Инструкция по эксплуатации облаков

В тот день, когда Тиму исполнилось семь лет и три месяца, дедушка протянул ему не машинку на пульте управления и не планшет. Он достал с самой верхней полки старый деревянный сундук, пахнущий сухими травами и нафталином, и извлёк оттуда книгу.
Книга была странная. Обложка из потрескавшейся синей кожи напоминала выцветшее вечернее небо. На ней тусклым золотом было вытеснено: «ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ОБЛАКОВ. Издание третье, исправленное».
— Это тебе, — сказал дедушка, поглаживая седую бороду.
— Я уже староват для этого дела, колени к дождю ноют. А у тебя пальцы ловкие и дыхание лёгкое. Самое то.
Тим открыл её. Страницы шуршали, как сухие листья, а буквы в них иногда меняли цвет с чёрного на серебристый.
Глава первая называлась просто: «Кучевые (пушистые)».
Тип объекта: Стандартный, летний, игривый.
Запуск: Взять облако за самый пушистый бочок двумя руками. Обязательно придерживать «хвостик ветра» — тонкую струйку воздуха, которая тянется следом. Дуть нужно строго снизу вверх, короткими толчками, будто пытаешься удержать мыльный пузырь от падения. Если дунуть слишком сильно — улетит в стратосферу и превратится в лёд. Если слабо — плюхнется на крышу сельсовета.
На следующий день Тим вышел во двор. Небо над сараем висело идеально белое, похожее на овцу. Мальчик огляделся — никого. Он глубоко вдохнул, схватил невидимыми руками тёплые края облака, поймал дрожащий хвостик ветра и подул. Сначала робко, потом увереннее. Облако качнулось, медленно поплыло вправо, зацепилось краем за антенну соседа Михалыча, виновато покачалось и двинулось дальше, закрывая собой палящее солнце. Михалыч внизу перестал ругаться на перегревшийся телевизор и удивлённо посмотрел вверх.
Вторая глава гласила: «Перистые (паутинные)».
Тип объекта: Хрупкий, высокий, задумчивый.
Ремонт: Часто рвутся о шпили высоток или острые мысли людей. Для починки требуется Игла Лунного Света. Добывается так: дождаться полнолуния, поймать в ладонь луч, отражённый от осколка чайной чашки, и скрутить его пальцами до состояния тонкой нити. Этой нитью аккуратно, без узелков, сшить разрыв. Перистые после ремонта начинают петь на ветру тихие колыбельные.
Через неделю Тим полез на чердак чинить старую бабушкину чашку. Она выскользнула, разлетелась на тысячу сверкающих лезвий. Ночью, когда взошла луна, мальчик взял самый острый осколок. Он долго крутил в пальцах холодный лунный зайчик, пока тот не стал вязким, как карамель, и тонким, как паутинка. Поднявшись на крышу, он увидел разорванное пополам перистое облачко. Оно трепетало, теряя серебряную пыль. Тим осторожно, затаив дыхание, сшивал его края. Когда последний стежок был сделан, облачко вздохнуло, и по спящему городу действительно поплыла едва слышная мелодия — словно тысячи хрустальных колокольчиков звенели где-то в космосе.
Третья глава заставила Тима серьёзно нахмуриться. «Слоёные (съедобные)».
Предупреждение! Категорически запрещено употреблять в пищу после 21:00.
Последствия: Сны становятся приторными. В них будут происходить только хорошие вещи: вам будут дарить щенков, покупать все игрушки мира и разрешать есть мороженое кастрюлями. Проснувшись, вы обнаружите, что реальный мир кажется серым, плоским и безвкусным, как картон. Соавторство требует баланса.
Но кто же слушает инструкции? Особенно если это твой собственный сон.
В субботу вечером Тим лежал в кровати и смотрел в окно. Там, подсвеченное полной луной, проплывало огромное, идеально ровное слоёное облако. Оно пахло яблочным штруделем и топлёным молоком. Не удержавшись, Тим высунулся из форточки, отщипнул кусочек золотистой корочки и положил в рот.
Это было самое вкусное, что он пробовал в жизни.
Он уснул мгновенно.
Ему снилось, что он катается на радуге, а бабушка жива и печёт пироги прямо на облаках. Утром он проснулся с улыбкой, но, посмотрев на свои обычные обои в зелёный цветочек, впервые заплакал. Они показались ему ужасно некрасивыми. Даже чай был невкусным.
Дедушка зашёл в комнату, молча сел на край кровати и ничего не говорил, пока внук всхлипывал.
— Понял теперь? — тихо спросил он.
Тим кивнул, размазывая слёзы по щекам.
- Мир нельзя перекармливать сладостями. Иначе забудешь, какой он настоящий.
Вечером они сидели на крыльце. Дедушка курил трубку, а Тим бережно перебрасывал с ладони на ладонь маленькое кучевое облачко, учась правильно держать хвостик ветра.
Посыл этой сказки прост: мир вокруг нас — не статичная декорация, которую кто-то построил до нашего рождения. Это живой механизм, холст, глина. Нам дали его не просто для того, чтобы мы смотрели в окна. У каждого из нас в карманах спрятаны инструменты: наше внимание, наша доброта, наше воображение и наши руки. Быть соавтором — значит замечать порванные перистые облака и доставать свою иглу лунного света. Значит, вовремя останавливаться, чтобы не испортить реальность избытком иллюзий. И понимать, что даже самая обычная прогулка может стать актом творения, если знать, куда именно нужно дуть.