Живые, но мёртвые...

Связь между «Утиной охотой» (фильмом «Отпуск в сентябре») и «Живым трупом» Льва Толстого — слишком очевидная, чтобы её не заметить.  Оба этих произведения исследуют феномен «живого трупа» — человека, который здоров, но только физически. Сцена с похоронным венком, который приносят главному герою доводит эту метафору до абсолюта. 

Зилов злится на друзей так как понимает насколько это соответствует действительности. Шутка запускает в его голове ретроспективу всей его жизни.

Федя Протасов у Толстого уходит из семьи не потому, что он глуп или порочен. Зилов точно так же задыхается в рутинном «благополучии». Ему противны лицемерие коллег, измены, пустые разговоры — но он, в отличие от Протасова, не уходит осознанно на дно, а плывет послушно по течению, разрушая всё вокруг.

У Феди Протасова отдушиной были цыгане, музыка и вино — там он чувствовал себя живым. У Зилова суррогатная святыня —  его утиная охота. Место, где «всё по-настоящему», где нет интриг и лжи.

Неудавшиеся самоубийства — самая сильнная параллель. Оба героя пытаются покончить с собой, но их трагедия скатывается в фарс. Протасов инсценирует свое самоубийство (оставляя одежду на берегу реки), чтобы освободить жену, и буквально становится «живым трупом». Зилов в финале фильма наставляет на себя ружье, но приходят друзья, начинается потасовка, и роковой шаг превращается в нелепость. Они оба заперты в невозможности как жить, так и умереть.

Толстовский Федя Протасов — персонаж романтический, в нем много надлома и боли, но есть и благородство: он искренне жалеет жену и в итоге стреляет в себя по-настоящему, чтобы спасти её от суда за двоемужество.

Вампиловский Зилов — более циничен и равнодушен, даже к смерти собственного отца. Финал соответствует его натуре: После очередной истерики он успокаивается, звонит официанту Диме и говорит, что готов ехать на охоту. Он продолжит жить как зомби — биологически живой, но духовно окончательно похороненный.

С точки зрения современной медицины и психологии, Виктор Зилов — хрестоматийный пациент для глубокой психотерапии и, скорее всего, психиатрии. Если разложить его состояние по клиническим полочкам, то терапевту открылся бы огромный фронт работы:

1. Клиническая депрессия и ангедония
Герой утратил способность получать удовольствие от жизни (ангедония). Квартира, женщины, друзья, продвижение по службе — ничто не вызывает у него искренней радости. Ему перманентно плохо, внутри него зияет черная дыра. Обывательское «с жиру бесится» однозначно диагностировали бы как тяжелое депрессивное расстройство.

2. Экзистенциальный кризис и утрата смыслов
Он страдает от глубокого кризиса самоидентификации. Он не понимает, кто он, зачем он живет и в чем смысл его ежедневных действий. Психотерапевт экзистенциального толка (например, последователь Виктора Франкла) работал бы именно с этой пустотой, помогая Зилову нащупать новые, не навязанные обществом ориентиры.

 3. Алкогольная зависимость
Алкоголь для Зилова — это не просто способ повеселиться, это жесткое самолечение (селф-медикация). Свои панические атаки, тоску и внутренний ад он пытается глушить спиртным. Алкоголь временно снимает тревогу, но в долгосрочной перспективе лишь разрушает его мозг, усиливает депрессию и растормаживает агрессию, что мы и видим в его страшных срывах на друзей и жену.

4. Разрушительное (деструктивное) поведение
Зилов методично уничтожает всё живое  вокруг себя. Он изменяет жене, подставляет коллегу, оскорбляет близких. В психотерапии это называется аутоагрессией и саботажем. Поскольку он подсознательно ненавидит себя и считает недостойным счастья, он упреждающе разрушает любые хорошие отношения, пока они не разрушили его.

Трагедия Зилова (и самого Олега Даля, который его играл) в том, что в Советском Союзе института такой психотерапии просто не существовало. Была только ортодоксальная  психиатрия, куда люди панически боялись обращаться.

Максимум, на что мог рассчитывать человек в депрессии — это задушевный разговор на кухне под водку (что только усугубляло алкоголизм) или товарищеский суд на работе за аморальное поведение.

Зилов остался со своим внутренним адом один на один. Его «утиная охота» — это и была его отчаянная, кустарная попытка самотерапии, которая, увы, не сработала.

Что касается "Райских кущ" Прошкина, снятых в 2015 г., то попытка натянуть советскую экзистенциальную пьесу на современные реалии коттеджного посёлка выглядит, как евроремонт в старой хрущёвке. Но оригинальный финал-оммаж на озере, отсылающий к смерти самого Вампилова, многое искупает. Зилов Цыганова духовно оживает (спасая друга на пробитой лодке), чтобы по-настоящему умереть.

***

Интересный факт: Фильм "Отпуск в сентябре" снимался в Петрозаводске. В сцене когда Даль и Богатырёв бегут по улице хорошо видно Онежское озеро.