Настоящая семья

Рассказ-сказка.

Настроение у Сергея и так было подавленное, а тут ещё декабрь, словно насмехаясь над всеми его проблемами, выдал промозглую снежную погоду. Ветер с мокрым снегом неприятно бил по лицу, пытаясь пробраться через старый пуховик к телу мужчины. Сергей левой рукой постоянно прикрывал ворот куртки от холода, потому что шарф он принципиально не носил. А за его правую руку держалась дочка Юлечка, укутанная со всей мужской старательностью, как драгоценная ваза. Дежурная нянечка из детского сада опять смотрела на него косо, помня, что папа часто задерживается на работе. Но упрёка уже не высказывала. Все воспитатели знали, что Плотникова Юля маму потеряла из-за болезни и папа один воспитывает дочурку.

Ветер предпринял очередную попытку сбить их с ног, и на этот раз ему это удалось. Юля вскрикнула, теряя равновесие, но Серёга не дал дочке упасть, подтягивая её вверх и подбадривая:

— Ты чего? Опять решила чебурахнуться?

— Пап, я не специально! — раздался приглушённый шарфом голос дочки. — Просто я лёгкая…

— А я говорил тебе — кушать больше надо. Воспитательница постоянно жалуется, что ты плохо кушаешь.

— Я ем, сколько в меня влезает, а сегодня опять давали манную кашу с комочками. Ты же знаешь, я такую не люблю. Вот если бы пиццу нам дали…

— М-да… от пиццы я бы сейчас и сам не отказался, — пробурчал недовольно Плотников, сворачивая в переулок и прислушиваясь к голодному бурчанию в животе. Здесь ветер дул уже не так сильно, и идти стало легче, но грызущие душу проблемы никуда не делись.

Казалось бы — сегодня пятница, конец рабочей недели, двадцать пятое декабря. Европейцы отмечают Рождество, да и в России скоро Новый год, а радости нет. За квартиру Плотников не платил уже два месяца, и новые счета прислали с набежавшими пенями. Шеф опять задерживал зарплату, ссылаясь на отсутствие денег и клятвенно обещая, что перед новогодними праздниками выплатит все долги до копеечки. Но эту песню сотрудники строительной фирмы слышали каждый год. Нет… деньги им выдавали, но редко когда полностью. Зимой заказов на строительные работы почти не было, да ещё и клиенты задерживали выплаты. Денег на карте Сергея и наличных в карманах оставалось лишь на продукты, да и то — на самое необходимое, без излишеств. А у Юли завтра день рождения — ровно шесть лет, а он так подарка и не купил.

— Пап, смотри! — голос дочки оторвал мужчину от тревожных мыслей. — Магазин у нас здесь новый открылся: «Кра-сный дра-кон»!

Плотников поднял голову и удивлённо застыл на месте. В торце старой пятиэтажки, где ранее располагался магазин автозапчастей, уже долгое время не было арендатора. А сейчас над покрашенными в красный цвет дверями красовалась яркая вывеска с китайскими иероглифами и дублирующим названием «Красный дракон». В центре плаката был нарисован тот самый дракон, свернувшийся клубком. Над входом появился козырёк, по бокам которого, колыхаясь на ветру, свисали китайские фонарики.

— Давай зайдём, посмотрим? — потянула за руку Сергея дочка. Она уже умела читать, и название магазина заинтересовало ребёнка. — Может, там драконы продаются? Купим себе одного! Пошли, пап!

— Вот только драконов нам в доме и не хватало, — продолжал бурчать Плотников, нехотя поддаваясь натиску. — Юль, здесь, скорее всего, лекарства продают или чай.

— А может, и драконов, — не унималась дочурка, продолжая тянуть отца к дверям. — Ну, если их там нет, то хоть погреемся немного.

До дома им нужно было идти ещё пару кварталов, и предложение погреться папа охотно принял. Внутри «Красного дракона» оказалось неожиданно уютно и, главное, тепло. Сухой, пряный воздух с нотками корицы, имбиря и чего-то сладковато-цветочного окутал их с порога, заставляя забыть о декабрьской промозглости. Помещение, каким ранее помнил его Сергей, было скромного размера, но обилие зеркал в резных деревянных рамах зрительно расширяло пространство. Вдоль стен тянулись стеллажи из тёмного дерева, до самого верха уставленные яркими коробочками, баночками с загадочными надписями и пакетами с травами. С потолка свисали пучки сухих растений, а в воздухе витал тонкий, почти неуловимый аромат благовоний, смешанный с запахом старой бумаги и сандала.

Плотников огляделся. Здесь не имелось привычных китайских безделушек вроде фарфоровых статуэток или вееров. Вместо этого его взгляд привлекли стеклянные банки с разноцветными чаями, муляжи целебных корней, похожих на причудливых зверей, и небольшие глиняные сосуды, туго закупоренные воском. На одном из стеллажей аккуратной стопкой лежали шёлковые мешочки с вышитыми иероглифами, а рядом стояла ступка с пестиком — явно не для декора.

Из глубины магазина, откуда доносился едва слышный звон колокольчиков, к ним практически бесшумно выскользнула продавщица. Сергей на миг обомлел. Девушка была невысокой, стройной, с гладкими чёрными волосами, собранными в высокий пучок, из которого торчали две длинные шпильки с подвесками в виде крошечных бабочек. На ней было тёмно-синее платье-халат, расшитое золотыми нитями и с широкими рукавами, — явно не современная одежда, а что-то стилизованное под древний наряд. Но больше всего Плотникова поразило лицо китаянки. Тонкие, изящные черты, скулы и чуть раскосый разрез глаз — казалось, эта продавщица сошла с полотна старого мастера. Однако её глаза… оказались неожиданно большими для такой миниатюрной фигурки. Тёмно-карие, почти чёрные, с мягким бархатистым блеском. Девушка смотрела на покупателей открыто и чуть насмешливо, будто знала о них что-то, чего не знали они сами.

— Добрый вечер, — произнесла продавщица, и голос её оказался низким и мелодичным, как струна. Говорила она на чистейшем русском, и лишь едва заметное, почти неуловимое пение в конце фраз выдавало нерусское происхождение. — Проходите, мужчина, не стесняйтесь. На улице сегодня ветрено, а у вас маленькая леди совсем замёрзла.

Юля, которая до этого робко пряталась за спиной отца, услышав обращение, тут же выглянула. Продавщица улыбнулась, и улыбка её была такой тёплой, что девочка мгновенно шагнула вперёд.

— А у вас правда есть в продаже драконы? — звонко поинтересовалась дочка, оттягивая вниз шарф и тыкая пальцем в вывеску за окном. — Настоящие и огнедышащие?

Девушка тихо и музыкально рассмеялась:

— Огнедышащие, к сожалению, не продаются, маленькая госпожа. Они слишком своенравны и огромны в размерах. — Продавщица хитро прищурила один свой большой глаз. — Но я могу предложить тебе дракончика поменьше.

Юля захлопала в ладоши, снимая капюшон куртки. Шарф сбился ей на плечи, обнажив раскрасневшиеся от тепла щёки.

— А какого? Маленького, как я? А он умеет летать? — засыпала дочка вопросами, подпрыгивая на месте.

Продавщица, которую, как уже успел прочитать на бейджике Сергей, звали Мэй, загадочно улыбнулась и поднесла палец к губам:

— Тише, маленькая госпожа, а то вы их разбудите.

Она грациозно, почти танцующей походкой, прошла к дальней стене, где между двумя высокими стеллажами висела тяжёлая бархатная занавеска цвета воронова крыла, расшитая серебряными нитями, изображающими языки пламени. Мэй взялась за край ткани и, словно фокусник, готовящий зрителей к чуду, театрально потянула её в сторону.

— Прошу! — провозгласила китаянка.

Юля с папой ахнули одновременно. За занавеской обнаружилась глубокая ниша, и в ней, подсвеченный мягким золотистым светом, стоял игровой автомат. Но это был не тот бездушный шумный агрегат, что встречаются в торговых центрах. Китайский аналог неизвестный мастер сделал из тёмного полированного дерева, с резными ножками и медными накладками. Вместо привычного стеклянного купола верхняя часть представляла собой аккуратный сундук с прозрачной стенкой, за которой виднелась целая пещера: искусственные камни, крошечные светящиеся грибы и, главное, груда маленьких фигурок — больше десятка дракончиков размером с мужскую ладонь. Они были навалены друг на друга в живописном беспорядке, словно только что уснули после сытного обеда. Каждый выглядел уникально: один изумрудно-зелёный с золотистым гребешком, другой небесно-голубой с серебряной чешуёй, третий — багряный, как закат, с крошечными рожками. У всех были закрыты глаза, а крошечные бока мирно вздымались, будто они и правда дышали во сне. В центре композиции возвышался малиновый дракончик с лапками, сложенными под головой, как у спящего котёнка.

Юля прижалась носом к стеклу, которое от её дыхания начало запотевать.

— Пап… — выдохнула она, и голос её дрожал от восторга. — Дракончики… как настоящие!

Сергей наклонился, разглядывая игрушки. Детали были проработаны с невероятной точностью: каждая чешуйка, каждый завиток хвоста, даже крошечные реснички на сомкнутых веках. Но главное — казалось, что фигурки не пластмассовые, а словно выточены из камня или кости, и на ощупь они, наверное, были тёплыми.

— Конечно, настоящие, — спокойно, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся, пояснила Мэй, склонив голову к плечу. Её тёмные волосы скользнули вперёд, и бабочки на шпильках снова звякнули. — Просто детки недавно поели. — Она доверительно понизила голос: — Мы кормим их росяной пыльцой и лунным светом. Сейчас они спят.

— После еды поспать — это святое, — хмыкнул Сергей, но в голосе его не было прежней хмурости. Он сам с интересом разглядывал механизм автомата. Внизу, под стеклянной пещерой, находилась панель управления. Два джойстика, похожие на штурвалы старинного корабля, и одна большая красная кнопка, по бокам которой горели маленькие лампочки. Рядом с джойстиками виднелась щель для монет и надпись: «Жетон — 50 рублей». Надпись была сделана на русском, китайском и ещё каком-то языке с вьющимися значками.

— Пять-де-сят руб-лей, — прочитала по слогам Юля, гордясь своим умением. В её группе пока никто не умел читать. — Папа! Всего пятьдесят рублей! Я могу попробовать? Я хочу!

Она развернулась к отцу, и в её больших зелёных глазах, таких похожих на глаза покойной матери, стояли слёзы восторга и отчаяния одновременно. Дочка тянула Сергея за руку, подпрыгивая от нетерпения:

— Ну па-а-ап! Ну пожалуйста! Ты же видел, какой там малиновый! Он на меня посмотрел! Дракончик хотел, чтобы я его забрала!

Сергей по привычке полез в карман, и внутри всё сжалось. Пятьдесят рублей — это буханка хлеба, пачка макарон или мороженое. Юлька завтракает кашей, а если они купят этот дурацкий жетон, то, скорее всего, просто потеряют деньги. Плотников не верил в эти автоматы. Все они устроены так, чтобы рука-захват разжималась в последний момент. Он видел это сотню раз в супермаркетах.

— Юль, пойми, это лотерея, — мягко, но твёрдо начал говорить он, опускаясь на корточки перед дочкой. — Тут нужно везение. Мы можем потратить деньги, а дракончик не поймается. Лучше я куплю тебе потом…

— Нет! — голос Юли предательски дрогнул, и она шмыгнула носом. — Нет! Я хочу именно этого! Я сама! Я сумею! Пап, у меня завтра день рождения! А вдруг он мой? — дочка ткнула пальцем в стекло, туда, где спал малиновый дракончик. — Вдруг он ждёт именно меня?!

Мэй неподвижно стояла в стороне, скрестив руки в широких рукавах, и с лёгкой понимающей улыбкой наблюдала за ними. Её большие чёрные глаза перебегали с отца на дочь, и в них читалось то ли сочувствие, то ли знание того, что всё сейчас решится.

— Знаете, — тихо произнесла она, обращаясь к Сергею, — этот автомат у нас необычный. Он не берёт деньги за неудачу. — Она подошла ближе и с загадочным видом заглянула мужчине в глаза. — Если вы не поймаете дракончика, я верну вам деньги за жетон. Слово хранительницы.

Плотников удивлённо вскинул бровь:

— Странная у вас политика. Вы так разоритесь.

— Мы не разоряемся, — улыбнулась Мэй, и в её улыбке мелькнуло что-то древнее. — Мы даём шанс. Особенно детям в канун их чуда. Ну же?

Она слегка подтолкнула Сергея в плечо — жест был таким лёгким и доверительным, что Плотников вдруг почувствовал, как в груди оттаивает ещё один комочек холода. Он выдохнул, достал из внутреннего кармана мятую купюру в пятьдесят рублей и протянул её продавщице. Та с поклоном приняла деньги и с очередным поклоном выдала жетон мужчине.

— Держи, доча, — сказал он, протягивая монетку дочке. — Но только одна попытка. Ладно? Если не получится, ничего страшного не случится, договорились?

— Договорились! — закивала Юля, и в одно мгновение её слёзы высохли. Она схватила жетон, подбежала к автомату и с размаху опустила его в щель. Аппарат загудел, засветился мягким салатовым светом, и внутри пещеры, где спали дракончики, зажглась маленькая звёздочка, осветившая всю груду игрушек. Джойстики автоматически подались вперёд, приглашая ребёнка к управлению. Юля серьёзно нахмурилась, высунула кончик языка от усердия и взялась за рукоятки. Её маленькие пальчики неуверенно повернули левый джойстик. Рука-захват, похожая на клешню из полированной бронзы, дёрнулась и поползла влево.

— Спокойнее, маленькая госпожа, — шепнула Мэй, наклоняясь к девочке. — Не торопитесь. Вы должны не просто поймать, вы должны выбрать того, кто позвал вас. Почувствуйте его.

Юля закусила губу. Она передвинула механическую руку вправо, затем чуть вперёд. Клешня замерла прямо над грудой дракончиков, где малиновый лежал под двумя другими — голубым и зелёным.

— Вижу тебя, — прошептала девочка, не отрывая глаз от стекла. — Я вижу твой хвост.

Она нажала на красную кнопку. Механизм со звоном и скрежетом пришёл в движение. Бронзовая клешня с щелчком раскрылась и начала опускаться вниз, прямо к разноцветной груде. Сергей тоже затаил дыхание. Он понимал, что это просто игрушки и механика, но в этот миг, среди пряного запаха трав и мягкого света, ему казалось, что он смотрит не в игровой автомат, а в какой-то древний колодец судьбы.

Клешня коснулась чешуйчатой спинки малинового дракончика, зацепилась за изгиб его хвоста и, словно живая, сомкнулась. Но вместе с ней она зацепила и зелёного, который лежал сверху. Рука дёрнулась, попыталась подняться, но механизм жалобно заскрипел — груз был слишком тяжёл.

— Пап, она роняет! — вскрикнула Юля, вцепившись в бездушные джойстики.

И тут в тишине магазина раздался едва слышный звон колокольчиков. Мэй, стоящая сзади, чуть заметно шевельнула пальцами, словно поправила невидимую струну. Автомат вдруг издал мелодичный переливчатый звук, и бронзовая клешня, вместо того чтобы разжаться, как это обычно бывало в подобных аппаратах, с удивительной лёгкостью и грацией подняла вверх обоих дракончиков — малинового и зелёного! Они держались друг за друга, словно обнявшись во сне. Клешня плавно переместилась к лотку выдачи и с тихим «чвяк» разжалась. Два дракончика с мягким стуком упали в пластиковую чашу.

Юля, не веря своим глазам, открыла рот. А потом завизжала от восторга, подпрыгнула и бросилась к отцу, обнимая его за шею:

— Папа! Папа! Я поймала двух! Я сама! Они мои!

Сергей обалдело смотрел на лоток. Два дракончика, немного вибрирующие, лежали в чаше. Зелёный был чуть меньше, а малиновый, которого так хотела Юля, мягко поблёскивал в свете ламп.

Мэй улыбнулась, приложив руку к груди, и церемонно поклонилась:

— Видишь, маленькая госпожа? Иногда желание само находит тебя. Как видно, твой дракон не хотел расставаться со своим братом. Они теперь будут с тобой. Берегите их.

Дочка бережно, как самое дорогое сокровище, взяла обоих дракончиков в руки, прижимая их к себе. Глаза у неё сияли. Сергей же, глядя на счастливое лицо дочери, вдруг понял, что пятьдесят рублей, которые он так боялся потратить, стали самым лучшим вложением в жизни. И впервые за последние недели его сердце наполнилось лёгкостью и верой в то, что, может быть, завтрашний день и правда принесёт что-то чудесное.

А когда они с дочкой вернулись домой, Сергей продолжал крутить в памяти последующий разговор с Мэй. Продавщица принесла для них небольшую утеплённую сумку-переноску, предложив разместить в ней приобретённых драконов. Сергей внутренне напрягся, интересуясь, сколько стоит такая сумка, но Мэй его успокоила, что выдаёт багаж временно, мол, потом он его ей вернёт: «На улице холодно, а драконы — теплолюбивые животные», — пояснила она. Причём девушка произнесла это так, будто звери на самом деле были настоящими, а не игрушечными.

И пока Юля заботливо устраивала внутри сумки своих зверей, Мэй завела вроде как обыденный разговор с Плотниковым, интересуясь, а где же мама такой очаровательной госпожи. Сергей, сам того не ожидая, рассказал о том, как потерял супругу и что сейчас он один воспитывает дочурку. Пожаловался, что зарплату задерживают и что он почти отчаялся отыскать к утру подарок, а тут такая удача с драконами. Мэй слушала внимательно, параллельно насыпая разноцветные порошки по баночкам, и сочувствовала в нужных местах. А потом протянула две склянки Юле, сообщив, что внутри еда для зверей и кормить их нужно рано утром по одной чайной ложке смеси до самого Нового года. Лишь потом драконы смогут есть обычные продукты: мясо, рыбу, овощи и фрукты. Дочка слушала продавщицу очень внимательно, а потом даже обняла её в благодарность, как когда-то обнимала маму. Мэй передала в подарок и небольшой пакетик с чаем для папы, объясняя, что этот напиток снимает тревожность и улучшает сон. А когда Сергей стал отказываться, она мило улыбнулась и пояснила, что чай дарит в рекламных целях: если клиентам он понравится, они будут знать, где приобрести ещё.

Но больше всего Плотникова зацепила финальная фраза продавщицы, сказанная перед их уходом. Мэй, по-матерински поправив на девочке капюшон, загадочно пояснила:

— Маленькая госпожа, а теперь самый главный для тебя секрет. Ты пока не давай имена дракошкам. Называй их по цвету. Ведь они не простые, а волшебные звери. И если в новогоднюю ночь загадать желание или озвучить мечту, оно обязательно исполнится.

— Даже самое-самое?

— Да, но ты должна понимать, что за всё приходится платить. Даже за желания. Драконы его исполнят, но потом исчезнут. Поэтому сама решай, стоит ли того твоё желание. А теперь иди.

Сергей не придал значения странному совету Мэй. Ну подумаешь, не давать имена игрушкам до Нового года. Детская фантазия и восточные причуды. Он был слишком уставшим и одновременно довольным оттого, что Юля наконец-то счастлива, чтобы вникать в тонкости драконьего этикета.

Вечером, после ужина, он пил чай, подаренный Мэй. Напиток оказался удивительным: с лёгкой горчинкой, медовым послевкусием и каким-то неуловимым запахом летних трав. Сергей почувствовал, как напряжение в плечах начало отпускать, а мысли перестали метаться, как загнанные звери. Юля, наскоро перекусив, тут же убежала в свою комнату играть с драконами. А когда Плотников, помыв посуду и убрав со стола, проходил мимо детской, то услышал, как дочка что-то рассказывает игрушкам. Любопытство не дало ему пройти мимо, и Сергей заглянул в щёлку неплотно прикрытой двери.

Юля сидела на своей кровати, поджав под себя ноги. Перед ней лежал старый, потёртый альбом с фотографиями — тот самый, который они с мамой собирали вместе. Девочка держала на коленях обоих дракончиков — малинового и зелёного. Они сидели рядком, и Сергею казалось, что игрушки слушают её.

— …А это мы на море, — рассказывала дочка, переворачивая страницу. — Мама тогда смеялась, потому что я испугалась волны, а она сказала: «Не бойся, моя лапочка, я рядом». — Юля шмыгнула носом, но не заплакала. — Мама всегда была рядом… пока не ушла.

Она взяла малинового дракончика, поднесла к фотографии, где её мама — красивая светловолосая женщина с такими же зелёными глазами, как у Юли, — обнимала её на песчаном пляже.

— Вот, сестрёнка, познакомься. Это моя мама. Её звали… — дочка запнулась, и голос дрогнул, — Аней. Она была самой лучшей и готовила такие вкусные блинчики! И ещё пела на ночь. А теперь… только папа, но он не поёт, а рассказывает сказки. И он много работает и устаёт, — девочка погладила малинового по головке. — А я скучаю. Так скучаю, что иногда аж живот болит.

Сергей увидел, что зелёный дракончик лежит у дочки на коленях. И мужчине вдруг показалось, что игрушка… пошевелилась. Хотя… нет. Это просто отражение света от настольной лампы.

— Ты, братик, тоже слушай меня, — обратилась Юля к зелёному. — Я вам всё расскажу. Чтобы вы знали, какая у меня была мама. И если вы правда волшебные… — дочка задумалась, прикусив губу, — то, может, сделаете так, чтобы папа больше не грустил? А то он по ночам сидит на кухне и смотрит в одну точку. Я видела много раз…

Сергей отпрянул от двери, прижавшись спиной к стене. Горло резко сдавило. Он постоял так несколько секунд, сглатывая комок, а потом услышал, как Юля снова заговорила, уже веселее:

— А это мы с папой лепили снеговика! Видите, какой смешной? У него нос из морковки, а глаза из камешков. Папа говорил, что снеговик — это замороженный дракон. Но он был холодный, а вы тёплые…

Сергей тихо отошёл от двери и прошёл на кухню. Он сел за стол, уставившись в стену, и почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Плотников думал, что скрывает свою тоску, что Юля слишком мала, чтобы замечать, как он страдает. Но она всё видела и понимала.

…

Суббота началась с того, что телефон Сергея завибрировал, высвечивая уведомление от банка. Он открыл сообщение и не поверил своим глазам: на карту поступил перевод от Андрея Жукова, старого друга, который год назад занял у него приличную сумму и всё никак не мог отдать. Сумма была даже больше, чем он занимал, — друг приложил проценты и пространное извинение: «Братан, прости, что так долго. Это всё с процентами, не вздумай отказываться. С наступающим!»

Сергей выдохнул. Денег было достаточно, чтобы не только купить подарки и накрыть стол, но и закрыть долги за квартиру. День рождения Юли получился светлым, домашним и тёплым. Они пригласили двух её подружек из соседнего подъезда, напекли блинов по маминому рецепту и заказали пиццу с соками. Сергей, к своей неожиданной радости, чувствовал себя почти счастливым. Юля сияла, крутилась перед зеркалом в новом платье, а дракончики сидели на почётном месте среди подарков, словно наблюдая за происходящим.

А в понедельник, когда Сергей поздно забирал Юлю из садика, они снова зашли в «Красный дракон». Тем более был вроде как подходящий повод — вернуть сумку-переноску. Декабрьское небо темнело рано, на улице уже зажглись фонари, а Мэй к их приходу уже закрывала магазин. Плотников было расстроился, но девушка, улыбнувшись им обоим, попросила:

— Сергей, вы не могли бы проводить меня до метро? Сегодня закрываюсь раньше, нужно встретить родственников. А сумку, если вам нетрудно, в следующий раз занесёте.

Плотников не возражал. Втроём они пошли по освещённым вечерним улицам, и Юля взахлёб рассказывала Мэй, как кормила драконов цветными порошками, как они «оживали» по ночам и как она учила их танцевать.

— Они такие смешные! — щебетала девочка. — Я кладу их на подушку, а утром они всегда оказываются в разных позах. Вот малиновая вчера лежала на спине, а её братик упёрся носом в стенку!

Мэй слушала и посмеивалась, а Сергей украдкой поглядывал на неё. В свете уличных фонарей лицо девушки казалось ещё более загадочным, большие глаза мерцали, а на губах играла лёгкая понимающая улыбка.

— Ты хорошо заботишься о них, маленькая госпожа, — обняла на прощание Мэй дочку. — Я чувствую, что они счастливы.

Сергей не заметил, как день за днём, по дороге из садика, они начали заходить в «Красного дракона» уже по привычке. Сначала — вернуть сумку. Потом — купить ещё какой-нибудь чудо-чай или просто поинтересоваться, как идут дела. Плотников ловил себя на мысли, что ему нравится смотреть, как Мэй ловко раскладывает травы, как она смеётся над Юлиными историями и как по-особенному, ласково, гладит его дочку по голове.

Китаянка нравилась ему. И, кажется, это было взаимно. Взгляд Мэй, когда она смотрела на Сергея, становился мягче, а в голосе появлялась та самая тёплая нотка, которую он слышал в голосе Юлиной матери много лет назад. Да и с появлением в их доме дракончиков жизнь стала налаживаться. Шеф, как и обещал, перед праздниками выплатил всю зарплату и даже выдал премию. Плотников закрыл все долги и впервые за долгое время вздохнул спокойно.

И вот тридцать первого декабря он решился на серьёзный шаг. Они снова с дочкой стояли у прилавка «Красного дракона», и Сергей, собираясь с духом, спросил:

— Мэй, а вы… кхм, точнее, мы с Юлей хотели пригласить вас встретить Новый год вместе. Ну, по-семейному. Оливье, мандарины… ёлка. Мы всё сами приготовили.

Китаянка улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень сожаления.

— Сергей, мне очень приятно, правда. Но я обещала встретить праздник с семьёй, — она чуть наклонила голову, поправляя шпильку с бабочкой. — Ко мне приехали бабушка и дедушка из Китая. Старшие родственники — это святое. Но… — она подняла на него свои большие глаза, — после праздников, если вы не передумаете, я с радостью приду к вам. Просто в гости.

Плотников почувствовал, как внутри потеплело. Даже отказ не показался обидным. Девушка свободна, она просто встречает Новый год с родными — и это правильно.

— Договорились, — кивнул он, стараясь скрыть радость. — Мы будем ждать.

Юля, которая всё это время держалась за руку девушки, вдруг подняла на продавщицу серьёзные глаза:

— Мэй, а если я загадаю своё самое-самое желание под Новый год, оно точно исполнится?

— Если очень сильно верить, — ответила Мэй, и в голосе её снова зазвучала загадочная нотка, — то да. Но ты помнишь, что может произойти?

Юля крепко прижалась к китаянке и ничего не ответила.

…

Новогодняя ночь выдалась морозной, с хрустящим под ногами снегом. Они с Юлей нарядили ёлку — пусть и небогато, зато душевно: старые игрушки, дождик и несколько новых шаров. Сергей приготовил ужин, зажёг свечи, и они сели вдвоём перед телевизором, где уже гремел праздничный концерт.

— Ну что, дочка, загадывай желание, — предложил Сергей, когда куранты начали бить двенадцать. — Только вслух не говори, а то не сбудется.

Юля зажмурилась, крепко-крепко сжала в руках малинового и зелёного дракончиков и что-то прошептала одними губами. Сергей не слышал, но почему-то ему показалось, что дочка говорила: «Хочу, чтобы у меня опять была мама. Такая, как Мэй».

Сергей вздохнул, погладил её по голове и тоже загадал желание: «Пусть дочка будет счастлива, а у нас в семье всё наладится».

Они легли спать далеко за полночь. Юля уснула, обнимая любимых дракончиков, а Сергей долго ворочался, прислушиваясь к новогодней тишине. А утром его разбудил настойчивый звонок в дверь.

— Кого в такую рань к нам несёт? — недовольно пробурчал он, натягивая спортивные штаны и футболку, после чего открыл дверь.

На пороге в белой пушистой шубке стояла китаянка — с румяными от мороза щеками и смеющимися большими глазами. Из-за спины Сергея вылетела сонная, но мгновенно проснувшаяся Юля:

— Мэй! Ты пришла! Я знала! Я знала, что моё желание сбудется! Ведь мои дракончики исчезли!

Мэй рассмеялась, развела руки в стороны, и Юля нырнула в её объятия, как будто делала это тысячу раз.

— С Новым годом, маленькая госпожа, — произнесла девушка, целуя девочку в макушку.

Сергей стоял растерянный, пытаясь собраться с мыслями. Он не ожидал её увидеть так рано.

— Мэй, проходи… я сейчас чайник поставлю…

— Подожди, — китаянка остановила его взглядом, а потом, загадочно улыбнувшись, расстегнула шубку.

Плотников обомлел. На груди девушки, вцепившись коготками в белую ткань свитера, сидели два дочкиных дракончика! Только теперь они… двигались. Малиновый зевнул, показав крошечный раздвоенный язык, и хлопнул перепончатыми крыльями. А зелёный встрепенулся, стряхивая с себя остатки сна, и взлетел в воздух, описывая круг над прихожей.

— Да ладно? — не поверил в происходящее Плотников. — Это розыгрыш? Или игрушки на радиоуправлении?

Дракончики, услышав мужской голос, перелетели к Сергею, устраиваясь на его плечах. Мужчина чувствовал их маленькие коготки, тепло от чешуйчатых телец и лёгкую вибрацию, будто внутри зверьков бились крошечные сердечки.

— Ну что, сестрёнка, — раздался вдруг тоненький, похожий на звон колокольчика голосок, и зелёный дракончик повернул голову к малиновому, — может, пора рассказать ему, что мы настоящие?

Малиновый прильнул к щеке Сергея и мягко потёрся о неё чешуйчатой мордочкой. Потом повернул голову и посмотрел на Плотникова своими янтарными глазками.

— Думаю, он уже и сам догадался, — ответила она голосом, похожим на шёпот ветра. — Правда, папочка?

Сергей открыл рот. Слова застряли где-то в горле. Он перевёл взгляд с драконов на Юлю, которая восторженно хлопала в ладоши, и на Мэй, которая стояла на пороге, держа в руках шубку, с улыбкой до ушей.

— Что… происходит? — выдавил Плотников наконец.

— Ничего такого, просто ваши желания исполняются. Игрушки исчезли, как я и предупреждала. А эти дракончики всегда были настоящими. Просто им нужно было время, чтобы окончательно проснуться. И ещё… Юлина вера.

Дочка уже забыла про драконов. Она стояла, вцепившись в рукав шубки Мэй, и смотрела на неё с таким счастьем, от которого у Сергея сжалось сердце.

— Мэй, — звонко, на всю квартиру, спросила девочка, — а ты теперь с нами навсегда?

Китаянка опустилась на корточки, оказавшись на одном уровне с дочкой. Она убрала прядь волос с лица девочки и посмотрела ей прямо в глаза.

— Твоё желание исполнилось, маленькая госпожа, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Драконы сделали своё дело. Их магия перешла в нас троих. Они теперь просто… домашние питомцы. Только с крыльями и даром речи.

Два дракончика радостно взлетели в воздух, пронзительно свистнули и закружились над ёлкой, которая вдруг засветилась и заискрилась всеми огнями, хотя никто её не включал.

— Пап, — повернулась к нему Юля, сияя счастьем, — у нас теперь самая настоящая семья, да?

Сергей перевёл взгляд с дочери на Мэй, которая стояла и улыбалась, прижимая к себе Юлю. На драконов, которые резвились под потолком, оставляя за собой шлейф крошечных искр. На ёлку, которая будто взорвалась праздничным светом.

И он понял — чудеса всё-таки существуют. Просто для них нужно иметь сердце, открытое вере. А у его дочери, маленькой, но такой мудрой, оно было огромным.

— Да, милая! У нас самая настоящая семья! — сказал он, наконец улыбнувшись широко и свободно. — И сейчас мы все будем завтракать и пить чай. С драконами и нашей семьёй...

От автора: Другие рассказы и романы вы сможете найти на моей авторской страничке: https://author.today/u/vyacheslavneklyudov/works