Дачный гость

Дачный гость

На дачу я езжу не отдыхать, а дело делать. У меня всё по плану: в семь утра — чай на веранде, в восемь — грядки или забор. Привык к порядку. Никаких лишних встреч, никакой болтовни. Тишина, птицы поют, да я пилой жужжу. Идиллия. Так было годами. Пока не объявился этот рыжий соседский обормот. Появился просто: сидел на меже, смотрел, как я землю копаю. Драный, ухо в шрамах, взгляд такой, будто я ему денег должен.

Первые три дня я на него внимания не обращал. Думал — просто мимо проходил. А он сидит на краю и следит за каждым моим движением. Когда я ближе подходил, он отступал на пару шагов, но не уходил. На четвертый день смотрю — сидит на нижней ступеньке моего крыльца. Вышел я с чаем, чуть не споткнулся об него.

— А ну, брысь! — крикнул я, а он даже ухом не повел.

Только хвостом дернул, мол, не ори, хозяин жизни нашелся. Пришлось веником махать. Он удрал, но через час вернулся. Я тогда еще подумал: ну, наглый тип, пожалуй, от соседей сбежал, там хозяева шумные, вот он и ищет, где спокойнее пристроиться.

Через неделю у нас начался ритуал. Ровно к завтраку. Я только чайник ставлю, а он уже на крыльце, ждет. Сначала пытался веником гонять — бесполезно. Он через забор прыг, посидит там, посмотрит на меня и обратно. Плюнул я. Перестал закрывать веранду, чтоб он дверь когтями не драл. Так он устроился на коврике у входа. Я его специально не кормил, но когда варил рыбу — всегда кусок лишний оказывался. В миске. Которую я, дурак, купил в хозяйственном магазине. Самую дешевую, железную, чтоб не опрокинул. Смотрю на него, а он ест, усами шевелит, и в глазах такое спокойствие, будто он тут прописан с самого основания поселка.

Весь график пошел наперекосяк. Раньше я в восемь уже вовсю работал. Теперь — стою перед выбором: идти копать или кормить этого рыжего диктатора. Если не накормить — орет так, что весь поселок на ушах стоит. Приходится идти за кормом. Выбираю паштет с кроликом, а продавец смотрит на меня с жалостью.

— Это не мне, это соседу, — говорю я.

А он кивает, как будто каждый второй мужик на даче с такими «соседями» мучается. Приходится каждый раз оправдываться, будто я не кота кормлю, а целую ораву иждивенцев. Вот так и живем.

В июле я решил крыльцо перестелить. Доски сгнили, ходить опасно. Разобрал всё, оставил каркас. И тут этот рыжий приносит туда мышь. Дохлую. Видимо, решил, что стройплощадка — идеальный склад для припасов. Я мышь — в ведро. Он — на меня с такой ненавистью, будто я у него пенсию отобрал. Садится на балку и смотрит, как я гвозди забиваю. Стоит только отвернуться за пилой — он уже тут. То на доске развалится, то гвозди лапой в щель смахнет. Прямо вредительство в особо крупных размерах. Приходится работать с оглядкой, чуть что — веником его легонько под бок, чтоб место освободил.

Один раз он меня до ручки довел. Сижу, пью чай, никого не трогаю. Он подходит, прыгает на стол и начинает лапой мой стакан подцеплять. Я его отталкиваю — он лезет. Стакан — на бок, чай — на газету. Я вскочил, он — врассыпную. Но не на забор, а на крышу сарая. И сидит там, сверху на меня смотрит. Чувствую — издевается. Ну, думаю, ладно. Снял лестницу. Он — на крышу дома. Потом на яблоню. Весь день я этот «десант» с деревьев снимал. А он только и ждал, когда я снова на крыльцо сяду, чтобы на мой коврик вернуться. И ладно бы просто сидел, так ведь еще и наблюдает, как я злюсь.

К августу я сдался. В доме воцарился культ этого кота. У него теперь персональное место на веранде. А я? Я просто обслуживающий персонал. Купил ему мышку на веревке. Сам купил, добровольно! Он её порвал, принес мне — мол, чини, хозяин. Сижу, пришиваю этой мышке хвост, пока он рядом дремлет. Сосед зашел, посмотрел на меня, почесал затылок:

— Николаич, ты чего, с ума сошел? Коту игрушки чинишь?

Я пожал плечами, не отрываясь от иголки:

— Провожу мелкий ремонт собственности.

Сосед посмеялся, а кот даже глаз не открыл, только хвостом дернул, будто подтверждая, что я всё правильно делаю.

Он начал приводить друзей. Не постоянно, но заглядывают. Сядут на меже, посмотрят, как я корм насыпаю, и уходят. Видимо, передают эстафету, где лучше кормят. Иногда кажется — открыл бесплатную столовую для всех котов района. Но этот, рыжий, — главный. Он меня на рынок провожает. Идет до калитки, сидит, ждет. Возвращаюсь — он уже на крыльце, сверяет мои покупки с его ожиданиями. И каждый раз, когда я захожу, он оглядывает пакеты с таким видом, будто проверяет, не забыл ли я купить его любимые консервы.

На днях устроил «день дисциплины». Встал в семь, кота за ворота выставил, сам — за работу. Через десять минут слышу — скребется. Открываю — он сидит, в зубах листок держит, типа подарок. И смотрит так, что даже стыдно стало. Пустил, конечно. Какой из меня хозяин участка, если я кота на порог не пущу? Да и скучно без него. Кто еще будет смотреть, как я гвозди забиваю?

Дача из места, где я строил идеальный порядок, превратилась в филиал кошачьего общежития. Я перестал гнаться за идеальными грядками. Зато научился различать, когда кот хочет просто посидеть рядом, а когда требует паштет подороже. Мы с ним живем душа в душу. Я строю — он инспектирует. Я ем — он следит. Я сплю — он дежурит. И что самое странное — всё это мне начало нравиться. Даже его наглость.

Когда придет время уезжать, я знаю, что буду чувствовать себя как брошенный владелец. А он? Он посидит на калитке, посмотрит вслед машине, да и пойдет к соседям — проверять, не завезли ли им чего вкусного. Ну и ладно. Главное, что весной я приеду, а он будет здесь. На своем коврике. И снова начнется: миска, корм, инспекция забора. И снова я буду бегать за ним с веником, чтобы через пять минут налить ему молока. Это и есть дачная жизнь. Со своей логикой, своими правилами и своим рыжим прорабом.

Вот так и живем. История одного лета, одного кота-инспектора и одного мужика, который думал, что он на даче главный. Посмеялись — и хватит. Скоро опять на работу, в город, в суету. А пока — солнце, дача и рыжий наглец на крыльце. Что еще нужно? Ничего. Всё остальное — суета, которая просто не стоит внимания. Мы с ним посидим еще полчаса, попьем чаю, и я пойду доделывать забор. Конечно, под его строгим надзором. Иначе — никак. Он же прораб. А прорабы халтуры не любят. Работаем, в общем.