Три кружки VS двух рюмок. Вы уж определяйтесь6

 
Кочевых государств нет уже более четверти тысячелетия, но кочевой образ жизни не исчез. Всё наше расследование основано на рассмотрении роли молока в питании людей. Поэтому о потребляющих исключительно   мясо  и рыбу  ненцах, нганасанах и селькупах мы поговорим отдельно.
 Ярчайшим образцом молочного отгонного скотоводства является сельское хозяйство государства Монголия. Но и в России существуют уникальные типы кочевнического хозяйствования.
Это животноводство Тывы, Бурятии, Калмыкии и Якутии. Два последних примера вызывают особенный интерес.

Калмыки поселились в России в самом начале 17века, когда неурожаи 1601, 1602 и 1603годов обезлюдили страну. Они пришли из Джунгарии, где спустя полтора века их оставшихся на земле отцов родственников перережут поголовно.
 В Великой Степи нигде нет избытка осадков — иначе она давно бы заросла лесом — но на  территории современной Калмыкии дождей и снега  особенно мало.

Весь калмыцкий скот приспособлен к поеданию грубой, низкокалорийной пищи. Но особо  поражают коровы автохтонной породы. Их еда, образно говоря, одна целлюлоза. Полынь, типчак и ковыль по химическому составу мало отличаются от дров и бумаги, но  калмыцкая корова совершенный биологический объект по переработке низкокачественного сырья в высококачественный конечный продукт молоко.

Продуктивность её, то есть надой как суточный, так и за лактацию, в десять раз ниже пород, предназначенных для промышленного содержания.
 Климат в Калмыкии  резко континентальный,  с жарким сухим летом и холодной зимой.  Местная корова в состоянии круглогодично содержаться на пастбище и за сутки проходить до 50 км в поисках пищи. Эти животные   пасутся даже в суровые морозы, потому что могут найти себе пропитание под снегом. Они способны к интенсивному отложению жира как резерва питательных веществ для использования в период бескормицы. 

 
Голштино-фризских коров  рекордсменок обеспечивают отборными  комбикормами, трижды сбалансированными по всем показателям и даже летом им не дают свежей травы. Её заменяют люцерновым сеном, ибо в том количестве травы, которое корова физиологически в состоянии съесть и переварить, просто нет столько питательных веществ, чтобы их хватило для создания 50-70 литров молока в сутки. Ничего личного даже для коровы, всё подчинено законам бизнеса: лучше, дешевле, быстрее.


Селекционная работа по выведению калмыцкой породы коров никогда не ставила продуктивность во главу угла. В Степи приоритетной была задача просто выжить. Продуктивность степных биоценозов, выраженная в количестве  полученной еды,    очень низкая, ибо питаться животной пищей в сравнении с растительной  всегда дорого во всех смыслах.
Если степь распахать, засеять зерновыми и бобовыми, а затем скормить их молочному скоту, продуктивность созданного агроценоза по выходу молока возрастает в разы. Но это возможно в Венгрии, в Калмыкии   просто не хватит влаги.
К тому же,  Вечное Синее Небо-Великий Тенгри не просто запрещал степнякам пахать землю, а карал за это смертью.
Кочевники никогда не гнались за продуктивностью, и если на юге Западной Сибири становилось голодно, они просто перекочёвывали на другой край Света, объявив, что Паннония отныне будет называться Венгрией.
 

Если безводные пастбища современной Калмыкии распахать и засеять зерновыми, там ничего не вырастет: не только влаголюбивая  кукуруза, но и невероятно засухоустойчивое сорго.
Как мы знаем, все земледельческие цивилизации базируются на том или ином злаке: пшеница, рис, кукуруза, рожь.
 Калмыцкая корова стала механизмом для переработки малопродуктивных трав вроде полыни, типчака  и ковыля в суперпродукт молоко, являющийся важнейшей пищей для кочевников. А о том, насколько эффективна эта еда, расскажут воспоминания парижан о действиях калмыцких диверсионно-разведывательных групп при  взятии города русской армией в  1814году!


Не меньший интерес представляет  молочное скотоводство на отгонных пастбищах  Якутии. Предки  якутов, мигрируя из области озера Байкал, сплавлялись вниз по Лене на плотах со скотом и домашним скарбом. Такие миграции исключали возможность вернуться назад.
Заселяя бассейны рек Лены, Алдана и Вилюя, народ неумолимо продвигался на север, в зону всё более и более сурового климата. Вместе с людьми двигались лошади, коровы и собаки.
 Приспособление к новым климатическим условиям привело к появлению совершенно уникальных пород животных. В контексте нашей темы, сосредоточим внимание на якутской корове.


Физиологические изменения организма животного ещё  глубже, чем у коровы калмыцкой.  Адаптация   к суровому климату дала замедление сердечного ритма, изменение обмена веществ и биохимии крови.
Чисто номинально якутским коровам  можно ставить диагноз  сахарный диабет, ибо показатели  сахара в крови просто зашкаливают.  Но благодаря особому типу инсулина, это их не убивает, а делает сильнее. Сахара играют роль естественного антифриза, что создаёт громадные преимущества.


 Эти животные способны круглогодично обеспечивать себя кормом на пастбищах, добывая его из-под снега. В пятидесятиградусный мороз они пьют воду из полыньи,  проявляя завидную устойчивость к смертельным болезням крупного рогатого скота    туберкулёзу, бруцеллёзу и лейкозу.
 Другим мощнейшим инструментом защиты от  экстремальных холодов стал  бурый жир.  Такой тип жира накапливают животные, которые уходят в спячку. Например, медведи.
Из   отложений бурого жира энергия извлекается легко, а значит, и обогреть организм становится проще.
   К тому же всё тело животного густо покрыто   двойной длинной шерстью. Вымя, соски и даже тестикулы у быков сплошь мохнатые. Зимой это предотвращает обморожение, а летом спасает от насекомых.
Невысокий рост и сбитое телосложение позволяют эффективно расходовать энергию и не терять тепло.  Конечно, о значительной  продуктивности, как и в случае с калмыцкой породой коров, говорить не приходится, но высокая, от шести до одиннадцати процентов, жирность и прекрасное мраморное мясо, всё расставляют по своим местам.
 
Для того,  чтобы добыть молоко, люди в разных климатических зонах использовали практически всех животных, которых удавалось одомашнить.
 Взаимоотношения человека с северным оленем прошли долгий извилистый путь. Вначале, как  и на лошадей, на оленей только охотились. Например, чукчи, обитающие действительно на самом краю света, занимались исключительно охотой до самого конца 18века.
Рост  плотности населения, вынуждал охотников переходить на охрану стад от хищников, что и стало прологом пастбищного скотоводства.
Молочное оленеводство возникло в результате контакта с   проживавшими южнее  народами, уже умевшими доить коров и лошадей. Наибольший интерес вызывает история отношений якутов и эвенков. 

К  началу   исхода на север якуты являлись неотъемлемой частью древней тюркской цивилизации: обработка металлов и качество оружия были у них на уровне мировых стандартов.
 Эвены и эвенки, старое название тунгусы, жили тогда ещё в каменном веке.  Якуты вытесняли, там особо и войн не надо было, тунгусов с тучных пойменных лугов на  водоразделы, в глубину бесплодной тайги.
 Подобными тропами на скудные земли отступали индейцы под натиском бледнолицых, а ещё ранее теснимые сапиенсами неандертальцы.
Схема не меняется тысячами лет. Под такие же  этнические жернова попали и русские в 13веке, бежавшие от монголов в недоступные для степной конницы болота вокруг Москвы. Так же в наши дни негры и арабы вытесняют англичан из Лондон(бада).
 Якуты, в отличие от европейцев, геноцид не устраивали, оставляя тунгусам шанс просто уйти подальше. И те разбрелись в разные стороны. Из семнадцати миллионов кв. км площади России в наши дни они проживают на восьми миллионах. А это больше, чем размер континента Австралия.
 Но межэтнические контакты не прошли даром. От якутов тунгусы переняли две мощнейших инновации: верховую езду на животных  и доение млекопитающих.


Глубина цивилизационного обмена в зонах этнических контактов сугубо индивидуальна.
Допустим, кочевники венгры едва прибыли в Европу, сразу перешли к земледелию и в наши дни показывают образцовые примеры в овощеводстве.
 А ногайцы уже триста лет живут с русскими бок о бок в одних и тех же сёлах, но неизменно продолжают использовать отведённые под огороды земли как тырла для ночного содержания скота.
Тунгусы вполне могли перенять у якутов технологии разведения коров и лошадей. Но предпочли  полностью сосредоточиться на оленях.


Конвергенция в эволюции живых организмов порой поражает.
 Выдвигавшиеся на север лошади и коровы якутов приобретали фенотипические черты, свойственные исключительно оленям.
 А от оленей, уводимых тунгусами из тундры на юг, в Забайкалье, требовались хозяйственные признаки, типичные для коров и лошадей. И в кратчайшие для селекционной работы сроки, бежавшие от сильного конкурента на юг северяне этих хозяйственных признаков добились.
В тундре на оленях ездят, запрягая их в нарты от двух до десяти особей. Соответственно сила и размер одного оленя важны не принципиально. Оптимальная масса самца была где-то около ста тридцати килограммов.
 Но для верховой езды нужны животные совсем другого размера. В кратчайшие сроки были выведены особи весом от трёхсот до четырёхсот килограммов, что соответствует стандартам монгольской лошади.
 Верховая езда резко повысила мобильность эвенков в непроходимой тайге, а доение оленей значительно расширило продуктовую базу. Оленье молоко, жирность которого доходит до 25%, стало одним из основных продуктов питания у лесных скотоводов. Его добавляли в чай, бульон, смешивали с ягодами и дикорастущими травами, например, черемшой и диким луком, из него взбивали масло, делали сливки и творог.
Конец главы.