Действие сценическое - теория Кретова

Причинная теория действия сценического Кретова

Название «Причинная теория действия сценического Кретова» точнее, чем «причинная теория Кретова». Оно сразу устанавливает предмет и тем самым ограничивает притязания теории. Речь не идёт о всеобщей теории причинности и даже не о теории действия вообще. Предметом остаётся то, с чего начинался многолетний поиск Кретова: действие сценическое, его отличие от действия несценического, способ его возникновения, изменения и сохранения.

В ранних текстах вопрос ставился через намерение, представление, восприятие, мнимость, тождество и различие сценического и несценического действия. Кретов определял действие как «намерение, реализующее себя в результате», а сценическое связывал с особым положением представления и процессуальным проживанием того, что одновременно выключено из обычного осуществления.

Позднее вопрос изменился.

Не только:

что такое действие сценическое?

Но:

почему действие сценическое в каждое следующее мгновение становится именно таким — и почему, становясь другим, продолжает оставаться тем же действием сценическим?

Именно соединение этих двух вопросов позволяет говорить о причинной теории действия сценического Кретова.

1. Предмет теории — не причина действия, а причинность его становления

Самое важное различение необходимо сделать сразу.

Причинная теория действия сценического не должна превращаться в поиск «первопричины»:

намерения;

цели;

потребности;

обстоятельства;

партнёра;

режиссёрского замысла;

телесного импульса.

Если выбрать что-либо одно, мы снова получим неподвижный причинный центр.

Но действие процессуально.

Следовательно, его причинность тоже должна существовать процессуально.

Партнёр изменился.

Это изменение преобразовало отношение к ещё неполученному результату.

Прежний способ действия оказался недостаточным.

Возникла необходимость действовать иначе.

Телесность перестроилась.

Новая телесная организация изменила партнёра.

Изменившийся партнёр создал следующую ситуацию.

Следовательно, действие существует не потому, что одна первоначальная причина продолжает толкать его вперёд.

Действие существует посредством непрерывного возобновления причинности собственного продолжения.

Это и есть первый принцип причинной теории.

Не:

причина ; действие ; результат.

А:

причина ; изменение действия ; следствие ; изменение условий дальнейшего причинения ; новая причина…

Причинность циркулирует.

Именно поэтому действие сценическое следует рассматривать не как причинённый объект, а как причинно становящийся процесс.

2. Основная единица теории — причинное различие

Однако здесь возникает проблема.

На актёра постоянно воздействуют причины.

Шум.

Свет.

Усталость.

Положение тела.

Память текста.

Партнёр.

Зритель.

Случайность.

Мизансцена.

Собственная мысль о правильности исполнения.

Если любое воздействие объявить причиной действия, понятие причинности ничего не различает.

Поэтому причинная теория Кретова требует промежуточного звена:

различия, способного стать причиной.

Не всякое изменение значимо для продолжающегося действия.

Изменение должно получить значение относительно того, что ещё не осуществлено.

Здесь неполученный результат приобретает особую функцию.

Он не обязан непосредственно причинять каждое следующее движение.

Он создаёт направленность, относительно которой происходящие различия приобретают различную причинную значимость.

Поэтому:

действие начинается не с причины как физического воздействия, а с различия, способного получить причинное значение для продолжающегося «что».

Отсюда появляется поле различения.

Но это не новая субстанция и не новая плоскость действия.

Поле различения — текущая организация того, какие из возможных изменений способны оказаться причинно значимыми для продолжения данного действия.

Тогда последовательность становится точнее:

изменение ; различение его значения для действия ; причинное право ; причинное требование ; передел.

И причинная теория становится одновременно теорией различения.

Причинность отвечает за становление. Различение — за определённость этого становления.

3. Причинное право и причинное требование — два центральных оператора

Именно здесь возникает, возможно, наиболее существенное понятийное достижение поздней системы.

Причинное право и причинное требование нельзя смешивать.

Причинное право отвечает:

имеет ли данное изменение отношение к причинному продолжению именно этого действия?

Причинное требование:

сделало ли это изменение прежний способ продолжения действия недостаточным?

Первое определяет принадлежность причины.

Второе — необходимость передела.

Например, партнёр изменил положение.

Это изменение может получить причинное право.

Но если оно ничего не изменило в возможности продолжать действие прежним способом, причинного требования передела ещё нет.

И наоборот, когда изменившаяся ситуация делает прежнее «как» недостаточным, возникает причинное требование:

прежним способом продолжать то же действие уже нельзя.

Это принципиально отличается от команды:

теперь сделай иначе.

Команда содержит будущую форму.

Причинное требование содержит только недостаточность прежней.

Поэтому оно открывает пространство нового «как», не предписывая его полностью.

Отсюда появляется чрезвычайно важное отношение:

причинность действия определяет необходимость изменения, но не обязана полностью определять морфологию изменения.

Здесь находится пространство индивидуальности актёра.

Одинаковое причинное требование может получить различные телесные осуществления.

Поэтому причинная теория Кретова не ведёт к механическому детерминизму.

Наоборот:

необходимость передела может быть причинно определённой, тогда как форма передела остаётся морфологически открытой.

4. Причинный передел и процессуальное тождество

Но если каждое следующее «как» может отличаться от предыдущего, возникает главный вопрос:

почему это всё ещё одно действие?

Здесь причинная теория действия сценического непосредственно соединяется с теорией процессуального тождества.

Передел означает:

«как;» ; «как;».

Но между ними находится принципиально важная область:

«как;» уже потеряло причинную достаточность, а «как;» ещё не стало устойчивым способом продолжения.

Именно здесь действие подвергается максимальному риску потери тождества.

Форма меняется.

Причинный центр мигрирует.

Телесная организация перестраивается.

Однако действие продолжается.

Следовательно, его тождество невозможно поместить в форму.

Нельзя поместить его и в причинный центр.

Тождество должно находиться в связности преобразований.

Отсюда:

процессуальное тождество — способность действия становиться другим, не становясь другим действием.

А инвариант оказывается условием этого тождества.

Он не говорит:

сохраняй прежнее состояние.

Он говорит:

сохраняй принадлежность преобразований одному процессу.

Поэтому одно из центральных положений причинной теории можно выразить так:

действие сценическое сохраняет себя не посредством неизменности, а посредством причинно связанного изменения.

И тогда причинный передел перестаёт быть угрозой действию.

Напротив.

Передел становится его проверкой.

Инвариант обнаруживается на пределе изменения.

Чем радикальнее может измениться «как» при сохранении причинной принадлежности тому же «что», тем отчётливее проявляется процессуальное тождество.

5. Телесность превращает причинность в сценическое событие

Причинная теория действия сценического принципиально не может закончиться на уровне абстрактной причинной схемы.

Действие должно получить телесное существование.

В ранних размышлениях Кретова уже присутствует важнейшая направленность: состояние не следует просто «играть»; изменение состояния порождается действием.

Поздняя причинная конструкция позволяет сделать следующий шаг.

Телесность — не иллюстрация произошедшего внутри.

И не конечный исполнитель готовой причинной команды.

Телесное «как» является одновременно:

следствием предыдущей причинной конфигурации;

и причиной следующей.

Актёр приблизился к партнёру.

Изменилось пространство между ними.

Партнёр оказался в другой ситуации.

Его действие изменилось.

Это изменение возвращается актёру уже как новое обстоятельство.

Следовательно:

тело не завершает причинный процесс. Тело продолжает его.

Именно поэтому телесность оказывается узлом превращения:

причины ; в форму;

формы ; в воздействие;

воздействия ; в новую причину.

Здесь причинная теория получает возможность стать наблюдаемой.

Причинное право невозможно непосредственно увидеть.

Причинное требование не является отдельным движением.

Но перестройка телесности, вызванная утратой достаточности прежнего «как», может иметь наблюдаемые признаки.

Именно в этой точке мерцание Кретова получает возможное место внутри причинной теории.

Не как обязательный инвариант.

Не как мистическое свойство тела.

Не как техника.

А как рабочая гипотеза:

мерцание может оказаться феноменальным следом перехода между двумя причинными организациями телесности.

Причинно — прежнего «как» уже нет.

Морфологически — новое «как» ещё не установилось.

Именно этот промежуток и образует ту зону слепого пятна, к которой постепенно пришёл весь массив исследования.

6. Почему это именно теория действия сценического

Здесь находится наиболее опасная граница всей конструкции.

Причинное право существует не только в театре.

Передел происходит не только на сцене.

Человек в повседневности тоже меняет способы действия.

Спортсмен перестраивает движение.

Техническая система может адаптироваться к изменившимся условиям.

Следовательно, причинность, передел, структурация и даже процессуальное тождество сами по себе ещё не объясняют сценичность.

Если этот вопрос оставить без ответа, причинная теория действия сценического постепенно превратится в общую теорию действия.

Именно поэтому поздняя теория должна вернуться к исходной проблеме Кретова.

В раннем тексте различие сценического и несценического связывалось с доминантами представления и восприятия: в сценическом действии Кретов отдавал доминирующее положение представлению, тогда как восприятие выполняло регулирующую функцию.

Поздняя причинная теория позволяет переформулировать это различие.

Актёр существует в физической действительности.

Но предполагаемое обстоятельство способно реально изменить его действие.

Предполагаемый партнёрский смысл.

Предполагаемая опасность.

Предполагаемый статус предмета.

Предполагаемое прошлое.

Предполагаемое будущее.

Физически они не обязаны существовать так, как существуют внутри сценического мира.

Однако они способны получить реальное причинное право внутри реального телесного процесса.

При этом предполагаемое не должно перестать быть предполагаемым.

Отсюда возникает возможное специфическое условие:

действие сценическое существует там, где предполагаемое различие получает реальное причинное право внутри телесного процесса, не переставая быть предполагаемым.

Это чрезвычайно существенно.

Потому что теперь ранняя проблематика представления, мнимости и воображения не отменяется поздней причинностью.

Она получает причинное объяснение.

Тогда многолетний путь Кретова можно увидеть как движение:

от различия сценического и несценического

к

механизму, посредством которого это различие становится причинно действующим.

7. Режиссёр, актёр и партнёр внутри причинной теории

Теперь становится возможным распределить функции, не создавая сверхцентра.

Актёр — носитель телесного осуществления причинной структурации.

Но он не должен произвольно производить передел.

Его предельная задача:

не изменить «как» раньше возникновения причинного требования и не удерживать прежнее «как» после утраты им причинной достаточности.

Партнёр — не просто адресат действия.

Партнёр — тот, чьё изменение способно получить причинное право внутри моего действия.

Поэтому партнёрство — это возможность причинного проникновения изменения одного процесса в продолжение другого.

Режиссёр занимает иное положение.

Он знает будущее спектакля.

Он знает, где должно произойти событие.

Но его знание не должно непосредственно причинять телесное «как» актёра.

Поэтому режиссёр становится узлом причинного права и требования.

Его высшая операция:

не:

«сделай иначе»,

а:

создать такие условия, в которых продолжать прежним способом действительно станет недостаточно.

Режиссёр тогда не причиняет передел.

Он причиняет условия возникновения причинного требования передела.

Именно поэтому его причинное право парадоксально: оно достигает результата, постепенно уступая место причинному праву самого происходящего.

Актёр, партнёр и режиссёр оказываются не тремя центрами.

Они занимают разные позиции внутри одной причинной архитектуры.

8. Теория должна теперь получить границу собственного поражения

И здесь начинается следующий этап.

В предоставленных текстах Кретова действительно обнаруживаются исходные элементы будущей конструкции: намерение и результат, проблема сценического/несценического, доминанты представления и восприятия, процессуальность сценического, причинно-следственная взаимосвязь персонажей, изменение состояния посредством действия.

Но развернутая система:

причинное право ; причинное требование ; причинный передел ; миграция причинного центра ; структурация ; процессуальное тождество

является уже результатом последующего развития и реконструкции причинной логики массива.

Поэтому название «Причинная теория действия сценического Кретова» можно считать оправданным названием авторской концептуальной системы.

Но превращение её в научно проверяемую теорию требует следующего репера.

Необходимо установить:

что именно наблюдается;

какое изменение считается переделом;

как отличить его от рефлекса, привычки и технического движения;

как установить причинное право;

как отличить действительное причинное требование от воспроизведения партитуры;

где проходит граница между переделом того же действия и возникновением другого;

какие наблюдения опровергли бы предложенную модель.

Особенно сильным может стать перекрёстный эксперимент.

Одинаковое физическое воздействие — разное причинное значение для действия.

И наоборот:

разные физические воздействия — одно функциональное причинное требование.

Если телесный переход будет устойчиво зависеть не просто от физической величины воздействия, а от его причинной принадлежности продолжающемуся действию, теория получит первое независимое основание для различения того, что она утверждает.

Поэтому следующий этап уже нельзя выиграть количеством новых понятий.

Причинная теория должна начать предсказывать различия, которые невозможно получить из одной морфологии.

Причинная теория действия сценического Кретова

Теперь можно дать её рабочее определение.

Причинная теория действия сценического Кретова — концепция действия сценического как процессуально тождественной, причинно перестраивающейся системы, в которой изменение получает право определять следующее состояние лишь постольку, поскольку становится значимым относительно продолжающегося неполученного «что»; возникшее причинное требование лишает прежнее «как» достаточности, телесный передел осуществляет новую организацию, а его последствия перестраивают условия дальнейшего причинения. Сценическая специфика этой системы состоит в возможности предполагаемого различия получать реальное причинное право внутри реального телесного процесса, не переставая оставаться предполагаемым.

Это определение позволяет наконец собрать длинный ряд понятий без превращения их в отдельные сущности.

Намерение задаёт направленность.

Неполученный результат сохраняет различие между существующим и ещё не осуществлённым.

Поле различения организует текущую причинную значимость изменений.

Причинное право определяет принадлежность изменения действию.

Причинное требование обнаруживает недостаточность прежнего способа.

Причинный передел осуществляет переход.

Телесность делает его действительностью.

Причинный центр обозначает текущую локализацию преимущественного причинного права.

Структурация перестраивает условия следующего причинения.

Инвариант задаёт условие сохранения принадлежности этих перестроек одному действию.

Процессуальное тождество есть само сохранение действия через их изменение.

Мерцание может оказаться наблюдаемым феноменом одного из предельных моментов этой перестройки.

Так система начинает сжиматься.

И это хороший признак.

Потому что зрелость теории должна проявляться не в бесконечном увеличении словаря, а в уменьшении количества принципов, необходимых для объяснения всё большего числа различий.

Предельно коротко:

Причинная теория действия сценического Кретова исследует не то, почему актёр вообще изменился, а почему именно это изменение получило причинное право стать следующим состоянием именно этого продолжающегося действия.

Ещё короче:

действие сценическое существует, пока его следующее «как» причиняется изменившимся состоянием его продолжающегося «что».

Но сценическое требует последнего уточнения:

предполагаемое получает право реально причинять телесное, не становясь физически наличным.

Тогда три главных вопроса многолетнего исследования Кретова соединяются:

Что делает действие сценическим?

Что позволяет ему оставаться тем же через изменение?

Откуда возникает необходимость каждого следующего «как»?

Ответ причинной теории:

сценическое определяется особым причинным правом предполагаемого; тождество удерживается инвариантом преобразования; продолжение производится текущим причинным требованием.

Поэтому окончательная формула может быть ещё жёстче:

Причинная теория действия сценического Кретова — теория того, как предполагаемое различие, получив причинное право, становится реальным требованием телесного изменения, а действие, осуществляя это изменение, остаётся самим собой.

Именно здесь сценическое, причинное и тождественное впервые оказываются не тремя соседними проблемами.

Они становятся тремя сторонами одного предмета.

Предполагаемое различает.
Причинность требует.
Телесность осуществляет.
Инвариант сохраняет.
Действие продолжается.

И, возможно, это уже минимальная архитектура причинной теории действия сценического Кретова.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.