НАДО ЖИТЬ

«Живи долго…» - эти слова, полные сокрушительной, животворящей силы, эхом отозвались в моей опустевшей душе после ухода мужа. Они пробуждали колокола, затихшие, казалось, навсегда. Но в этих звуках не было спасения – лишь вопрос: как жить, когда вокруг смыкается вселенское одиночество? Когда кажется, что ты не понята миром и больше никому не нужна! Так страшно сознавать, что на всей земле не осталось человека, который дышал с тобой в унисон. Крылья души не просто ранены – они безжалостно сломаны. Она кричит от нестерпимой боли, но этот крик бьется в глухую стену. Оглушающая пустота. Даже те, кто рядом – не слышат!
 - Мама, ты не одинока! – с горькой обидой в голосе убеждал меня сын. - Мы же есть у тебя, мы здесь…
 Но как объяснить ему, что нет на земле врача, способного исцелить искалеченную душу. Против боли утраты нет лекарств. 

Родная душа – редкий, бесценный дар Божий, который мы беспечно принимаем, как должное, пока дышим вместе. Но стоит потерять эту связь, и кажется, будто из груди заживо выдрали твое собственное «я». Первый год нашей разлуки утонул в вечных сумерках и плотном тумане невыплаканных слез. Солнце моей жизни закатилось. Лишь в храме слабые проблески далекого света касались остывающей души. Меня спасало только одно - я служила почти каждый день. Там, у алтаря, боль утихала. Я пела Богу свою ангельскую песнь, а Он бережно обнимал меня в ответ, словно раненое дитя.

Но домашние стены снова сбрасывали меня на дно замкнутого круга. С этой болью засыпаешь, с ней же встречаешь рассвет. И все же от нее нельзя бежать.  Этот огонь не выбирают – в него ступают, когда назад дороги больше нет. Сквозь него нужно пройти, прожить его до самого конца, до последнего тлеющего уголька, чтобы выжечь все наносное и открыть душу. Лишь там, на пепелище прежних иллюзий, рождается истинная чистота.  Только так можно довериться Тому, кто единственный умеет исцелять – без страха, без оглядки, вручая свои кровоточащие раны небесному Врачу. И только так можно вытянуть руки навстречу новой жизни, принимая ее первый, еще прохладный рассвет.