Высокий, довольно упитанный мужчина с шелковым шарфом не иначе ручной работы поверх черной куртки, дорогих туфлях и черной меховой бейсболке с длинным козырьком.
Проще говоря, на его благородной осанки седовласой голове красовался головной убор Алексея. Несмотря на очевидный профит - и сытно поел, и прибарахлился, мужчина почему-то имел не слишком довольный вид. Впрочем, его настроение волновало нас в последнюю очередь.
Мы с Алексеем как вкопанные остановились и, уставившись на мужчину, который, поправляя на ходу козырек бейсболки, двигался нам навстречу, не обращая при этом на нас никакого внимания. А стоило бы, потому что из ноздрей Алексея уже вырывалось пламя.
- Спокойней, Алексей, - негромко сказал я ему, поскольку уже ознакомился с взрывным характером своего земляка. – Ситуация под контролем и не требует применения ядерного оружия.
- Угу, - ответил Алексей и я понял, что он вновь меня не слышит.
Встав на пути мужчины, Алексей дождался, когда тот подойдет поближе и одним стремительным движением сорвал бейсболку с головы вора. Вскрик, который мужчина издал, заставил меня предположить, что Алексей вместе с бейсболкой оторвал ему и уши.
- Вы…Ты что делаешь, бандит! – пробормотал мужчина именно те слова, которые обычно в таких случаях и говорят воспитанные люди, стараясь даже в кризисный период не привлекать к себе лишнего внимания.
- Ну это уже борщ! – возмутился Алексей. – Это я у тебя спрашиваю - ты что делаешь, бандит? Промышляешь кражами чужих вещей?
Мужчина перевел взгляд на меня, убедился по моему виду, что в этом вопросе я разделяю мировоззрение стоявшего рядом человека, потом затравленно обернулся – в галерее в этот момент почему-то почти никого не было. Убедившись, что никто не спешит ему на помощь, мужчина стал медленно отступать.
- Как моя кепочка? – спросил Алексей грозно. – Не жмет нигде?
Не отвечая, мужчина повернулся и проворно зашагал прочь.
- Стой, паскуда! – окликнул его Алексей. – Мы только начали разговор. 
Он рванулся за мужчиной вслед, но я был начеку и схватил его за локоть.
- Пусти, - запыхтел Алексей. – Я сейчас научу его уважению к чужой собственности.
- Успокойся, - я чуть повысил голос. – Пусть уходит.
- Почему?
- Потому. Ты вернул свою бейсболку?
- Ну и что? Какого хрена! Я поймал его на краже своей кепки! И после этого – пусть уходит?!
- Тихо, дружище, - увещевающе сказал я. – Для этих дел есть полиция. Если жажда мести жжет твое сердце, пошли в полицию, там напишешь заявление. Здесь везде камеры, найдут этого капорщика мгновенно…
- Кого найдут? – чуть успокоился Алексей.
- Капорщика, - повторил я. – Криминальные ребята так называют людей, специализирующихся на кражах головных уборов.
- Не пойду я ни в какую полицию, - буркнул Алексей.
- Ну а раз не пойдешь, то давай продолжим экскурсию по Теремку. С вновь обретенной кепкой.
- И по Теремку не хочу. Испортил мне этот гад настроение. Может, домой поедем?
- Поехали.
 Придя хотя бы в этом вопросе к консенсусу, мы побрели к эскалатору. Алексей шел, держа бейсболку в руке и чуть отстранив ее в сторону, как люди обычно несут в руках нечто грязное. Возможно, он опасался, что бейсболка, побывав на чужой голове, заразилась чем-нибудь нехорошим.
- Что ж за денек сегодня, а? – проворчал Алексей. - Крокодил не ловится, не растет кокос.
- Бывают такие дни, - согласно кивнул я. – Некоторые умники их нулевыми днями называют. Вроде целый день кувыркаешься, а на выходе пусто.
- Если бы пусто, а то ведь такая муть, что…
- Все это мелочи, - я решил приободрить земляка. - По части невезения тебе до Джона Лайна еще далеко.
- Джона Лайна? А кто это?
- Это самый невезучий человек планеты. Читал как-то про него в интернете.
- Интересно. А в чем его невезуха заключается? Молния по нему ударила?
- Насчет молнии не знаю, а машиной сбивало. И тонул, и в шахте под обвал попадал. А еще он побывал в 16 автомобильных авариях… Самое необычное приключение, которое я запомнил, было у Джона еще в подростковом возрасте. Он свалился с дерева и сломал руку.
- Ну и что в этом необычного? Я таких ребят знаю с десяток. Не всем, конечно, удавалось сломать себе руку или ногу, но…
- Слушай дальше. Отвезли его в больницу, наложили гипс, повезли домой. По дороге автобус, в котором ехал Джон, попадает в аварию и он снова ломает ту же руку, только в другом месте.
- Недурно, - одобрил Алексей и даже немного повеселел. – Но молния, говоришь, в него не била?
- Кажется, нет. Кстати, при всем своем невезении Джон Лайн жив до сих пор. А ему уже за семьдесят. Так что, Лексий, ты со своими детскими проблемами кури в сторонке.
- Ну, не знаю, - заупрямился Алексей. – Вот если бы в него молния попала…
Из его высказываний на эту тему я понял, что из всех неприятностей, могущих произойти с человеком, только меткое попадание молнии Алексеем признавалось за трагедию, остальное относилось к бытовым неурядицам.
- Хотя я согласен, всегда приятно узнать, что у кого-то дела складываются еще хуже, чем у тебя, - в завершение своих воспоминаний и размышлений, произнес он. – Чужой беде радоваться некрасиво, но есть в этом что-то… анестезирующее, правда?
- Конечно, - согласился я. – Насчет анестезии – это ты в десятку. Доказано, что чужие проблемы временно притупляют негатив от собственных, вроде как это естественная защитная реакция организма. Ничего плохого в этом нет, если ты, конечно, чужим бедам не радуешься. Но ты ведь не радуешься чужим бедам?
- Вроде пока за собой не замечал.
Спустившись по эскалатору на первый этаж, мы направились к ближайшему выходу. Перед стеклянными дверями я вытащил из кармана куртки шапочку и принялся натягивать ее на макушку, наблюдая, как примерно той же процедурой занимается Алексей.
- Что такое! – удивленно воскликнул Алексей, когда надетая на голову бейсболка сползла ему на нос.
- Что у тебя с бейсболкой? – удивился я.
- Похоже этот, как ты его назвал… капорщик растянул ее до размеров своей тыквы.
- Да нет, - усомнился я. – Так за несколько минут не растянешь…
После этих слов мы с полминуты смотрели друг на друга и молчали.
- Ты хочешь сказать, что… это не моя шапка? – первым прервал молчание Алексей.
- Похоже, что так, - кивнул я. – Твоя шапка особых примет часом не имела?
- Ничего такого, только пару родинок и шрам, – хмуро ответил Алексей, повторяя упражнение с надеванием головного убора. – Какие еще особые приметы для шапки?
Упражнение закончилось с тем же результатом. Бейсболка накрыла его голову почти полностью, включая уши.
- Ну, может, ты ее подписал на внутренней стороне, нет?
- Нет. Это в армии шапки подписывают, там они у всех одинаковые. А мою-то зачем?
- Тоже верно.
- Получается, что я отобрал шапку у законного владельца, - стал рассуждать Алексей. – Получается - капорщик это я?
- Получается, что да.
- И что же теперь делать? – Алексей с отвращением сорвал с себя бейсболку. – Наверняка этот законный владелец сейчас пишет заявление в полиции, нет?
- Откуда я знаю, - раздраженно ответил я. – Может пишет, может нет, но в любом случае тебе нужно научиться не бросаться на людей по малейшему поводу.
- По-твоему, кража шапки это малейший повод?
- Кражи, как мы с тобой только что установили, не было. Был только налет с грабежом, причем налетчиками были мы.
- Откуда я мог знать, что в этой несчастной кафешке одновременно будут находиться два человека с одинаковыми головными уборами.
- Ну, если тебе от этого легче…
- И непонятно, где тогда моя шапка?
- Ну это как раз понятно. Твоя шапка там, где ты ее оставил.
- В кафешке?
- В кафешке.
- Тогда пошли обратно, - предложил Алексей.
- Рано. Или поздно. В зависимости, как на эту ситуацию взглянуть.
- Не понял? - тревожно спросил Алексей.
- С одной стороны - рано, потому что шапка твоя, если висит там, где ты ее повесил - никуда не денется, а сейчас нам лучше бы найти этого бедолагу, которого ты ограбил. Найти и с извинениями вернуть его вещь.
- А поздно почему?
- А поздно потому, что это надо было сделать раньше.
- Объяснил… икс через игрек. А ты помнишь его внешность?
- Помню.
- Интересно, а он нас?
- А нас ему запоминать необязательно. Если он обратиться в полицию, все о нас расскажут камеры, которых тут достаточно.
- Скорей всего он уже в полиции.
- Это вполне возможно. Но вдруг еще нет?
- Ну что ж, давай походим, поищем того мужика, - согласился Алексей. – Только предупреждаю, я его толком не запомнил. Волосики у него светлые, кажется. На носу очки. Хорек, одним словом.
- Хорьки очки не носят, - поправил я его. – Волосы у него седоватые, одежда – черная куртка, шарф, темные брюки, туфли.
- Хорошо хоть ты его сфотографировал, - пробурчал Алексей и, помолчав немного, добавил. – Шарф я тоже вспомнил… А цветочница была права. Вляпался я таки в историю…
Мы принялись бродить по Капитолию, внимательно разглядывая встречных мужчин, но занимались розыском недолго, во-первых, это занятие очень скоро стало казаться нам бессмысленным, а во-вторых, ноги сами нас принесли к славному кафе с теплым названием «Теремок», на пороге которого мы на мгновение остановились, а потом храбро нырнули внутрь.
Я не сомневался, что головной убор Алексея висит на вешалке, так оно и оказалось – черная меховая бейсболка с длинным козырьком висела на рожке вешалки над верхней одеждой молодой парочки, занявшей наш бывший столик.
Парочка уплетала мороженое и с вполне понятным неудовольствием смотрела на наш хоровод вокруг теперь уже их вешалки. Впрочем, мы недолго мозолили им глаза, Алексей снял в вешалки свою бейсболку и мы отошли в сторону. На всякий случай Алексей ее примерил и с облегчением зафиксировал, что бейсболка сохранила свой размер.
Бейсболки были абсолютно одинаковые, что до некоторой степени если не оправдывало, то хотя бы объясняло возмущение Алексея при виде человека, разгуливающего в головном уборе, который Алексей считал своим…
…У меня в жизни был аналогичный случай во времена студенчества. В те годы я иногда выходил в парк, в котором всегда было минимум людей, и бегал там, если было настроение и погода. По периметру парка были проложены узкие асфальтовые дорожки, по ним я и бегал. Приду, положу ветровку на спинку скамейки и бегу. И вот однажды, выполнив предстартовую процедуру в виде передаче на хранение скамейке своей ветровки, я бегал, наслаждаясь весенним солнышком, как вдруг, пробегая в очередной раз мимо распахнутых ворот парка, я вижу картину: мужчина неопределенного возраста торопливо выходит из парка, и не один выходит, а с моей ветровкой. Уже надел ее на себя, нашел, что она ему впору и идет, довольный жизнью. Ошибиться я не мог, мне ли было не знать свою ветровку производства Финляндии, которой я дорожил больше, чем всем остальным своим имуществом. Я купил ее на рынке за сумасшедшие деньги и если давал своим друзьям ее поносить, то отрывал ее от сердца.
Я рванул за ним в погоню так, что кроссовки задымились. Не столько за ним, конечно, как за ветровкой. Догнал уже за воротами парка, он явно уходил к троллейбусной остановке. Догнал, отобрал ветровку и… прости меня еще раз мужик, если читаешь эти строки… даже съездил ему по физиономии. Ну не мармелад же за такой поступок ему дарить, так ведь? Так что отчасти я Алексей понимал. А тогда…
Тогда спасенную ветровку я понес на свою скамейку, и можете представить мое удивление и ужас, когда на скамейке я обнаружил свою ветровку в целости и сохранности. Ветровки были совершенно одинаковые, но это обстоятельство меня ни в коем случае не оправдывало, поэтому я побежал обратно, разыскивая ограбленного мною мужчину. Нашел и с извинениями ему ветровку вернул. Ветровку он принял, а извинения нет…
Я рассказал свою историю Алексею, но он ожидаемо указал мне, что при всей схожести этих приключений есть одно существенное расхождение – в его случае пострадавшего в наличии нет. Как и нет никаких предпосылок к тому, что он перед нами появится, а значит, ни извиниться перед ним, ни вернуть ему головной убор скорей всего не получится. Поскольку так оно и было, я кивнул.
- Так что с этой шапкой делать? – спросил Алексей, вероятно ожидая от меня, раз уж я в прошлом имел схожий опыт, некого алгоритма действий, по которому следует поступать в таких случаях.
- Возьми на заплатки, - предложил я, стараясь шуткой снизить напряжение, которое окружало Алексея аурой в метра два диаметром.
Он попробовал было усмехнуться, но такой усмешкой только детей пугать.
- А знаешь что, - вдруг сказал Алексей. – Повешу-ка я этот бейсбол на вешалку и… - он задумался.
- И что? – уточнил я.
- И все. Повешу и пусть висит, пока персонал кафешки не обратит внимание на забытую кем-то вещь и не сдаст эту вещь… куда там они их сдают, не знаешь?
- Нет.
- Может, никуда и не сдают, может, эта шапка будет висеть тут до скончания века. Как ты думаешь?
- Я думаю, что хватит нам тут отсвечивать, - ответил я. – Вешай шапку и пошли, пока полиция не повязала нас на месте преступления.
Так мы и поступили. Алексей пристроил чужую бейсболку на первую попавшуюся на пути к выходу из кафе вешалку и мы, невольно ускоряя шаг, направились к выходу. На выходе из Капитолия мы, как же без этого, наткнулись на полицейских, которые стояли чуть в стороне от периодически разъезжавших дверей и лакомились мороженым. Они подозрительно посмотрели на двух типов, старательно отворачивающих от них свои лица, но предпринимать меры к задержанию людей, в которых даже младенец опознал бы опасных преступников, не стали. Нам повезло, что полицейские не нашли в себе сил оторваться от мороженого, а то бы не избежать бы нам препровождения в кутузку.
Мы выбрались из Капитолия и с чувством, что миновали минное поле, зашагали к метро. Не пройдя и десятка шагов, Алексей вдруг стал заметно замедлять ход. Я проследил за направлением его взгляда и увидел, как навстречу идет излучающая эйфорию парочка: знакомая нам по предыдущим квестам девушка и ее парень с которым Алексей имел непродолжительную беседу, закончившуюся, к счастью, ничем. Девушка несла в руках огромный розовый букет. Парень нас не узнал, а девушка узнала, но только крепче прижалась к своему спутнику, и мы безвредно разошлись.
- И в мире наступили тишина и свет, - негромко запел Алексей, - тишина и свет, покой и белый снееег…
На этом месте он не вытянул ноту и закашлялся. А снег все летел нам в лицо и летел…
… Утром следующего дня, ровно в девять часов, я, Алексей и еще человек двадцать, составляющих группу людей, повышающих квалификацию, сидели в одной из аудиторий университета нефти и газа имени И. М. Губкина и смотрели на дверь. В дверях вот-вот должен был появиться человек по имени-отчеству Александр Борисович и по фамилии Алексеев. Александр Борисович, мало того что был руководителем курсов повышения квалификации, так он еще и сам себя назначил куратором нашей группы, по этой причине мы его и ждали. Группа была представлена газовиками: и газовики – добытчики, и газовики – транспортировщики, и как мы с Алексеем газовики – газоснабжающих предприятий.
Знающие люди подсказали нам, что Александр Борисович Алексеев человек весомых достоинств, при этом очень мягкий, даже до некоторой степени сентиментальный, у которого никому еще не удавалось завалить выпускной экзамен. Когда-то, во времена оны, сообщили те же знающие люди, курсами заведовал сущий Дракула. У него до экзаменов допускалась только половина слушателей, из которых, в свою очередь, только половина сдавала их на удовлетворительно. Остальные на балл ниже. А сейчас здесь царило спокойствие и умиротворение.  Получив эту ценную информацию, народ поглядывал на дверь довольно таки вальяжно, а кое-кто даже слегка улыбался. Ну а почему бы и не улыбнуться, впереди две недели беззаботной жизни, не отягощенной ни служебными проблемами, ни бытовыми невзгодами. Сиди себе, до обеда овладевай знаниями в силу своей обучаемости, а после 15.00, как скажет потом наш куратор – всяк свой козырь. Чего не жить…
Я посмотрел на Алексея – он сидел рядом со мной и единственный здесь имел невозмутимый вид. Я понял это так: вчера он, Алексей, сумел избежать катастрофы, несмотря на висевший над ним знак беды, и кто там две недели будет рассказывать ему сказки, добряк Алексеев или Дракула – пофигу.
Дверь открылась, и в аудиторию неуверенной походкой вошел мужчина лет сорока пяти, высокий и довольно упитанный. В руках он держал журнал, вроде тех, с которыми в класс приходят школьные учителя. Несмотря на то, что он был в черном костюме, а не в черной куртке и на голове у него кроме редких седоватых волос ничего не было, я ощутил холод в груди - это был тот самый мужчина, у которого вчера Алексей отнял бейсболку.
Я вновь глянул на Алексея, но он по-прежнему был безмятежен. Надо бы ему потренировать зрительную память.
- Я рад приветствовать вас, уважаемые коллеги, в стенах нашего университета, - негромким приятным голосом произнес вошедший, разглядывая тех, кого он поприветствовал. -  И рад сообщить вам, что в течение ближайших двух недель вам предстоит освежить в памяти, а кому-то, может быть, впервые познакомиться с требованиями промышленной безопасности в современных условиях. Так. Видеться мы с вами будем так часто, что боюсь, я успею вам надоесть, как и вы мне, но придется нам эти две недели друг друга потерпеть. Я сказал две недели, но правильнее будет сказать, что наш коллектив преподавателей посвятит вам десять рабочих дней.  Они постараются убедить вас, что кроме молитвы святому Пантелеймону, покровителю газовиков и нефтяников, есть и другие действенные методы…
На этом месте мужчина увидел меня и запнулся, потом увидел Алексея и замолчал на целую минуту, по прошествии которой откашлялся и с заметно меньшим оптимизмом продолжил:
- Но это случится чуть позже, а пока вероятно нам необходимо познакомиться, так? Откликаюсь я на имя Александр Борисович Алексеев. Я думаю, вам не составит труда это запомнить. Это моего предшественника звали Дормидонт Бонифатьевич, никто из слушателей выговорить не мог, а у меня как видите имя несложное, десять дней удержать в памяти возможно. Так? Так. А теперь посмотрим как у вас с именами. Не возражаете?
Кто-то помотал головой, выражая непротивление этому предложению, а я двинул локтем в бок Алексею, надеясь, что это заставит его насторожиться и воскресить в памяти вчерашнее приключение, но он только отодвинулся подальше от меня. Наверное, решил, что мне мало места.
Наш куратор уселся за преподавательский стол, положил перед собой журнал и достал из кармана футляр с очками. Нацепив очки на нос, Александр Борисович стал поочередно называть фамилии учеников с добавлением имени-отчества. В ответ для большей визуализации народ, услыхав свою фамилию, должен был каким-то способом откликнуться. Кто-то просто кивал, кто-то поднимал руку, кто-то даже привставал.
Александр Борисович время от времени что-то у кого-то спрашивал, иногда отодвигал журнал и рассказывал небольшие истории, связанные с местом, откуда прибыл очередной слушатель курсов. Этим методом общения он существенно удлинил процедуру знакомства, но слушать Александра Борисовича было интересно, поскольку он блестяще владел искусством удержания внимания людей. Народ, развесив уши, сидел и слушал его с той заинтересованностью, с какой в мае слушают соловья. В свою речь он постоянно вставлял слово «так», которое в зависимости от контекста было у него вопросом или наречием, но эта вставка никому слушать не мешала.
Как я и думал, наибольшим вниманием Александр Борисович одарил Алексея.
- Алексей Геннадьевич, какой край нашей необъятной родины нужно благодарить за удовольствие видеть вас здесь? – ласково спросил он. – Да, да, Иваново, я уже и сам прочитал. Я бывал в вашем славном городе, бывал. Кто же не знает – Иваново, родина первого совета… Сегодня это уже неактуально, а прежде мы знали об Иванове только две вещи, это город первого совета и город невест. С советами все ясно, а вот как у вас сейчас с невестами?
- Терпимо, - ответил Алексей, лучезарно улыбаясь и поддерживая непринужденный стиль беседы. – Правда, наши невесты все чаще восточного типа, но для вас, если интересуетесь, блондинку найдем.
Аудитория монолитно заржала.
- Спасибо, - улыбнулся Александр Борисович. – Пока не требуется, но буду иметь в виду.
- Обращайтесь, - великодушно разрешил Алексей.
- Спасибо, - еще раз поблагодарил Алексея наш босс. – А как у вас с шапками?
- С чем?
- С шапками. С малахаями, с кепками, с бейсболками?
- Да не знаю, - удивился Алексей. – Когда я уезжал, было все в порядке.
- Это хорошо, - одобрил Александр Борисович и перешел к следующему слушателю, которым был я.
Со мной наш куратор беседовал хотя и меньше, чем с Алексеем, но тем же приторно – вежливым тоном. Он дополнил свои воспоминания об Иванове признанием, что наша область всегда являлась центром текстильной промышленности, но посетовал, что ей, текстильной промышленности, не мешало бы увеличить производство головных уборов.
- Мне представляется, - подчеркнул он, - что их все еще выпускается недостаточно, чтобы обеспечить потребность всех слоев населения.
Я не спорил. Его репризы относительно шапок, малахаев и бейсболок, загадочные для всех остальных, мне были понятны. Не понятно только, что он собирается делать. И что делать нам с Алексеем?
Оставшуюся, причем большую, часть знакомства с личным составом курсов повышения квалификации Александр Борисович просто скомкал, уложившись в пять минут. Когда он попросил задавать ему вопросы, я наклонился к Алексею, по-прежнему улыбчиво глядевшему на руководителя курсов.
- Ты что, не узнал его? – прошептал я.
- Кого?
- Того, у которого ты отобрал бейсболку.
Алексей округлил глаза.
- Ты о ком? – хрипловатым шепотом спросил он.
В ответ я только кивнул на Александра Борисовича и мой кивок, конечно же, не остался с его стороны без внимания, поскольку, даже отвечая чьи-то вопросы, он не сводил с нас глаз.
- Да ладно, - пролепетал Алексей. – Этого не может быть…
- …Ну, если вопросов вы больше не приготовили, - объявил  Александр Борисович, - то сделаем перерыв, так? А потом у вас… так смотрим, что там у вас по расписанию… У вас лекция по теме – контроль содержания в воздухе пожаровзрывоопасных веществ. Так… Ее для вас в соседней аудитории прочитает кандидат технических наук Коробов Антон Валерьевич. Перерыв, господа.
Все, как обычно в таких случаях и бывает, завозились, загалдели и с шумом принялись выползать из-за парт. Преодолевая этот гам, громкий голос Александра Борисовича оповестил, что кое-кому необходимо задержаться.
- Да-да, это я вам, Алексей Геннадьевич и Владимир Алексеевич, - добавил его голос, когда мы с Алексеем вместе с остальными двадцатью, или сколько там нас было, обернулись посмотреть, кому наш куратор адресует свой призыв.
Мы понуро подошли к куратору, который с мягкой улыбкой ожидал, когда последний слушатель покинет аудиторию.
- Наше знакомство ведь состоялось чуть ранее, не так ли? – спросил он, когда эвакуация завершилась. – При обстоятельствах, которые едва ли можно назвать дружелюбными. Так?
- Понимаете… - пробормотал Алексей, мучительно подбирая слова. – Это недоразумение, о котором вы…
- Да, вы правы, именно недоразумение, - согласился с этим определением Александр Борисович, - которое, к несчастью, привело к некоторой агрессии…
- Эта агрессия, - перебил его я, в надежде смягчить пострадавшую сторону, - вызвана цепью нелепых совпадений, которые в свою очередь спровоцировали чрезмерную реакцию с нашей стороны, чего в других обстоятельствах никогда бы не произошло.
- Знак беды висел… - зачем-то вставил Алексей и сам смутился.
- Знак беды? – удивился Александр Борисович. – Любопытное обоснование…
- Цветочница накаркала… - упавшим голосом дополнил Алексей.
- Как бы то ни было… - решительно прервал я Алексея, чтобы он не вновь не ударился в мистику. Мистику люди любят смотреть по телевизору, но когда ею пытаются объяснить причинно-следственные связи явлений, они, как правило, возражают.
 - Как бы то ни было, мы считаем необходимым… - торжественно сказал я, намереваясь извиниться перед Александром Борисовичем таким образом, чтобы у него не было возможности наши извинения отклонить. И склонить его к  признанию инцидента исчерпанным.
- Разрешите, я все-таки договорю, - произнес Александр Борисович хоть и мягко, но тоном человека, привыкшего управлять событиями.
- «Не хочет мириться» - подумал я. – «Наверняка уже написал заявление в полицию».
- Прежде чем мы перейдем к другим вопросам, вроде знаков беды или чрезмерной агрессии, я хочу… - он сделал паузу, - извиниться.
Свои глаза мне со стороны не видно, а у Алексея они округлились.
- Старею видно, - добродушно продолжил Александр Борисович. – Путаю свое и чужое.
- А когда вы это поняли? – осторожно спросил я. – Насчет своего и чужого.
- Не сразу, - задумчиво ответил Александр Борисович. – Когда Алексей Геннадьевич… изъял у меня бейсболку, я, сами можете понять мое состояние, некоторое время не мог успокоиться и по инерции даже вышел на улицу, но там и в шапке было бы холодно, а уж без нее и вовсе… так?
- Так, - подтвердил я.
- И я повернул обратно. Думал обратиться в полицию, но потом внутренний голос подсказал мне вернуться в кафе Теремок, куда я, накануне нашей с вами встречи, заходил.
- Так, - я невольно перешел на его диалект.
- Как и следовало ожидать, мой головной убор висел там, где я его оставил, - продолжил Александр Борисович. – На вешалке. Что со мной случилось, какое затмение на меня нашло – не знаю, но я, каким-то образом перепутал головные уборы и, уходя надел чужую бейсболку. До сих пор не знаю, кому она принадлежит, но судя по… чрезмерной агрессии, видимо, вам, Алексей Геннадьевич, так?
- Да, - признал Алексей.
- Надеюсь, что вы не будете держать на меня зла, ведь в конечном итоге, ущерб никому не причинен, - предложил Александр Борисович и протянул Алексею ладонь. – За мир и дружбу!
Алексей растерянно пожал куратору руку. Потом это же проделал я.
- А знак беды – это звучит интригующе, - сказал Александр Борисович, - как-нибудь поговорим об этом подробнее…
Когда Александр Борисович закончил рукопожатие, он коротко и несколько суше, чем можно было ожидать в мире и дружбе, нам кивнул и направился к выходу. Я посмотрел на Алексея – он стоял с задумчивым видом и глядел вслед нашему куратору.
- Стреляй, Глеб Егорыч, - сказал я ему, – уйдет ведь.
- Александр Борисович! – позвал Алексей и вытер пот со лба.
- Да? – обернулся наш куратор.
- Одну минуту…
- Да. Слушаю.
- Все было не так, - мрачно сказал Алексей.
- Что было не так?
- Шапку я у вас сорвал…
- Кажется, этот казус мы уже обсудили, нет? Так?
- Нет, не так. Шапка, которую я у вас сорвал, на самом деле и была вашей. Это выяснилось по… ее размеру. После этого… казуса мы… я принес вашу шапку обратно в кафе. И там обнаружил, что моя бейсболка как висела, так там и висит, я ее просто забыл, растяпа. А напал я на вас, потому что решил, что вы ее присвоили. А еще до этого, мы с Владимиром Алексеевичем искали вас по всему Капитолию, чтобы извиниться и вернуть вам ваш головной убор, но он слишком большой…
- Головной убор? – уточнил Александр Борисович.
- Капитолий. Да и головной убор тоже… Так было дело.
Александр Борисович некоторое время молчал, разглядывая нас с Алексеем, потом улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.
- Так что вы свою и мою шапки не перепутали, - закончил свою повесть Алексей и добавил. – Простите меня, безобразника.
- Ну что ж, раз так… - произнес Александр Борисович. – Я принимаю ваши извинения. И рад, что вы оказались честными людьми, хотя и довольно горячими. На самом деле я действительно перепутать шапки не мог. Хотя бы потому, что я ее в кафе не снимал.
- Как не снимали? – вырвалось у меня.
- Очень просто. За отсутствием необходимости. Я живу недалеко от Капитолия и зашел в это кафе за пирожками с вишней. В Теремке их замечательно пекут. Не пробовали? Ну-у, напрасно. Попробуйте.
- Но в руках у вас никаких пирожков не было, - уличил я его.
- Оказалось, что к моему появлению их уже разобрали…
 На этот раз мы расстались с куратором более дружелюбно, он ушел по своим делам, а мы пошли в соседнюю аудиторию на лекцию по пожаровзрывоопасным веществам…
…Такая вот история. Поскольку приключений у нас больше не было, то две мартовские недели длились довольно долго. Но рано или поздно все кончается, закончились и эти две недели, и 25-го марта мы с Алексеем, получив свидетельства об окончании курсов повышения квалификации, воротились в родные края.
Что еще добавить… По возвращении домой, я немного скорректировал свой взгляд на перемену обстановки, поскольку, мне она в общем пришлась по душе. Я получил больше положительных эмоций, чем предполагал до поездки, почти полностью был избавлен от негатива, поэтому с хорошим настроем вернулся к работе.
С Алексеем мы иногда встречались на официальных мероприятиях, вроде Дня работника нефтяной и газовой промышленности, но эпизод с его шапкой никогда не вспоминали. Зачем? Это не тот подвиг, которым можно гордиться. Но что было, то было…
…Тем, кто интересуется знаками беды, вроде того, что по утверждению цветочницы висел над Алексеем, отвечу так. Я признаю, что в жизни каждого из нас случаются события, которые мы не можем объяснить, в том числе и вещи, неприятные для нас, но в жизни нет ничего неизбежного. Вот и в том случае, какую бы беду цветочница над Алексеем ни разглядела, в конечном итоге ничего плохого с ним случилось. Могло случиться? Да, могло. Но не случилось. Жив он и здоров до сего дня.
Мне бы не хотелось сильно умничать и делать вид, будто умею ходить по воде, но я убежден - живи честно, не делай гадости людям и никакой знак беды над тобой к беде не приведет. Проверьте сами.
7.09.2026 г.