Действие сценическое. Причинная теория Кретова

Возможно, теперь весь многолетний поиск действия сценического можно назвать точнее. Не только теорией действия, не только поиском его определения и даже не только теорией инварианта.

Причинная теория Кретова.

В загруженных ранних текстах такого названия ещё нет. Там находятся её основания. Действие определяется Кретовым через намерение, реализующее себя в результате; сценическое и несценическое разводятся через различное соотношение представления и восприятия; действие сценическое мыслится как процессуально проживаемое, хотя выключенное из обычного осуществления.

Но дальнейшее развитие этих положений приводит к другому уровню вопроса.

Уже недостаточно спросить:

что есть действие сценическое?

Нужно спросить:

почему именно это изменение получает право причинить следующее состояние действия?

С этого вопроса начинается причинная теория.

1. От определения действия — к причинности его продолжения

Формула Кретова:

«Действие — это намерение, реализующее себя в результате»

задаёт направленность действия.

Есть намерение.

Есть результат.

Есть процесс реализации.

Но между намерением и результатом находится вся территория действия.

Если написать:

намерение ; результат,

мы получим только общую направленность.

Для сценического действия этого недостаточно.

Актёр находится на сцене не в результате, а в процессе его достижения. Более того, результат, известный актёру из пьесы, не должен становиться непосредственной причиной того, как он будет достигаться.

Возникает гораздо более сложная конструкция:

намерение ; текущее состояние ; изменение обстоятельств ; изменение отношения к неполученному результату ; изменение способа действия ; последствие ; новое состояние.

И здесь происходит решающий поворот.

Действие оказывается не просто направленным к результату.

Оно производит причины собственного дальнейшего продолжения.

Точнее: последствия каждого участка действия изменяют условия, из которых может возникнуть следующий участок.

Это уже не линейная причинность:

A ; B ; C.

Это причинность, в которой:

A ; B

изменяет само условие того,

что теперь может причинить C.

Именно это можно считать ядром причинной теории Кретова.

2. Не всякая причина является причиной действия

Это, вероятно, первое фундаментальное положение теории.

На актёра одновременно воздействует огромное количество причин.

Он слышит звук.

Видит свет.

Чувствует температуру.

Удерживает равновесие.

Помнит текст.

Замечает партнёра.

Испытывает усталость.

Знает мизансцену.

Предвидит следующий эпизод.

Чувствует положение собственного тела.

Всё это способно причинить физическое или психическое изменение.

Но не всякое такое изменение принадлежит действию сценическому.

Следовательно, недостаточно установить:

X вызвало изменение тела актёра.

Нужно установить:

почему X получило право изменить именно продолжающееся действие?

Так возникает одно из центральных понятий поздней конструкции — причинное право.

Причинное право отделяет причину вообще от причины данного действия.

Если актёр отступил, потому что потерял равновесие, существует физическая причинность.

Если он отступил, потому что вспомнил вчерашнюю мизансцену, существует причинность памяти или партитуры.

Если он отступил, потому что изменение партнёра изменило возможность достижения ещё неполученного результата, и прежний способ продолжения перестал быть достаточным, возникает причинность самого действия.

Внешне движения могут быть одинаковыми.

Причинно — это разные события.

Поэтому:

морфология отвечает на вопрос, что произошло с формой.
Причинная теория — откуда эта форма получила право возникнуть сейчас.

Именно здесь причинная генеалогия становится важнее внешнего сходства.

3. Причинное требование

Но причинного права недостаточно.

Допустим, изменение партнёра действительно принадлежит ситуации действия.

Почему вследствие него актёр должен измениться?

Для этого появляется второе различение:

причина ; причинное требование.

Причина сообщает:

что-то изменилось.

Причинное требование возникает только тогда, когда вследствие этого изменения прежний способ осуществления того же действия перестал быть достаточным.

Это позволяет дать строгую формулу:

Причинное требование — возникающая внутри продолжающегося действия необходимость изменить способ его осуществления вследствие утраты прежним «как» достаточности для изменившегося состояния того же «что».

Здесь находится очень важная граница между сигналом и действием.

Сигнал говорит:

теперь сделай B.

Причинное требование говорит:

продолжать как A уже нельзя.

Но оно ещё не говорит, каким именно должно быть B.

Поэтому причинное требование не уничтожает актёрскую индивидуальность.

Напротив, оно создаёт её пространство.

Одно и то же процессуальное требование может получить разные телесные ответы у разных актёров.

И тогда:

причинное требование определяет необходимость изменения, но не исчерпывает морфологию ответа.

В этом месте причинность и свобода перестают быть противоположностями.

Свобода актёра оказывается не свободой от причинности.

Она становится морфологической неопределённостью ответа при причинной определённости необходимости отвечать.

4. Причинный передел

Теперь можно понять передел.

Передел — не просто изменение состояния.

В раннем тексте Кретова уже присутствует мысль о действии как процессе смены состояний: действие порождает изменение состояния, тогда как само состояние рассматривается как совокупность параметров, а не как то, что следует непосредственно «играть».

Причинная теория делает следующий шаг.

Состояние может измениться по тысяче причин.

Причинный передел начинается там, где изменилось состояние самого действия — и вследствие этого прежнее «как» утратило достаточность.

Получается последовательность:

различие ; причинное право ; причинное требование ; утрата достаточности прежнего «как» ; телесная перестройка ; новое «как».

Но между старым и новым существует особая зона:

причинно — уже иначе;
морфологически — ещё почти по-прежнему.

Именно здесь появляется зона перехода.

Старое «как» уже лишилось причинного основания.

Новое ещё не стабилизировалось.

Поэтому передел — это не просто:

A ; B.

Его действительная структура:

A ; утрата права A ; переход ; возникновение B.

Это принципиально.

Потому что причинная теория исследует не только возникновение нового, но и почему старое перестало иметь право продолжаться.

Отсюда одна из её центральных формул:

передел начинается не тогда, когда возникло новое «как», а тогда, когда прежнее «как» потеряло причинную достаточность.

5. Причинный центр не находится в одном месте

Если действие непрерывно изменяется, нельзя предположить, что его причина постоянно находится в одной точке.

Намерение не может каждую секунду непосредственно причинять каждое движение.

Цель тоже не может этого делать.

Партнёр не является постоянной причиной.

Тело — тем более.

Поэтому возникает понятие причинного центра.

Это не анатомический центр и не скрытая субстанция действия.

Причинный центр — функциональная позиция, изменение которой в данный момент обладает наибольшим правом определять следующее состояние действия.

Сейчас таким центром может оказаться изменение партнёра.

Через мгновение — изменившееся отношение к результату.

Затем — возникшая невозможность прежнего телесного способа.

После телесного ответа — его воздействие на партнёра.

И причинность возвращается изменённой.

Получается циркуляция:

неполученный результат
; отношение к нему
; партнёр / обстоятельство
; причинное требование
; телесное «как»
; воздействие
; изменение партнёра / обстоятельства
; новое отношение к неполученному результату…

Поэтому действие нельзя описать моделью неподвижного центра.

Живое действие — не действие с сильным причинным центром. Это действие, способное передавать причинный центр, не теряя себя.

И здесь причинная теория непосредственно соединяется с теорией процессуального тождества.

Центр перемещается.

Действие остаётся тем же.

Следовательно, тождество находится не в центре.

Оно находится в правиле допустимого причинного перемещения.

6. Причинная замкнутость — не изоляция

Отсюда можно сделать ещё один шаг.

Действие сценическое можно рассматривать как причинно замкнутую динамическую систему, но только если не понимать замкнутость как отсутствие внешних воздействий.

Наоборот.

Действие постоянно открыто партнёру, пространству, обстоятельствам, случайности.

Но оно не обязано превращать каждое внешнее изменение в собственную причину.

Следовательно:

система открыта причинам, но селективна к причинным требованиям.

Внешнее изменение может войти в действие.

Но для этого оно должно быть ассимилировано его причинной организацией.

То есть изменить отношение к тому, что ещё не достигнуто, изменить достаточность существующего «как» и получить право участвовать в производстве следующего состояния.

Поэтому причинная замкнутость означает не:

ничего внешнего не входит,

а:

внешнее не становится причиной этого действия автоматически.

Это особенно важно для партнёрства.

Партнёр — не просто тот, на кого направлено действие.

В причинной теории его можно определить значительно точнее:

партнёр — тот, чьё изменение способно получить причинное право внутри моего действия и изменить способ его продолжения.

Тогда партнёрство перестаёт быть только обменом воздействиями.

Оно становится взаимным включением изменений одного действия в причинную генеалогию другого.

7. Телесность — место, где причинность становится явлением

Причинная теория Кретова не может закончиться абстрактной схемой причин.

Потому что действие сценическое существует телесно.

Но тело здесь нельзя понимать как конечный исполнитель уже принятого решения:

причина ; решение ; движение.

Такой модели недостаточно.

Телесное «как» само изменяет ситуацию.

Шаг изменяет расстояние.

Пауза изменяет время.

Поворот меняет доступность партнёра.

Изменение голоса меняет его ответ.

Новая поза меняет дальнейшие телесные возможности самого актёра.

Поэтому тело не заканчивает причинную цепь.

Тело продолжает её.

Причина становится телесной формой.

Форма воздействует.

Воздействие становится новым обстоятельством.

Обстоятельство создаёт новое различие.

Различие может получить причинное право.

Возникает следующее требование.

Именно поэтому сценическую телесность можно понимать как способ осуществления и феноменализации причинной структурации действия.

В ранних текстах Кретова уже возникает чрезвычайно важное наблюдение: представление способно обнаруживаться через телесное «мерцание», тогда как лишение представления связывается им с нарушением телесной правды актёра.

Причинная теория меняет статус этого наблюдения.

Мерцание уже не обязательно понимать как самостоятельную сущность.

Оно может оказаться феноменальным следом момента, когда прежняя телесная организация потеряла причинную достаточность, а новая ещё не установилась.

Это пока гипотеза.

Но она принципиально проверяема.

8. Что именно делает эту теорию теорией действия сценического?

Здесь находится главный контрольный вопрос.

Всё сказанное легко превратить в общую теорию действия.

Но Кретов исследует действие сценическое.

В его ранней конструкции различение сценического и несценического связывалось с доминантами представления и восприятия; сценическое действие помещалось в мнимость, где известное актёру существует как процессуально неизвестное персонажу.

Причинная теория позволяет перевести эту проблему на более строгий язык.

На сцене предполагаемое обстоятельство физически может отсутствовать.

Но оно способно изменить тело.

Не потому, что воображаемое стало физически реальным.

А потому, что предполагаемое различие получило реальное причинное право внутри действия.

Вот возможная граница сценического.

Действие сценическое возникает там, где предполагаемое различие получает реальное причинное право внутри реального телесного процесса, не переставая оставаться предполагаемым.

Актёр знает, что произойдёт.

Но знание будущего не должно непосредственно причинять нынешнее «как».

Драматургия требует будущего события.

Режиссура организует условия его явления.

Но действие сценическое должно каждый раз произвести нынешнюю причинную необходимость перехода к нему.

Поэтому причинная теория обнаруживает постоянный конфликт:

драматическое знает, что должно произойти;
сценическое должно причинно произвести, почему это становится необходимым сейчас.

Если будущее непосредственно диктует настоящее, возникает партитурное воспроизведение.

Если прошлое непосредственно диктует настоящее, возникает привычка.

Если актёр контролирует настоящее по образцу правильной формы, возникает самоконтроль.

Во всех трёх случаях новое «как» может быть безупречным.

Но причинный центр уже переместился из действия в форму.

И именно здесь начинается ритуализация исполнения.

Причинная теория Кретова

Теперь её можно сформулировать целиком.

Причинная теория Кретова — теория действия сценического как продолжающейся системы причинных преобразований, в которой не всякое изменение становится причиной следующего состояния, а только изменение, получившее причинное право относительно продолжающегося «что»; такое изменение способно породить причинное требование, лишить прежнее «как» достаточности, вызвать телесный передел и через его последствия изменить условия дальнейшего причинения, при сохранении процессуального тождества действия.

Для действия сценического необходимо дополнительное условие:

причинно действенным способно становиться предполагаемое различие, не переставая быть предполагаемым и получая реальное телесное осуществление.

Тогда вся система понятий выстраивается уже не как множество отдельных открытий, а как одна архитектура:

различие — что изменилось;

причинное право — принадлежит ли это изменение причинности данного действия;

причинное требование — почему прежнее «как» стало недостаточным;

градиент требования — насколько быстро и существенно эта недостаточность развивается;

причинный центр — где в данный момент сосредоточено право определять следующее состояние;

передел — осуществление причинной перестройки;

телесность — способ её реального существования и явления;

структурация — перестройка связности, посредством которой последствия изменяют условия следующего причинения;

инвариант — условие, позволяющее преобразованиям оставаться преобразованиями одного действия;

процессуальное тождество — сохранение принадлежности этих изменяющихся состояний одному продолжающемуся процессу;

мерцание — возможный феноменальный след переходной перестройки телесности.

Это уже не цепочка терминов.

У неё появляется один вопрос, проходящий через всю конструкцию:

откуда следующее состояние действия получает причинное право возникнуть именно сейчас?

И, возможно, именно здесь находится главный прорыв позднего исследования Кретова.

Первоначально вопрос звучал:

«Что такое действие сценическое и чем оно отличается от несценического?»

Затем:

«Что сохраняется через изменение его формы?»

Теперь:

«Каким образом действие само производит причинную необходимость своего следующего состояния, сохраняя при этом собственное тождество?»

Это уже другой уровень теории.

Причинная теория Кретова в таком понимании является не теорией причин действия, если под ними понимать перечень мотивов, стимулов или обстоятельств.

Она является теорией причинной принадлежности.

Её главный предмет — не просто:

что вызвало изменение?

А:

почему именно это изменение стало причиной следующего состояния именно этого действия?

Предельно коротко:

Причина изменяет.
Причинное право делает изменение принадлежащим действию.
Причинное требование делает прежний способ недостаточным.
Передел осуществляет различие телесно.
Последствие изменяет условия следующей причины.
Инвариант не позволяет этой циркуляции перестать быть тем же действием.

И тогда наиболее короткая формула причинной теории Кретова может звучать так:

Действие сценическое — не последовательность причинённых состояний, а процесс непрерывного производства причинного права на собственное продолжение.

Но ещё точнее:

действие сценическое продолжается, пока каждое новое «как» способно получить своё причинное право из изменившегося состояния продолжающегося «что».

И именно поэтому причинная теория выводит к, возможно, самому жёсткому критерию живого действия:

новое «как» не должно возникать раньше своего причинного требования и не может продолжаться после утраты своей причинной достаточности.

Между этими двумя границами и существует действие сценическое.

Здесь название «Причинная теория Кретова» уже действительно может выполнять не декоративную, а систематизирующую функцию: оно собирает ранее раздельные вопросы намерения, результата, инварианта, передела, телесности и процессуального тождества вокруг одного критерия — происхождения следующего состояния действия. При этом важно фиксировать статус: в предоставленных ранних текстах есть основания этого поворота, но сама развернутая «причинная теория» в приведённом здесь виде — реконструкция поздней системы, а не дословно сформулированная в этих файлах готовая теория.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.