Миф 2. Кровавый навет

Уже спешит, уже идёт,
Рош-а-шана - наш Новый год!
И по этому поводу я написала ещё одну главу моей новой книги "Мифы о евреях". Эта глава серьёзная и имеет довольно страшное название: "Кровавый навет". Собственно, и миф страшный. А почему - поймёте, когда прочитаете...

ГЛАВА ВТОРАЯ. КРОВАВЫЙ НАВЕТ

Итак, мои дорогие, сегодня я постараюсь развеять один из самых страшных мифов, который гуляет по миру уже много веков. И, пожалуй, один из самых антисемитских.
Называется он страшно – кровавый навет.

Суть его проста и оттого особенно мерзка: евреев обвиняли в том, что они якобы похищают и убивают христианских детей, а их кровь используют в религиозных обрядах. В частности, существовала совершенно безумная «теория» о том, что кровь христианских младенцев евреи добавляют в мацу.

Пожалуй, нет такого еврея, который хотя бы раз в жизни не услышал эту «сказку».
Причём в разных местах и в разные времена фантазия антисемитов работала по-разному: где-то речь шла о крови, где-то – о похищенных детях, а где-то, видимо, решили, что одной крови недостаточно, и стали придумывать совсем уж кулинарные подробности о том, куда и зачем идёт эта кровь несчастных младенцев…
Но у меня в жизни была ещё более интересная история.

Итак, мне двадцать два года. Моему брату – двенадцать. Однажды он приходит с улицы в слезах. Тогда мы говорили просто: «со двора». Приходит и рассказывает страшную-престрашную историю о том, как его затравили в этом самом нашем дворе, где он вырос.

Один мальчик Максик, которому было лет пятнадцать, поведал всем детям во дворе, что евреи не только убивают детей, чтобы кровь выкачать, но ещё они из детей котлеты делают! О как! Спорю, вы то таком ещё не слышали…
Вот тут я должна вам признаться: к антисемитским мифам и россказням мы в семье были уже привычны, если можно вообще привыкнуть к подобным вещам. Но в данном случае меня поразило другое. Этот удивительный, уже почти взрослый парень ходил ко мне заниматься математикой! На минуточку! Как только что-то ему было непонятно – бежит ко мне.

А жизнь у меня в тот период была, мягко говоря, насыщенная. Я к тому времени уже родила близнецов, училась в другом городе, в Калининграде, на пятом курсе, приезжала домой на выходные, иногда умудрялась приезжать даже два раза в неделю, благо билет тогда стоил целых три рубля пятнадцать копеек. И, поверьте, мне была дорога каждая минута, проведённая с моей семьёй. Но я всё равно выделяла время этому пацану. Просто хотелось помочь.

Правда, если уж совсем честно, с головой у него было не всё в порядке не только в вопросах иудаизма. С математикой у него был вообще полный крах. Поэтому, приезжая с учёбы, я старалась его подтянуть. Причём исключительно из милосердия и абсолютно бесплатно!

И вот теперь этот «благодарный» юный математик ходит по двору и рассказывает детям, что евреи делают из детей котлеты? Такого я в свои двадцать два года простить ему не могла, и рассказала об этой истории своей подруге Светке.

Светка не была еврейкой, но, к моему удивлению, ничуть не удивилась рассказам про мацу и кровь.
– Врать я тебе, Майка, не стану: про кровь слышала, – сказала она. – Про мацу тоже. А вот про котлеты – слышу впервые…
Мы переглянулись. И задумали этого мелкого антисемита немного… просветить.
Он не заставил себя ждать, и через некоторое время звонит мне по телефону:
– Можно к вам прийти?
– Конечно можно, Максик! – ласково ответила я и тут же позвонила Светке.
Светка прибежала быстрее, чем пришёл Макс. Мама в это время гуляла с малышами, а я приняла нашего юного ученика, как обычно, с улыбкой.
Правда, мою улыбку в тот день вряд ли можно было назвать милой.
Я усадила Максика на диван.
– Ну что, готовься, – сказала я ему.
Он послушно достал из портфеля учебник, тетрадь и ручку.

Именно в этот момент из кухни выходит Светка с мясорубкой в руках. Как в замедленном кино, она садится рядом с Максиком и, почему-то принюхиваясь, начинает его ощупывать.
Сказать, что Максик удивился, – ничего не сказать. Он ошарашенно посмотрел сначала на Светку, потом на меня. Взглядом он буквально умолял меня: «Останови это безумие!»
Но я коварно улыбалась и молчала. Мне было всего-ничего – 22 года. И ребёнок внутри меня требовал воззмездия. Чуть не написала «крови», но вовремя одумалась.
Светка тем временем внимательно осмотрела его со всех сторон, ещё раз принюхалась, потом встала, окинула Максика кровожадным взглядом и торжественно произнесла:
– Подходит!
Макс насторожился, но Светка, однако, на этом не остановилась. Она взялась за ручку мясорубки и стала медленно её крутить, приговаривая:
– Какой чудный фаршик пришёл! Сам пришёл! А то поди поймай его, такого упитанного…
Максик на самом деле был парнем высоким и упитанным. Но, как я уже говорила, не слишком сообразительным и совсем не понимал, что такое юмор…
Испугавшись уже не на шутку, он вскочил с дивана и заорал:
– Выпустите меня отсюда!

Я молча открыла дверь, и тут произошло нечто совершенно неожиданное.
С четвёртого этажа Максик не бежал — он летел! Мне казалось, что лестничные пролёты он преодолевал одним прыжком! Вот таким олимпийцем оказался наш парень.
Мы со Светкой выглянули в окно и увидели, как наш несостоявшийся математик исчезает во дворе со скоростью ветра. Светка посмотрела ему вслед и совершенно спокойно произнесла:
– А чё он зря сказки рассказывает? Теперь пусть правду говорит…

Написала и вспомнила, что Макса уже давно нет на белом свете… Будучи совсем молодым, он сбросился с пятого этажа нашего же дома. Такого ужасного конца я даже предположить не могла…

А теперь, если серьёзно, то за этой смешной историей стоит вовсе не смешной сюжет.

Кровавый навет – совсем не безобидная сказочка и не просто дурацкий детский страшный рассказ. На протяжении веков подобные обвинения становились поводом для преследований, погромов, судебных процессов и убийств евреев.
Самое страшное в подобных мифах даже не их нелепость, а то, что люди способны поверить в совершенно невероятную историю только потому, что она подтверждает их заранее существующую ненависть. Им совершенно неважно, есть ли доказательства. Им неважно, что никаких религиозных предписаний, требующих человеческой крови, в иудаизме нет и в помине. Им неважно, что само существование такого ритуала противоречит всем еврейским религиозным законам.

Но так устроена реальность: сначала появляется миф, потом в него начинают верить, потом появляется страх и только потом – ненависть. И обязательно находится тот, кто говорит:
«Раз они такие –  то и с ними можно делать что угодно».
И вот это уже совсем не смешно.

А история происхождения этого мифа такова, мои дорогие…
Во-первых, он возник не сразу, а складывался постепенно.
Я проверила несколько исторических источников, в том числе материалы Мемориального музея Холокоста США, и нашла одну важная оговорку: ещё в античности существовали отдельные обвинения против евреев, связанные с человеческими жертвоприношениями. Например обвинения, выдвинутые неким Апионом (греко-египетский грамматик и софист) в Александрии во II–I веках до н. э. Софист, если кого интересует, искусный и мудрый спорщик. Но средневековый европейский кровавый навет, который связывает убийство христианского ребёнка с Пасхой и впоследствии с мацой, начинает оформляться именно в XII веке.

Весной 1144 года в английском городе Норвич нашли тело мальчика по имени Уильям. Ему было около 12 лет и он был учеником кожевника. Мальчик исчез незадолго до Пасхи, а Пасха у христиан в тот год, как назло, совпала по времени с еврейским Песахом.
И вот здесь произошло то, что впоследствии станет классической схемой кровавого навета: исчез ребёнок, рядом Песах, а это евреи... Отсюда, почему-то, следует, что именно евреи его и убили! Убийственная логика, вы не находите?
Никаких доказательств убийства евреями не было, но кого это интересовало?

Кстати, местный шериф не позволил обвинить и судить евреев и даже предоставил им защиту, но история уже начала жить своей собственной жизнью.
А затем появился тот самый человечек, который и сыграл огромную роль в превращении совершенно недоказанного обвинения в «реальную историю».
Это был монах Томас из Монмута.

Примерно через несколько лет он написал свою нетленку: сочинение «Житие и чудеса святого Уильяма Норвичского». И вот там история становится уже совсем фантастической: евреям приписывается заранее спланированное ритуальное убийство христианского мальчика, причём убийство начинает трактоваться им, как имитация распятия Христа.
И это очень важно для понимания происхождения мифа.

Первоначальная версия кровавого навета совсем не была историей про то, что «евреи убивают ребёнка ради крови для мацы». Речь шла о ритуальном убийстве христианского ребёнка и о символическом повторении страданий Христа. И уже потом к этой истории постепенно добавился следующий элемент: евреям якобы нужна кровь христианского ребёнка для религиозных целей, в том числе для приготовления мацы.
То есть, заметьте, мифы становятся всё «богаче» по мере своего распространения.

А дальше последовал эффект домино
После Норвича подобные обвинения стали возникать в других городах Европы. И, практически, каждый раз схема была похожей: исчезновение или смерть ребёнка – подозрение падает на местных евреев – появляются «свидетельства» – начинается преследование.
Иногда евреев пытались заставить признаться под пытками. Это было самое страшное, потому что, не выдержав страшных пыток, евреи признавались в том, чего никогда не совершали.
И за этим снежным комом неслось:
«Вот видите! Мы же знали, что они виновны!»
То есть сначала создавалось обвинение, потом человека пытали до признания, а затем признание объявлялось доказательством обвинения.

А ВОТ ГДЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ ИМЕННО МАЦА…
Особенно известным стал случай в Тренто в 1475 году.
Там исчез двухлетний мальчик Симон. И снова – Пасха. Его тело нашли, и местных евреев обвинили в ритуальном убийстве. На этот раз дело приобрело чудовищный размах: евреев арестовывали и пытали, добиваясь признаний. В результате несколько членов общины были казнены. История получила широкое распространение благодаря новым возможностям печати: изображения «убийства Симона» стали распространяться по Европе.

И вот в материалах этого дела уже появляется полностью сформировавшаяся фантазия: будто евреи убили ребёнка, собрали его кровь, употребили её и использовали при приготовлении мацы.
Вот здесь легенда приобретает именно тот вид, который потом будет жить столетиями:
евреи + христианский ребёнок + кровь + Песах + маца.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТОГО, ЧТО ЭТОТ НАВЕТ – АБСОЛЮТНО ЛОЖНЫЙ.

Дело в том, что в иудаизме употребление крови запрещено! Причём не просто человеческой крови, а крови любого животного! Не верите? Почитайте законы КАШРУТА, которые требуют удаления крови из любого мяса животных. А человеческое жертвоприношение и убийство категорически несовместимы с еврейским религиозным законом.
А маца? Мука и вода. Всё! Никакой крови!
Знаете, чем страшна эта история? Это был не просто «дурацкий слух»: на основании таких вот слухов убивали настоящих людей!
А в XX веке кровавый навет дошёл до знаменитого дела Бейлиса в Российской империи.

В 1911 году в Киеве был убит 12-летний Андрей Ющинский, а еврея Менахема Менделя Бейлиса обвинили в ритуальном убийстве. Процесс состоялся в 1913 году. Бейлис был оправдан, но сам факт, что в начале XX века человека могли судить по обвинению в ритуальном убийстве, показывает невероятную живучесть этого мерзкого средневекового мифа.

А рассказываю я вам эту историю вовсе не потому, что мне хочется в очередной раз объяснить очевидное: евреи не используют кровь христианских детей для приготовления мацы.
А потому, что за этой нелепой сказкой стоят совершенно реальные человеческие жизни.
Максику тогда повезло – его всего лишь напугали мясорубкой. Средневековым евреям повезло гораздо меньше…