Я знаю, что не стоит

Я знаю, что не стоит. Что всё уже расставлено по полкам, что слова, как выцветшие фотографии, не вернут ни цвета, ни звука. Но тишина между нами - не пустая. Она густая, как смола, и в ней вязнут все мои "как дела", все мои "прости" и "подожди". Я перечитываю старые сообщения, где ещё нет этой трещины, и удивляюсь, как легко мы тогда дышали - без оглядки, без этого вечного "а что если".

Каждое утро - это маленькая битва. Я проигрываю её, но не сдаюсь. Пальцы зависают над кнопками, сердце стучит где-то в горле, а потом я опускаю телефон на стол и иду варить кофе. Горький, без сахара — как наша последняя встреча. И в этом кофе я растворяю свою неотправленную нежность.

Ты молчишь - и это тоже ответ. Но я всё равно пишу тебе в голове каждый день, длинные письма без адресата. А утром снова сжимаю кулаки, потому что знаю: одно "привет" - и всё начнётся заново. А я боюсь, что уже не смогу остановиться. И что ты, наконец, ответишь.

Я научилась не открывать наш диалог по утрам. Теперь я открываю его вечером, когда день уже выжат и не остаётся сил на глупости. Но и тогда - только смотрю на твою последнюю строчку, как на застывшее время, и закрываю. Мне кажется, если я прочитаю её слишком внимательно, я услышу твой голос, и тогда уже не будет никакого кофе, никаких планов, никакой жизни, кроме одной.

Помню, ты говорил, что у нас всё было слишком правильно, чтобы быть настоящим. Я тогда смеялась, а теперь понимаю: это была твоя броня. Ты всегда знал, как закончить, прежде чем я успевала начать. И я уважаю это - твоё право на тишину, на пустые полки, на выцветшие фотографии. Но моя полка - она всё ещё не пустая. На ней лежит неотправленное, и оно пахнет тобой.

Иногда мне кажется, что я могла бы жить так - с этим письмом в голове, с этим горьким кофе, с этим вечным "если бы". Могла бы. Но каждый раз, когда я думаю, что научилась, что-то внутри щёлкает, как замок старого чемодана. И я понимаю: я не оставляю тебя. Я просто жду, когда ты сам оставишь меня - по-настоящему, до конца, так, чтобы у меня не осталось даже этой тишины.