Мир глазами феи. Хроники пыльцы

Вы слышите звон в ушах, когда вокруг тихо? Вы списываете это на давление или усталость. Но иногда — только иногда — этот звук издаём мы. Это хрустальный смех над вашей серьёзностью.
Для вас мир начинается с подошв ваших ботинок и заканчивается высотой полёта дрона. Для меня земля — это бескрайний океан стволов и листьев, а небо — всего лишь потолок, который можно проткнуть пальцем, если найти правильную щель в облаках.
Анатомия лужи
Вы обходите лужи, чтобы не промочить ноги. Я использую их как порталы.
Обычная дождевая лужа у вашего порога для меня — это жидкое зеркало иного измерения. Если нырнуть под тёмную плёнку нефтяного пятна (которое вы считаете грязью), там, в глубине, живёт подводный народец инфузорий. Их дворцы построены из опавших сигаретных окурков, которые для них кажутся колоннами из слоновой кости. Там идёт вечная война света и тени. Когда вы бросаете туда камень, для вас это просто всплеск. Для нас — землетрясение, цунами, разрушающее целые цивилизации туфелькой к туфельке. Мы кричим вам беззвучные проклятия, отряхивая свои платья из паутины, пока ваш «безобидный» камушек всё ещё пускает круги по нашей Атлантиде.
Симфония запахов
Ваш нос мёртв. Простите за прямоту, но это правда. Вы чувствуете духи — спирт и химию.
Я же читаю воздух пальцами крыльев. Воздух слоистый. У самой земли он пахнет тревогой червей и сладким разложением прошлогодних яблок. Чуть выше — резкий, электрический озон проводов. А на уровне крон лип... о, это главная площадь нашего города! Там висит золотая взвесь пыльцы. Она густая, её можно пить, как суп. Вдыхать её — всё равно что читать утреннюю газету сплетен: вот здесь пролетела старая дева-нимфа (запах валерианы и истерики), а тут прошёл молодой сатир (терпкий мускус, хвоя и дерзость). Каждый аромат имеет цвет и вес. Ваша тоска пахнет мокрой шерстью пальто. Ваша радость пахнет раскалённым металлом и жжёным сахаром.
Опасность великанов
Мы не боимся птиц. Птица предсказуема: она быстрая, голодная, у неё есть цель.
Настоящий ужас мира — это ваша праздность. Человек, стоящий без дела. Особенно ребёнок. Он может замереть посреди поляны, и его огромная тень накроет пол-леса. Его палец, размером со ствол молодой берёзы, начинает медленно-медленно опускаться прямо на тебя. Время растягивается, превращаясь в тягучую смолу. Сердце колотится где-то в горле. Ты видишь каждую линию судьбы на этой гигантской ладони, каждый волосок, похожий на копьё. И ты молишься древним богам корней, чтобы ему стало скучно. Обычно помогает. Великан зевает, демонстрируя пещеру рта, влажную и смердящую, и уходит искать свой мяч, оставляя после себя выжженную траву и наш коллективный вздох облегчения.
Магия прикосновений
Зачем мы вообще вступаем с вами в контакт? Зачем заставляем находить монеты или завязываем узелки на гривах лошадей?
Потому что ваше тело помнит больше, чем ваш разум.
Когда я касаюсь крылом вашей щеки во сне, вы думаете, что это мотылёк. Но на самом деле я передаю вам шифр. Кусочек чистой радости бытия. Утренней росы. Того ощущения, когда солнце касается закрытых век. Люди созданы из грубой глины, они забыли, как летать. Поэтому мы оставляем им зудящие напоминания — укусы комаров, которые заставляют почесаться и проснуться, или мурашки от внезапного сквозняка. Это наши послания: «Эй, глиняный. Проснись. Чувствуешь? Воздух живой. Он движется».
Ночь для вас — это выключенный свет.
Ночь для меня — это время работы. Луна льёт расплавленное серебро в долины между корнями. Звёзды осыпаются вниз серебряной пылью, которую нужно успеть собрать до рассвета, иначе она испарится. Мы плетём нити сновидений, связывая ваши разорванные за день нервы.
А утром, когда первый луч бьёт в окно, мы рассыпаемся на молекулы, становимся невидимыми.
И только тот самый странный сон про полёты остаётся в вашей голове. Спи спокойно, великан. Я уже плету тебе завтрашний.