Мир глазами феи

Мир глазами феи

Люди думают, что мы маленькие. Это их главная ошибка и самая смешная шутка мироздания над великанами. Мы не маленькие — это ваш мир непомерно раздут, как мыльный пузырь, готовый лопнуть от первого же сквозняка истинной тишины.

Для вас травинка — это просто зелёная палка. Зелёная декорация газона, которую нужно еженедельно стричь тупой машинкой, издающей рёв раненого дракона. Для меня травинка — это собор.
Вы видите стебель? Я вижу готическую арку. Каждая ворсинка на нём — это колонна, покрытая бархатом мха. Капля утренней росы для вас — сырость, от которой промокают кроссовки. Для меня — это целая планета. Тяжёлая линза из чистейшего хрусталя. Если подлететь совсем близко, можно увидеть в ней перевёрнутый лес, плывущие облака и ваше собственное гигантское лицо, искажённое испугом перед размером этого мира. Внутри капли есть свои течения, свои штормы; когда она срывается вниз, это падение целой Атлантиды, занимающее три удара моего сердца.

А запахи? Вы потеряли обоняние, променяв его на бетон и пластик. Вы идёте по лугу и думаете: «Пахнет свежескошенной травой». Грубияны. Вы слышите лишь смерть растений.
Я же читаю луг как открытую книгу. Вот здесь пролетела соседка Мэлль — остался шлейф дешёвого коричного мыла (опять воровала его у людей в ванной). А вот тут, под листом подорожника, спит жук-олень, и от него несёт застарелым потом, дубовой корой и лёгкой паникой — ему снятся ваши неуклюжие ботинки. Воздух для меня состоит из нитей. Шершавая нить страха мыши. Сладкая, тягучая нить нектара клевера. Горькая, электрическая нить озона после грозы, по которой так приятно скользить крыльями, собирая статику на усики.

Ваше время — это тиран с секундомером. Оно гонит вас по утрам, заставляет смотреть на экраны и считать цифры. Ваше время плоское, оно давит сверху.
Моё время — вязкое. Когда вы моргаете, я успеваю прожить маленькую жизнь. Я могу трижды облететь вокруг вашей слезы, пока она катится по щеке. Я вижу, как распускается бутон — не за день, а за вздох. Лепестки разворачиваются медленно, со скрипом старого пергамента, обнажая влажную, пульсирующую сердцевину. Для вас закат — это смена цвета в приложении погоды. Для меня это осязаемый процесс: воздух густеет, становится золотым сиропом, а тени вытягиваются, превращаясь из синих лисиц в чёрных драконов, заползающих в пещеры корней.

И свет. О, этот ваш электрический свет! Эти слепящие лампы дневного света, которые делают лица мертвенно-серыми. Вы сами живёте в вечных сумерках собственных кухонь.
Настоящий свет живёт в лесу. Он дробится сквозь кроны лип миллионами лезвий. Он танцует. Солнечный луч для нас — это река, полная золотой пыли. Купаться в нём — всё равно что нырять в расплавленное счастье. Лунный свет холодный и колкий, он сделан из игл, им хорошо чинить порванные паутинки или зашивать душевные раны спящим детям.

Мы видим то, чего не видите вы. Ниточки судьбы, которыми привязаны к людям их домашние коты. Радужную плесень на забытом апельсине в углу — это целый мегаполис для микробов, мы облетаем его стороной, зажимая носы. Мы видим музыку. Когда вы играете на скрипке, мы не слышим только звук — мы видим, как рвётся фиолетовый шёлк воздуха, и ловим эти лоскуты, чтобы укрывать ими своих куколок.

Зачем я вам это рассказываю? Ведь завтра утром вы снова наденете свои глухие латы-обувь, возьмёте телефон-меч и пойдёте рубить головы одуванчикам на своём пути.
Но иногда... Иногда кто-то из вас останавливается посреди тротуара. Смотрит наверх, прищурившись. И делает вдох. Глубокий, настоящий, пахнущий дождём и асфальтом. В этот момент ваши глаза становятся чуть-чуть похожими на наши. Пузырь вашего огромного, важного мира истончается.
И если вы замерли достаточно надолго, вы можете почувствовать лёгкое касание моих крыльев прямо между бровями. Как поцелуй. Как напоминание:
Смотри внимательнее. Весь твой сад — это джунгли. Каждая лужа — океан. А ты сам — спящий великан, которому снится, что он очень занят.