Чайка, часть 1

      Налегке она быстро покинула аэропорт и успела заскочить в отъезжающий автобус к станции метро.
      Питер встретил её не традиционно хмурым утром, а приветливым ласковым солнцем, и это уже было добрым знаком. Час пик ещё не настал, но путь предстоял не близкий. Прикинув время езды, она рассчитала, что приедет, когда толпа заступающих на смену уже схлынет, а начальство будет на местах и, дай Бог, ещё не издёрганное текучкой.
      К проходной подходила с чувством нарастающего волнения. Пока всё складывалось удачно. После короткого разговора по внутреннему телефону ей всё же выписали временный пропуск, хотя к цели её приезда отнеслись довольно скептически.
     Теперь она шла по длинному коридору, оглядывая таблички на дверях. Пройдя до конца, она остановилась у окна – взять небольшую паузу. Сейчас она войдёт в нужный кабинет, который, очевидно, этажом выше, добьётся у секретаря аудиенции и отдаст письмо лично в руки вершителю судьбы её завода. Мысль о вопросах, могущих поставить в тупик, заставила её поёжиться. Но лучше уж эти вопросы, чем письмо примут со словами: «ждите ответа», что равносильно провалу.
      Дверь одного из кабинетов открылась и вышел высокий, довольно молодой человек в светло-сером костюме. Удивившись появлению нового лица, он спросил:
      — Вы к нам на работу? Нужна помощь?
      Она отрицательно покачала головой.
      Улыбнувшись с сожалением, он быстрым шагом направился прочь по коридору.
      По дороге снова обернулся. Глаза их встретились. Неожиданно губы его растянулись в широкой и такой простодушно-восторженной улыбке, что она невольно улыбнулась в ответ, но, спохватившись, отвела глаза.
      Человек скрылся за дверью соседнего кабинета.
      Оставшись снова одна, она придирчиво оглядела себя в створке окна. Голубой плащ в стиле авангард, модная тёмно-синяя широкополая шляпа. Лицо без следов усталости с чётко очерченным рисунком губ и взглядом из-под бровей вразлёт — а-ля незнакомка с портрета Крамского. Кивнув отражению, она снова повернулась спиной к окну, чуть опираясь на подоконник.             
      Неожиданная мимолётная встреча с этим человеком придала ей уверенности и решимости. Она войдёт в кабинет с прямой спиной и с вежливой полуулыбкой будет обстоятельно отвечать на вопросы. Возможные ответы — напутствия руководства — она заучивала всю долгую дорогу, как мантру, чтобы отвечать убедительно и с достоинством. Главное – без просительного тона и тени заискивания.
      Она уже жалела, что отказалась от услуг этого человека. Может, он действительно мог бы ей чем-то помочь? Ну, хотя бы сориентировать в обстановке и подсказать лучший момент для вручения письма их начальству.
      Внезапно дверь, за которой скрылся незнакомец, открылась и появился он сам. Помешкав у своего кабинета, он снова обратился к ней с мягкой улыбкой.
      — Вы кого-то ждёте?
      Глаза у него были серые, внимательные и излучали добрый свет.
     — Нет. Я к вам — в командировку.
     — Откуда?               
     — С завода «Оптрон».
     — О, с солнечного Кавказа! Житницы страны!
      Он шагнул ближе.
      — Боюсь, что мы действительно становимся только житницей, — по её лицу прошла тень грусти.
      — Почему такой мрачный прогноз?
      Он остановился напротив неё, с интересом наблюдая за переменами её смугловатого с тонкими чертами лица южанки.
      — На Северном Кавказе богатая промышленность.
      — В том-то и дело, что предприятия этой промышленности, как изношенные корабли — скрипят и дают сильный крен. А вместо ожидаемой замены — перспектива спасаться, кто как может, на их обломках. Новых госзаказов нет — предприятия закрываются… Перестройка… — она криво усмехнулась, — Встречали с радостью:
гласность, свободный рынок…, а получили — развал Союза и ценовой беспредел. Раньше за субпродуктами в очередях душились — вам, столичным, это не понять, — она с укором, будто он был в этом виноват, взглянула на собеседника. — А теперь и мясо свежее, и колбас изобилие, но «видит око, да зуб неймёт».
      — Да, перестройка, — согласился он, чуть помедлив. — «Лес рубят — щепки летят». «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен» гласит китайская мудрость.
      Она посмотрела на него с почтительной благодарностью запонимание: не надо спорить и ничего доказывать — он всё понимает.
      — Наверно, вы и приехали по вопросу спасения своего корабля? — пряча улыбку, поинтересовался он.   
     Она удручённо кивнула.
      — И к кому у вас дело?
      — К Звягину. Вот стою, собираюсь с духом.
      — К Звягину?  — переспросил он,  — Надо же — мой начальник! Я как чувствовал, что могу быть вам полезен.
     Он чуть наклонился и сказал, почти заговорщически:
      — А знаете, что я больше всего боялся, когда шёл туда? — он указал на дверь, из которой вышел.
      — Что?
      — А вот угадаете с трёх раз – получите приз.
      — Приз? Какой?
      Ей определённо нравилось подыгрывать этому нежданному, столь галантному собеседнику.
      — После работы я, если согласитесь, поведу вас в Эрмитаж. Там сейчас, из Третьяковки, выставка Васильева.
      — Васильев, – повторила она, — Современник?
      — Вполне возможно, что есть однофамильцы — фамилия распространённая. Но я говорю о Фёдоре Васильеве, оказавшем влияние на Левитана, Серова…
      — Левитана?
     Она пыталась держаться светски, но чувствовала, что краснеет до корней волос.
      Не отводя глаз, он снова спросил:
      — Так знаете, чего я очень боялся?
      — Нет, – беспечно пожала она плечами, поставив себе на заметку обязательно восполнить пробел с Васильевым.
     В глазах загорелись весёлые искорки — тема изменилась и удалось выйти из щекотливой ситуации.
       — Я постеснялся попросить вас подождать меня немного и боялся, что вы уйдёте.
      — Правда? — от неожиданности она рассмеялась.
      Он оглянулся на шаги, послышавшиеся сзади.
      — Здравствуйте, Сергей Павлович!
      По коридору в их сторону шла немолодая уже женщина с солидной папкой в руках. Угадывалось, что она занимаетдовольно значимое место в служебной иерархии и гостья напряглась, приготовившись стать невольной свидетельницей неприятной сцены — как этот, столь любезный молодой человек, будет из-за неё выслушивать нотацию о производственной дисциплине. Но в голосе женщины начальственного вида не было ни иронии, ни осуждения за то, что сотрудник, покинув рабочее место, ошивается в коридоре. Наоборот, она держалась с ним, как с равным, несмотря на разницу в возрасте. Приветственно кивнула и гостье.
      У той отлегло от сердца.
      — Здравствуйте, Виктория Марковна! – ответил он, почтительно склонив голову, и спросил её что-то по производству.
      Виктория Марковна остановилась и обстоятельно начала рассказывать.
Закончив, улыбнулась и сказала:
    — Вот иду я и любуюсь: какая красивая пара стоит у окна! Оба стройные, статные — как с обложки журнала! 
      Не задерживаясь больше, она скрылась за дверью кабинета.
      Они снова остались одни.
      — У вас не будет из-за меня неприятностей, Сергей Павлович? — с нажимом на его отчество, спросила она.
      — Вы за меня беспокоитесь? — в его взгляде мелькнуло удивление, граничащее с благодарностью.
      Он протянул руку.
      — Простите, что не представился, но раз меня уже опередили, позвольте узнать, как зовут вас?
      — Лариса, — она запнулась, не привыкшая, чтобы её величали по отчеству, — Лариса Викторовна.
      — Лариса, — повторил он её имя, будто смакуя. — Чайка… Символ свободолюбия и независимости.
      Она кивнула, но тут же вернулась к цели своего визита.
      — Не подскажете — когда мне лучше подойти к Звягину?
      Он задумался.
      — Сегодня он целый день занят встречами с представителями филиалов.
      — Но я тоже — представитель филиала! — воскликнула она.
      — Вы новый зам главного инженера? Потому что главный, — он слегка наморщил лоб, — Логов Антон Кузьмич ещё при портфеле. Или я отстал от событий?
    Она настороженно вскинула на него глаза: «смеётся?» Но он смотрел серьёзно, с уважением.
      — Я — не зам. главного инженера.
      Но я — инженер первой категории КБ, — начала она твёрдо, — И мне даны полномочия представителя нашего завода!
      Он кивнул и произнёс сочувственно:
      — Не проще ли оставить письмо, завизировав у секретаря? Всё равно его оставят на рассмотрение.
      — Нет! — вскрикнула она. — На рассмотрение мы бы выслали его факсом. Ответ нужен сейчас!
      — Всё так серьёзно? — посмотрел он внимательно.
      — Более чем, — закусила она губу,
подавляя отчаяние, — Вопрос о целесообразности нашего существования.
      — Можно взглянуть на письмо? — попросил он.
      Лариса пожала плечами, мол «а что это даст?», но достала и протянула ему лист. Этот человек вызывал у неё чувство безотчётного доверия.    
      Взглянув на шапку, он весело вскинул брови:
      — Надо же! Вам повезло: письмо как раз касается моего отдела.
      Она выжидающе замерла. «Даже маленький винтик может оказаться недостающим звеном. Может, этот молодой человек, что позволил себе перерывчик в отсутствие начальства, и правда сможет чем-то помочь?»
      Но вдруг лицо его вытянулось.
      — Что-о! Опять?!               
      Он нервно засмеялся, потряхивая в одной руке письмо, другую сжал в кулак так, что побелели пальцы.
      — С этим вопросом уже приезжали и ваш главный технолог, и главный инженер, и по телефону сколько говорено было!  И что? После очередного отказа ваше руководство решило применить тяжёлую артиллерию – прислать на авось красивую женщину?
      — Я так и чувствовала, что меня подставляют, — проговорила она, застывая лицом. — Мне не подпишут командировку. Предупредили: «Без выполнения – не возвращайся!»
      — Как это «без выполнения — не возвращайся»? — повторил он,понизив голос. — Вас послали с заведомо невыполнимым заданием.         
      — Теперь меня точно уволят! — безжизненно проговорила она.
      — Мы направим им ответное письмо… — в его голосе появились жёсткие нотки.
      — Нет-нет! Я и так слыву неудобной,
конфликтной.
      — Конфликтной? – недоверчиво переспросил он, вглядываясь в её лицо.
      Её растерянный взгляд и едва заметные веснушки, рассыпанные по крыльям прямого утончённого носика, придавали ей вид трогательный и беззащитный.
     — Я — единственный на заводе разработчик печатных плат. Работа требует предельной сосредоточенности, а комната гудит, как улей: обсуждают новости, судачат о моде, о быте. Не понимают, что у меня в голове множество невидимых им связей, проводов, которые нужно развести, не допуская пересечения на односторонней плате…
      Он понимающе кивнул.
      — Вы что, делаете до сих пор разводку вручную, не в мониторе?
      — Какой монитор! — усмехнулась
она. — У нас только компьютер недавно появился. Шириной с полстола и малюсеньким экраном. Да и тот — не у дел.
      Она замолчала, устремив взгляд внутрь, в свои переживания.
      — Прислать вам программу по разводке печатных плат? — осторожно спросил он.
      Она отрицательно покачала головой, удручённо глядя в пол. В уголках губ легли горькие складки.
      Заговорила глухо:
      — Начальство, чтобы не платить центральной лаборатории, перешедшей на хозрасчёт, решило проводить проверку оптронов прямо в отделе. Я доказывала, что стоимость испытательного стенда обойдётся дороже. Привела расчёты.
      — Так это и без расчётов ясно, — поднял он брови.
      — Вот. А они решили перепроверить в другой организации. Там их на смех подняли. А тут, с перестройкой, и вовсе не до стенда стало. Меня на упаковку задвинули…
      Он, внимательно слушал, кивая время от времени.
      — Я сначала расстроилась...  А там — целина непаханая!
      В глазах её загорелись азартные огоньки.
      — Сколько непроизводительного труда! А не сделать ли форму из пенопласта с ячейками под размер и укладывать оптрончики без обёртки?
     Предложила главному   
конструктору, а он: «Ты что — самая умная? По-твоему, те, кто отрабатывал эту технологию — дураки?» Я ему и говорю: «С сохой тоже не дураки ходили, а изобрели же трактор!» А он: «Работы у тебя нет — фантазиями занимаешься?» Отвечаю:
«Так я — в своё личное время. Мне эта упаковка — снится!»
     Пошла к главному технологу. Он выслушал и удивился: «Так вы же конструкторы. Вам и карты в руки». Я поаккуратнее стараюсь. Прошу: «Посодействуйте, пожалуйста.  Ну, вроде, как от вас это исходит…» Он усмехнулся, набирает телефон. Слышу — доказывает: «Телевизоры в пенопласт упаковывают — при погрузке ногами пинают — и ничего.» В общем — уговорил. Вышла — а меня уже по селектору вызывают. Бегу к главному конструктору. А он: «Вы почему не на рабочем месте?» Я молчу. Стою с повинной, чтоб радость не выдать. Он даёт мне задание — моё же предложение и срок назначает. А у меня уже всё готово.  Чертежи только — доработать. Сдаю… А у зама девиз: «Работа должна отлежаться». Месяца три отлёживалась. Потом — лицо топором: «Потерялось». Восстановила с усовершенствованием. Просчитала, что лотки с ячейками из вторичного полистирола рентабельнее. У зама — аж глаза завращались от злости: снова ему напряг — принять боится, а зарубить — обосновать надо.
      Вызывает меня через время и, по обыкновению: «Ну, рассказывайте — что вы тут нарисовали?» Мне терять нечего — мы за полгода, что он мурыжил проект, перегрызлись окончательно. Пожимаю плечами: «Нарисовала по разумению упаковщицы. Что не так — укажите, исправлю». Зыркнул на меня: «Ладно, — говорит, — идите!»
      Подписал после консультации с оснастчиками. Стыдоба!
      — Ну и ну! А в заявке на рацпредложение, небось, «семеро с ложкой» — сначала начальство, автор — в конце, — предположил со смехом Сергей.
      — Точно! — подтвердила Лариса и продолжала о наболевшем.
      — Технолог от соавторства отказался: «Содействие — моя обязанность». Зато Главный конструктор: «Надо и зама вписать, за участие». У меня внутри от этого «участия» — аж закипело. Подписали.  У меня новое озарение. Конструкция оптронов такова, что они сами себя держать могут — не нужны им никакие гнёзда. Только размеры коробочки подогнать надо, чтобы вплотную сидели.
      На сей раз, чтоб не потерялось, зарегистрировала рацпредложение в БРИЗе со сроком на рассмотрение.  Автор — по-честному — один.  Главный глянул — проглотил.  Потом вызывает зам — чуть не визжит: «Тебе заняться нечем?! Засыпала своими идеями! Мужа бы завела, да ему мозги делала!»
      — Мужу с вами было бы не скучно! — вставил Сергей.
      — Угу! — прыснула Лариса, продолжая.
      — Вскоре — профсоюзное собрание. Повестка дня — плагиат нерадивого сотрудника. Оно и понятно: вознаграждение ожидается солидное — надо делиться. Главный, потрясая моей первой, найденной вдруг, заявкой с четырьмя соавторами, выставил меня на общественное порицание с последующим занесением выговора в личное дело. Беру слово и покаянным голосом: «Да, присваивать чужие идеи — нехорошо. Давайте — порву эту заявку и пусть этим настоящие авторы занимаются». Стушевались мои шефы. Даже протокол заводить не стали.
      — Слышал об этом новаторстве, —
улыбнулся Сергей. — Оно на утверждение к нам приходило. Удивлялись: как это разработчики сами до этого не додумались.
      Он взглянул на часы.
      — Знаете, а давайте — я отнесу ваше письмо сам, — вдруг предложил он. – Думаю — у меня это получится лучше. Всё равно — мне исполнять это задание и легче убедить шефа.
Надеюсь — он даст «добро».
      В глазах Ларисы вспыхнули радость и сомнение одновременно.
Какая гора с плеч!
      — Только куда вас пока усадить? —
Он бросил взгляд в угол, на большой фикус в кадке. — Раньше тут стояло кресло, — виновато улыбнулся он.
      — Ничего-ничего, — остановила она его порыв найти ей удобное место.
— Мне здесь нормально. Я подожду.
      — Это может занять время, но я постараюсь недолго, — пообещал он и
сделал шаг назад, не отрывая от неё взгляда.
      Потом развернулся и широким шагом направился к выходу из коридора.