Елена Владимировна. Гл8

Но настоящая магия начинается с приходом сумерек. По вечерам Серж заводит свой мощный кроссовер, и мы уезжаем прочь из особняка, петляя по пустым, залитым неоновым светом загородным шоссе. Окна слегка приоткрыты, в салон врывается ледяной ночной воздух, а из динамиков льется густой, обволакивающий блюз. Я откидываю голову на кожаное сиденье, наблюдая за профилем Сержа. Его уверенные руки на руле, сосредоточенный взгляд, легкая щетина в неверном свете приборной панели — всё это вызывает во мне такую волну острого желания, что дышать становится трудно. В один из таких вечеров, когда дождливая ночь снова плотно обступает трассу, Серж резко сворачивает с шоссе на глухую, скрытую деревьями лесную просеку. Машина плавно останавливается, фары гаснут, погружая нас в абсолютную, интимную темноту. Слышно только, как тяжелые капли дождя барабанят по панорамной крыше кроссовера.
   — Зачем мы здесь, доктор? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
Серж не отвечает. Он молча отстегивает ремень безопасности, перегибается через центральную консоль и притягивает меня к себе за затылок. Его губы находят мои в глубоком, требовательном поцелуе. В этом поцелуе нет утренней нежности — только дикая, накопленная за день жажда. Его горячее дыхание обжигает мои щеки. Он тянет за рычаг, и мое пассажирское сиденье с тихим жужжанием откидывается назад, превращаясь в просторное ложе. Пространство машины мгновенно сужается, наполняясь звуками нашего прерывистого дыхания и шорохом одежды.
Серж действует быстро, с непостижимой точностью, которая сводит меня с ума. Его ладони скользят под мой свитер, поглаживая груди, и через секунду он безжалостно избавляется от мешающего препятствия. Я оказываюсь полуобнаженной на кожаном сиденье, только в юбке, поднятой на талию, а сверху надо мной нависает Серж, чьи плечи и торс кажутся необхватными. Капли дождя на панорамной крыше над нами создают ощущение, будто мы заперты в хрустальном куполе посреди бушующей вселенной. Его взгляд изучает моё тело в слабом отсвете приборной панели.
   — Пять лет назад я бы отдал всё, чтобы оказаться с тобой в одной машине вот так, — выдыхает он, - и вот я тебя нашёл на этом шоссе в ста метрах отсюда.
Он разводит мои колени, закидывая мои голени себе на плечи, и входит членом в киску, которая потекла за минуту до прикосновения. Вскрик срывается с моих губ и разбивается о лобовое стекло, запотевшее от нашего тепла. Серж движется неистово, жёстко, подстраиваясь под ограниченное пространство салона. Кожа сидений приятно скрипит под нашими телами, а каждое его движение отзывается во мне острой, невыносимой судорогой наслаждения. Я впиваюсь ногтями в его крепкую спину, полностью отдаваясь этой запретной, дикой страсти на задворках ночного шоссе — на том самом месте, где когда-то началась наша история. Нас накрывает одновременно, пульсирующие взрывы оргазмов, следующих один за другим, заставляют мое тело выгнуться струной, и в этот же миг Серж с рыком изливается в меня, прижимая к сиденью своим влажным от пота телом. Мы лежим в темноте, слушая стук дождя по крыше. Это было идеальное счастье, но мы еще не знали, что пока мы наслаждались друг в другом, нас ждало новое испытание, которое должно были превратить загородную сказку в настоящий кошмар.
Затишье обрывается в субботу вечером. Серж, поцеловав меня у порога, уезжает в круглосуточный супермаркет на въезде в город — мы планируем приготовить поздний ужин, и ему нужны свежие стейки и розмарин. Алина, навещавшая нас в свободное время, уезжает на ночное дежурство. Я остаюсь в особняке одна, в доме царит уютный полумрак. За окнами шуршит мелкий ноябрьский дождь. Чтобы отвлечься от тревожных предчувствий, я поднимаюсь на второй этаж, захожу в просторную гардеробную Сержа и накидываю его любимый светло-синий халат. Он всё ещё хранит тонкий аромат его парфюма — сандал и немного табака. Я спускаюсь в гостиную, собираясь развести огонь в камине, как вдруг со стороны кухни раздаётся едва уловимый, чужой звук. Тихое звяканье посуды, а затем — осторожный скрип половицы. Сердце мгновенно подпрыгивает к самому горлу — Серж не может вернуться так быстро. Я замираю в дверном проёме, боясь дышать. Из кухни в тёмный холл медленно скользит женская фигура. В неверном свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь панорамные окна, я разглядываю её: промокшая кожаная куртка, растрёпанные тёмные волосы и безумный, лихорадочный блеск в глазах. Карина. Она не ломится в ворота — Серж как-то упоминал, что во время их бурного романа она бывала здесь и знала про старую дверь прачечной на заднем дворе, ключ от которой всегда лежит под вазоном.
   — Ну привет, Елена Владимировна, — её голос звучит тихо, но в нём столько ядовитой, звенящей ненависти, что по моей спине пробегает ледяной пот.
Карина делает шаг вперёд, выходя из тени, и я холодею. В её правой руке, слабо поблёскивая в полумраке, зажат длинный кухонный нож с чёрной рукояткой. Она взяла его прямо с магнитной ленты у раковины.
   — Карина, успокойся, положи нож, — я стараюсь говорить спокойно, включая свой старый преподавательский тон, но голос предательски дрожит.
Я инстинктивно пячусь назад, вглубь гостиной, судорожно нащупывая в кармане халата мобильный телефон. Внутри всё кричит от ужаса: телефон Сержа лежит на зарядке в кабинете, а мой собственный отключен. Я загнана в ловушку.
   — Успокоиться?! — Карина срывается на шипящий, безумный крик.
Она медленно наступает на меня, перекрывая выход к прихожей.
   — Из-за тебя моя жизнь разрушена! Серж вышвырнул меня как собаку, на меня завели уголовное дело за ложный донос! Вадим, твой муженёк, обещал миллионы, а теперь его адвокаты заблокировали мои счета и угрожают, что я сяду, если не закрою рот! Меня все предали, и всё из-за какой-то старой училки, которую он подобрал на дороге!
Она резко взмахивает ножом, и я едва успеваю отшатнуться, задев спиной край дивана. Полы халата распахиваются, обнажая мои ноги, и этот вид чужой домашней одежды на мне окончательно сводит Карину с ума.
   — Ты думаешь, ты будешь счастлива здесь?! В его доме, в его халате?! — её лицо искажается от ярости. — Вадим Бесмертный сказал мне, что, если я избавлю его от тебя, он вытащит меня из тюрьмы и увезёт из страны. Он дал мне этот шанс, и я его не упущу!
Карина резко бросается вперёд, целясь ножом мне прямо в грудь. Я вскрикиваю, уворачиваясь в последний момент. Острое лезвие с треском прорезает плотную ткань халата на моём плече, едва не задев кожу. От сильного толчка я теряю равновесие и валюсь на пушистый ковер прямо у камина — туда, где ещё недавно мы с Сержем тонули в нежности. Карина яростно задыхается, нависая надо мной, и снова заносит нож для удара. Я выставляю руки вперёд в отчаянной попытке защититься. Мой муж, прижатый к стенке разводом и опасностью потерять половину состояния, наносит свой самый грязный удар — он присылает в наш рай сумасшедшую, которой больше нечего терять.
Карина нависает надо мной, её лицо искажено безумной яростью, а лезвие ножа занесено для последнего, сокрушительного удара. В её глазах нет ничего, кроме слепого подчинения Вадиму и желания отомстить. Плотная ткань на моём плече распорота, и этот вид окончательно лишает меня страха. Внутри, вместо паники, внезапно просыпается холодная пустота. Пятнадцать лет я терпела чужую власть. Пять лет Вадим ломал мою волю, но с этим покончено. Я не зажмуриваюсь, мой взгляд падает вправо, туда, где у самого очага на кованой подставке замерли каминные принадлежности. Карина делает резкий выпад вниз, в этот же миг я резко перекатываюсь по ковру в сторону. Лезвие ножа с глухим стуком вонзается в деревянный каркас дивана, прямо там, где секунду назад была моя голова. Получив эту долю секунды, я выбрасываю руку вперед, пальцы намертво впиваются в холодную рукоять железной каминной кочерги. Я не раздумываю ни мгновения. Вскинув тяжелое орудие, я с глухим выдохом наотмашь бью Карину точно по правому запястью, раздается отчетливый, сухой хруст кости. Карина издает пронзительный, истошный вопль. Нож со звоном вылетает из её пальцев и откатывается далеко под кресло. Она падает на колени, судорожно прижимая сломанную руку к груди, её безумный взгляд устремляется на меня, но теперь в нем читается только страх.
Я тяжело дышу, поднимаюсь на ноги, полы распахнутого халата взметаются, а в моей руке всё еще зажата окровавленная кочерга. В этот критический момент входная дверь особняка с грохотом распахивается, ударяясь о стену. В холл врывается Серж, он тяжело дышит, в его руке зажаты ключи от машины — он вернулся, потому что забыл на рабочем столе в кабинете свой бумажник с картами. За секунду его взгляд быстро изучает разгромленную гостиную: перевернутый журнальный столик, нож под креслом, скулящую на ковре Карину и меня — в порезанном халатом, с кочергой в руках. Его лицо бледнеет, а затем наливается бешеной кровью. Тот самый мягкий доктор-кардиолог исчезает. Перед нами снова стоит раненый зверь, чей рай посмели осквернить. В три широких шага Серж преодолевает расстояние, его правая рука намертво перехватывает Карину за шиворот кожаной куртки, одним движением отрывая её от пола и швыряя на диван, подальше от меня.
   — Назад, Елена, отойди от неё! — его картавый баритон срывается на глухой рык. Он закрывает меня своим широким телом, тяжело дыша, и оборачивается к Карине.
   — Ты как сюда попала, тварь?! Кто тебя прислал?!
Карина, задыхаясь от боли и плача, утыкается лицом в подушки, понимая, что её план окончательно провалился. Вадим Бесмертный снова просчитался — он думал, что прислал убийцу к беззащитной женщине, но не учёл стальной характер, который он сам же ковал во мне годами. Серж резко разворачивается ко мне, его пальцы ложатся на мои плечи, судорожно проверяя, цела ли я. Его глаза блестят от пережитого ужаса, когда он замечает порез на ткани халата.
   — Елена Владимировна, да вы у меня терминатор — он смотрит на кочергу в моих руках и в его взгляде вспыхивает дикое, мужское восхищение.
   — Она пришла от Вадима, Серёж, — тихо, но абсолютно спокойно говорю я, опуская импровизированное оружие на пол. -  Игра пошла по-крупному.
Серж крепко прижимает меня к себе одной рукой, а второй уже набирает Артура Викторовича.
   — Артур, Карина только что пыталась убить Лену ножом. Лена отбилась, у Карины сломана рука. Срочно пригласи оперативников и вези сюда.
Через сорок минут двор особняка снова заполняется сиренами, но на этот раз всё происходило без лишнего шума. Артур Викторович приезжает вместе со следователем по особо важным делам. Карине прямо на диване накладывают шину, после чего Артур, включив диктофон и положив перед ней бланк о явке с повинной, начинает профессиональный допрос. Сломленная физической болью и ужасом перед реальным тюремным сроком, Карина выкладывает всё, под протокол. Она детально описывает, как человек Вадима Бесмертного вышел на неё, как ей пообещали полную юридическую неприкосновенность и выезд из страны, если Елены Владимировны не станет.
   — Завтра утром этот протокол и аудиозапись будут на столе у областного прокурора, — Артур Викторович захлопывает папку, кивнув оперативникам, которые уводят плачущую Карину в автозак. — Это чистая 105-я статья через 30-ю — покушение на убийство по найму.