Повесть Живая ветка. 1 часть

     Дело шло к осени. Не за горами был ее день рождения. Небольшая круглая дата.

     Лет пробежало не так уж и много. Но все же достаточно для того, чтоб сказать о себе: «Вот ты и созрела!» После ее сумасбродной юности они престали носиться испуганным бешенным табуном из стороны в сторону, поднимая клубы пыли. Пыль эта неслась и впереди, и сзади, оставляла непроницаемый туман. И из-за него, собственно, и было плохо видно, куда же нужно нестись. Метания заняли добрую половину ее жизни.

     Но вот наконец пыль улеглась, бег замедлился. И стала видна хоть какая-то перспектива в жизни. И можно было определить направление, куда ей двигаться. Так она сейчас рассуждала о том времени, которое прошло без видимой пользы для нее. Или это неверный вывод?

     Заканчивалось лето. Погода еще стояла сухая, но небо сильно изменило свой цвет. Оно посерело и припухло тучками. Судьба приготовила кардинальные изменения. Девушка чувствовала их приближение, чувствовала, что рядом с ней уже скоро может оказаться совсем не тот человек, которого она привыкла видеть каждый день последние два года. И этот другой может изменить круто, как никогда, ее жизнь. Она пока не знала, в лучшую или худшую сторону.

     Он ехал по той самой трассе, которая однажды чуть не заграбастала его на веки вечные. Вполне было возможно тогда, что о нем бы осталось лишь памятное надгробие у обочины с бумажными и пластиковыми букетиками.

     Случилось все ночью на обратном пути из рейса. На маршрут, уже вызубренный наизусть, дальнобойщик выходил один. В принципе, можно было отказаться, но Петька неожиданно стал папашей. Ему надо было кровь из носа забрать жену с малой из роддома. Ну, там еще приготовления всякие. Кровать, коляска, памперсы, бутылочки. Короче, парню было не до чего! Пришлось войти в его положение.

     Возвращался он груженым уже ночью. До дома оставалось совсем немного в пути. Так что становиться для ночлега не было ровно никакого резона. Осенняя трасса, дождь проливной, видимости почти ноль. Со стекла дворники не успевают сгребать потоки воды. Ну, просто по классике на дороге попался идиот. Вот говорят же: «Берегись на дороге дурака! Если не ты его, то он тебя!» Парень ехал, никого не трогал. Скорость была небольшая, потому что в горку набирал. И тут сзади его обгоняет серебристый хэтчбэк, весь тонированный.
     Водитель только и успел подумать:
     - Куда ж ты идиот прешь? Там же поворот закрытый!
     И в тот самый момент, когда его мысль закончила свой путь в голове, на встречке показался слепящий поток фар. Огромная фура с двумя прицепами неслась с горки с дурной скоростью. Естественно, пришибленный в серебристой легковушке не успел завершить обгон, чтоб нормально встроиться перед грузовой машиной. Его резко швырнуло в сторону, прямо под колеса нашему герою повествования. И тому, в осознании, что нет другого выхода, пришлось уходить от столкновения. Ударил по тормозам и свернул в сторону обочины. Если бы кузов был пустой, все бы обошлось. А груженый под завязку сомнет хэтчбэк на раз-два. И в его случае махина прицепа сзади попала на скользкую от дождя траву. Колеса пошли юзом, прицеп всей своей массой заскользил почти в параллель с кабиной, грузовик крутануло и он попал в кювет. Затем по инерции и кабину развернуло. Короче, автомобиль дальнобойщика перевернулся. И хотя скорость у него была относительно небольшой, но кювет оказался глубоким. Повреждения получили и машина, и водитель. Если бы он не свернул, то непременно бы раскрошил серебристую легковушку своим грузовиком. А так, этот скотиненок, который подлез под колеса двум большегрузам, спокойненько растворился в ливне.

     Водитель встречной фуры остановился за несколько сот метров ниже по склону на своей обочине. Он выскочил под дождь, схватил в руки первое, что пришло в голову, и опрометью бросился на помощь собрату. И у него, и у пострадавшей машины были на лобовухах видеорегистраторы. Так что виновника аварии вычислить будет можно. А пока все были заняты только одним. Надо было вытаскивать парнишку. Остановилось еще пару джипов. И водители принялись за работу, попутно вызывая гаишников, все аварийки и медиков.

     Память прокрутила приличный кусок тех событий и оставила без внимания. Тем более, что остальное после той карусели, он помнил смутно. С ясностью в голове восстановились моменты, которые он осознавал уже в больнице. Ничего веселого врачи ему не рассказали и не пообещали. С туманными перспективами о том, сможет ли он ходить, он очнулся после двух операций. Выздоровление было трудным и долгим. Он тогда был моложе, поэтому избежал погружения в отчаяние. Родственники во главе с его сестренкой устроили дежурство у постели. Кормили, как на убой, хотя отказывался. Но полуголодных одиноких собратьев по палате, оказавшихся без попечения родни, в больнице нашлось аж трое. Поэтому харчи не пропадали. Все шло впрок.

     С Божьей помощью парня собрали, заштопали и выписали. На прощание лекарь ему сказал, что он – счастливчик.
     - Док, а танцевать смогу? А то мне еще жениться и с молодой вальс отплясывать надо.
     - Сможешь-сможешь! И вальс, и чечетку, и даже брейк-данс. Ох, нет, парниша, с брейком – это я погорячился! Поберегись! – молодой, не старше самого пациента, врач хирург, смешливый и добрый, кивнул еще с опаской на забинтованную голову пострадавшего.

     Позже всех швы сняли с головы. А на всем остальном теле раны зажили быстрей. Вот только нога одна ныла и ныла. Только благодаря этому парень и не смог забыть эту аварию.

     Потом потерпевший ездил на следственные мероприятия, потом на очную ставку. Она, кстати сказать, оказалась совершенно бесполезной, так как в тот ливень невозможно было рассмотреть в тонированном окне лица у ехавшего в серебристой машине. Что-то кому-то впаяли. Затем на этого лихача еще наехала страховая его компании, ведь груз во время тех событий пострадал. Так что всем было невесело впоследствии!

     Водителя больше волновал вопрос, сможет ли он вернуться к вождению большегрузов. Но молодой организм потихоньку адаптировался к боли в колене. Скоро почти перестал ее ощущать. Только в сильный холод или дождь травмы напоминали о себе. Ну, и прихрамывал слегка. Он снова сел за баранку после двух крупных перебранок с начальством. Они не очень обрадовались его возвращению. Но виновником тех убытков, которые понесла компания, был не он. Так что формально ему предъявить было нечего. А все остальное, субъективно. И бла-бла-бла. Так что пришлось им и больничный ему оплатить в полном объеме, и на работе восстановить.

     И вот с ним судьба ее свела совершенно случайно. Ну, просто на дороге. В той самой пыли, которая клубилась возле ее машины. Она неслась, не весть куда, после ссоры. Да нет, не ссоры, разрыва со своим очередным парнем. Нервы были изорваны в клочья, глаза застилали слезы. Их жутко щипала размазанная, жирно наложенная до этого, тушь.

     Вполне естественно, что в таком состоянии трудно быть внимательной на дороге. Как-то совсем уж неудачно она крутанула руль в сторону обочины, объезжая угрожающих размеров выбоину в асфальте. Ну, и словила гвоздь. Как следствие, быстро спустившее колесо просело со змеиным шипением. Машину повело в сторону, девушка попыталась удержать ее в пределах полосы. И повиляв еще пару раз, остановила на обочине. Выскочив из салона, смачно ругнулась и хряпнула дверцей.

     Злясь и на себя, и на ситуацию с парнем, и на несчастный, видавший виды, тарантас, все кричала куда-то вверх отправляя ругательства:
     - Дура, дура, дура!

     Во всяком случае это трижды «дура» можно было вполне правомерно отнести к ней. Ведь во всех трех случаях именно она была фигурантом в деле о «дурах».

     Она какое-то время стояла, разгоняя кистью левой руки пыль. Правой прикрыла нос и рот, защищаясь от смрадного облака.

     Все еще продолжая всхлипывать, неудачница стала рассуждать вслух о том, что ей делать в такой ситуации:
     - Вот, сука! Что делать-то? И что, мне надо теперь как-то до шиномонтажа добраться самой? Или, может, по трубе их сюда вызывать? А они мне что, сюда колесо целое привезут? Или я такси должна вызвать, снять свое колесо и привезти им? А обратно я с ним как? Ой, что-то я ни черта не понимаю! А как же я его сама отвинчу? Это ж надо с инструментом делать.

     Девушка несколько раз обошла свою старушку вокруг. Зачем-то посмотрела под днище, как будто искала ржавого виновника прокола. Но ведь тот, если и был, то, наверное, остался на пару сотен метров где-то позади. А в самом спущенном колесе видно его не было. Хотя... Может, и застрял.

     Затем она с досадой пнула несколько раз дряблую резину:
     - Сука ты, очень вовремя! Не хватало еще и заночевать на дороге!

     Вот тогда-то и появился он. Верней, сначала сразу за ее машиной остановился огромный грузовик. Поднял новые и гораздо более плотные клубы пыли. А уж затем из него грузно выпрыгнул он.

     Сквозь пыль к ней шел навстречу великан. Разглядеть его пока было сложно, но силуэт уже успел напугать. И девушка успела сто раз пожалеть, что он ее заметил на дороге. Постепенно контуры тела и черты лица стали видны четче. И то, что она увидела, не на шутку ее испугало еще больше. Здоровяк ростом под два метра, полный, с огромными ручищами, заросший рыжей бородой и с такими же рыжими жесткими волосами шел вразвалку. Копну на голове прикрывала бейсболка, развернутая козырьком назад. Лицо было грубо выточенным и рыхлым. А глаза широко распахнулись навстречу свету черными черешнями. На лице застыло веселое и одновременно удивленное выражение. Одет он был в серую футболку с полустертой дурацкой надписью на английском «I'm a funny and crazy bear!», заправленную в мешковатые джинсы. А поверх нее на бедрах была повязана рубашка в черно-белую клетку. Здоровущими высокими кроссовками великан шаркал по пыльной бровке дороги. На вид этому увальню было лет за сорок.

     Мужик растопырил руки и шел ей навстречу широко улыбаясь в бороду:
     - И куда это мы такие красивые? Что-то твоя машинка, красота моя, перекособочилась. Ага, колесико проколола?

     Ее очень напугал и его развязный тон, и его габариты. И в принципе ей никак не хотелось иметь дело с дальнобойщиками. Она попятилась назад, не поворачиваясь спиной к мужику, нащупала дверцу машины. И уже было совсем собралась спрятаться и закрыться на все замки в ней.

     Пока подходил к ней, успел разглядеть. Средней длины стрижка на огненно-рыжих волосах недавняя, и явно из хорошего салона. Одета чуть небрежно, но стильно. Легинсы черного цвета плотно обтягивали крутые бедра. Она не была ни худа, ни полна. Но небольшой рост ее компенсировался ботильонами на высокой танкетке. Отчего девушка казалась стройней. Свободная белая , почти мужского кроя, рубаха с длинным рукавом надета небрежно на выпуск по моде поверх легинсов. Сверху – куртка косуха с заклепками и множеством молний из темно-красной кожи от Malina Siberian. Глаза из под длинной рыжей челки смотрели испуганными серыми пятаками. Расширенные от ужаса и заплаканные, они лихорадочно блестели и были обведены черными кругами, расплывшимися неравномерно. На пухлых губах помады не было. Они были от волнения сухими и воспаленными. А от того и алели самым естественным образом.

     - Красивая, - подумал пока, молча.

     Он уже был рядом с малолитражкой. Голубенький Hyundai Getz видавший виды в своей жизни, накренился и явно нуждался в оперативном вмешательстве. Здоровяк понял, что напугал девушку до смерти. Время приближалось к сумеркам.

     Сменил тон и успокоил:
     - Да ладно, ладно тебе! Я ж пошутил! Ну, чего раскисла? Что случилось?
     - Ничего не случилось. Что Вам надо от меня? Я Вас не просила останавливаться. Езжайте своей дорогой! – Она таки села на водительское сидение.

     Ее стала потряхивать нервная дрожь. Хотела уже было захлопнуть дверь, но мужик ее опередил, не дал этого сделать. Придержал рукой.

     И уже более спокойным тоном сказал:

     - А меня не нужно просить. Я всегда в дороге готов помочь водителю, если что-то случается. Ну, а уж если девушка стоит и плачет над своей колымагой, то как же можно проехать мимо.  Колесо?
     - Колесо. Но я справлюсь сама, – потом чуть замялась и все же сказала, - спасибо! Сейчас в службу эвакуации позвоню.
     - Вот глупышка! Зачем же звонить? Потом, их ждать нужно будет долго. А что деньги у тебя лишние? Сейчас все будет красиво! Не волновайся, красавица!

     И это его чудное слово «не волновайся» ее сразу как-то расположило к нему. Она неожиданно перестала дрожать и всхлипывать. Она ему все ещё «выкала». А он сразу перешел на «ты», сократив дистанцию в общении.

     Вышла из машины и сказала:
     - Ну, хорошо! Мне все равно кому платить, заплачу за ремонт Вам!
     - Что за народ! Заплачу, заплачу! – скривился мужик. – Тебе же объяснили, на дороге помогать надо! А если завтра со мной что-то, а никто не захочет остановиться. Ты вот остановишься?
     Он как-то недоверчиво ее оглядел и очень скептически ответил сам себе:
     - Нет, ты точно не остановишься. Ну что, трусиха, открывай багажник.
     - А знаете, вот опасно на дорогах останавливаться и даже помощь предлагать. А вдруг это подстава, бандиты.
     - Ну да, ну да... Хм-хм-хм! Багажник.
     - Зачем багажник? У меня там только чемодан и сумка с вещами.
     - Как это зачем? А колесо мы где возьмем? Ну, домкрат и ключи у меня, положим, есть. А вот колесо, то есть моя запаска, для твоей блохи не подойдет. Нет, не подкуем блоху твою без родного колеса. У моего зверюги видала диаметр?
     - Да, да. Тогда, что делать?
     - Ты меньше разговаривай. А то вон уже солнце село. Открывай, тебе говорят.

     Чудным образом великан нашел под панелью днища родную запаску, домкрат и набор инструментов, о которых владелица и не подозревала. Поскольку ремонтом и обслуживанием машины занимался ее бывший, избавив ее от этой обузы.
     Однажды сказал с пренебрежением:
     - Ты не вникай. Твоих мозгов хватит лишь на педальки и руль, которые надо периодически нажимать и крутить.

     Выудив с легкостью, касанием только трех пальцев, колесо. Дальнобойщик взялся за дело. 
     И пока крутил болты и гайки спросил у девушки:
     - Так чего ты одна на дороге? Куда с вещичками?
     - А чего это я незнакомым должна о себе все докладывать? – девушка недоверчиво посмотрела и напряглась от его заинтересованного взгляда, брошенного снизу вверх.
     - И то верно. Надо это исправить. Будем знакомиться. Меня Миша зовут, – он выжидающе смотрел на нее.
     - А меня Яна.
     - Что, правда Яна? Не выдуманное имя?
     - Нет, настоящее. А зачем выдумывать?
     - Ну, ты ж меня поначалу испугалась.
     - Поначалу да. Проехали...
     - Да, проехали и поехали. Вот и все! – Михаил выпрямился, отряхивая руки. – А то, заплачу Вам, заплачу!
     Яна счастливо засмеялась:
     - Ой, и времени так мало заняло это. Спасибо! Что б я без вас делала?
     - Плакала бы еще часа два и глупости совершала, вот что.

     Миша сложил ее инструменты обратно в багажник вместе с проколотым колесом.
     - Так, Яна-без изъяна, предлагаю продолжить знакомство!
     - Нет-нет-нет! Мне ехать надо!
     - Ну, вот, опять! Испугалась? Да хватит уже, не сожру я тебя. Ты костлявая, подавлюсь. Я тебя для начала откормлю. Ну, как? Согласна? Я еще и не обедал, и не ужинал. А в дороге, знаешь, не поешь совсем – плохо. Переешь – еще хуже. В сон сразу клонит. Так что золотая середина. Давай, за мной двигай. Тут недалеко мировая столовка есть. Не пожалеешь!

     Яна почувствовала, что при одном упоминании о еде у нее жалобно заурчал желудок. Ведь она со вчерашнего дня маковой росинки во рту не держала. Время убито на разборки с ее бывшим. Собиралась впопыхах, было не до еды. А до родительской квартиры еще добрых два часа добираться. И потом, ее ж никто нигде не ждет. Квартира пустовала уже несколько лет. Но там в холодильнике явно мышь повесилась.

     Она кивнула головой. Миша ветошью вытер руки, сунул ее обратно в карман, развернулся и подошел к своему грузовику. Еще раз посмотрел на девушку, ухмыльнулся и забрался в кабину.

     Яна уже сидела за рулем, когда он объехал ее и посигналил, махнув рукой.

     Ей вдруг пришла в голову мысль:
     - А что, если я не поеду за ним. Вот сверну в первый попавшийся поворот и затеряюсь. Что мне с ним в кафешке сидеть?

     Но почему-то эта мысль улетучилась так же быстро, как и появилась. И Яна послушно вырулила с обочины за пускавшим черный дым грузовиком. Они действительно проехали так, друг за другом, не больше трех километров, когда Михаил направил автомобиль на съезд к кафе. Припарковались рядом. Сначала большегруз, потом легковушка. Со стороны смешно она смотрелась между рядами стоящих фур и грузовиков с крытыми кузовами. Такая букашка голубого цвета и жуки-рогачи. Или слоны и Моська. Короче, смешно!

     Кафе снаружи выглядело небольшим, с непримечательной вывеской в кирпичном здании. У входа стояло двое мужчин, курили, смеялись, болтали. Девушка задержалась в нерешительности. Ей не хотелось в одиночку проходить через ряд мужчин, окидывающих ее оценивающим взглядом.

     - Ты, Яна, заходи, не стесняйся. Там руки можно помыть. Столик выбери. Я сейчас.
     - Ладно, только Вы не долго. А то я... – она смутилась и не договорила.

     Просто вздохнула и вошла внутрь. За спиной раздался мужской смех. На удивление чистое и опрятное кафе вмещало в себе достаточно большое количество столиков. Была даже барная стойка и пивная башня. Яна выбрала местечко, которое уютно скрывалось за одной из четырех колон. Села так, чтоб видеть все самой, но чтоб ее было почти не видно. Вот вошел ее спутник в помещение. Оглянулся растерянно, не заметил ее. Подошел к закоулку с раковиной и зеркалом, но и там не обнаружил девушку. А когда повернулся к залу, угол обзора изменился и он увидел, как Яна сидит, подавшись вперед, в напряженной позе, зажав ладошки между колен.

     В его душе что-то такое шевельнулось, отчего его руки стали горячими, а на лбу выступила испарина. Он еще пару минут стоял и наблюдал за девушкой, которая его не замечала. У нее под глазами образовались темные круги, как от долгого недосыпа. Но потом он понял, что тушь она так и не смыла. Не стала поправлять свой макияж, не рискнув перемещаться по кафе, целиком занятому мужчинами водителями. Водилы на девицу внимание не обращали, а вот ей было отчего-то не по себе. Но она от кого-то бежала, плакала. Так что, может, дело не в боязни окружающего общества сейчас. А дело в том, от кого сбежала.

     Михаил оторвал как можно больший кусок бумажного полотенца, смочил его немного водой и подошел к столику:
     - Ян, на, держи! Ты, это, - он запнулся, как бы ей потактичней сказать,- тушь вытри. А то сидишь, на зомби или вампира похожа. Бледная, тощая, с черными кругами под глазами.
     - Ой, правда, наверное жутко выгляжу, зареванная,- она стала тереть глаза, но только сделала еще хуже.
     - Нет-нет-нет, давай я! - он выхватил у нее салфетку и двумя резкими движениями стер черноту под глазами. – Ну, так что мы с тобой съедим?
     Его веселый настрой и Яну заставил улыбнуться. Она пожала плечами.
     - А я не знаю. Что тут можно есть? Или что тут есть вообще?
     - Так, задачу понял. Решает мужчина.

     Михаил встал из-за стола, подошел к стойке бара, где суетилась белокурая официантка. Разговор с ней был недолгим. Вернулся он за стол с двумя большими стаканами желтого пенящегося напитка.

     - Это для начала. Остальное Томусик сейчас принесет.
     - Вы что сума сошли? Какое пиво? Мы ж за рулем... За рулями. Черт! Не-а, я не буду! – решительно отодвинула стакан.
     - Ты чего, думаешь я себе и тебе враг? На, пей, это ж лимонад! Надо ж знакомство как-то отметить. Ну, в других обстоятельствах и шампанское бы пригодилось, не то что пиво. Но... мы ж за рулем! За рулями. Черт!

     Они оба расхохотались этой своей подхваченной шутке.

     - Слушай, и давай уже на ТЫ перейдем. Ты как? А то я себя старым пердуном ощущаю.
     - А вы не такой? Ой, простите! Я не то хотела...
     - Да забей ты уже выкать. Нет, я не пердун. Мне тридцать пять.
     - Как тридцать пять?
     - А что не похоже? Стариком посчитала?
     - Да нет, но думала, что больше.
     - Так, со мной все выяснили. А ты?
     - А что я? Мне тридцать четыре?
     - Сколько-сколько?
     - А что, тоже на старуху тяну?
     - Да ты что! Я вообще думал малолетка. Поэтому и остановился. Думаю, обидят еще дуреху одну на дороге. Ну, ты даешь! Ты без макияжа вообще соплюха.

     От такого своеобразного комплимента Яна не знала, то ли ей промолчать, то ли благодарить. Выбрала первое. Через минут семь пришла Тома, принесла солянку горячую и шницель с рисом. Всего по две порции. Михаил оглядел стол.
     - Томочка, у нас, вроде, еще салатик в заказике был.
     - Не волнуйся, Мишенька, все помню. Уже несу. – Томусик явно была неравнодушна к гиганту Мише.

     Стол изобиловал блюдами. И у Яны ощутимо закружилась голова от голода. И уже совсем не обращая никакого внимания ни на дальнобойщиков, ни на Тому, которая с ревностью бросала на нее быстрый взгляд, ела быстро и с аппетитом. Когда ароматная солянка, испускавшая сизый парок, была съедена, Яна смогла чуть перевести дух. Михаил ел молча, поглядывая ненавязчиво на свою компаньоншу. Дождался, когда она отодвинет тарелку.

     - Так, ну, Яна-без изъяна, теперь нужно выпить за знакомство. – Он поднял свой лимонад и отхлебнул немного.
     - Ну, уже хорошо, что хоть не Яна-обезьяна! И чего, на брудершафт?
     - Ой, не видела ты в своей жизни обезьян? Да, как скажешь. Можно и на брудершафт.

     Яна тоже подняла полупустой стакан, потянулась через стол. Пара заплела руки с напитком. Миша приблизил свое лицо. Глаза его стали еще больше походить на спелую черешню.
     - Сама напросилась! – он звонко чмокнул ее мокрыми губами в губы.
     - Спасибо тебе за все, Миш!
     - Ну, слава Богу! Свершилось! Друг спас друга! И ты мне сказала ТЫ!

     Яна анализировала свои ощущения. На удивление ей не было неприятно прикосновение этого огромного незнакомого увальня. От него пахло совсем еле слышно мужским одеколоном и более явно машинной смазкой. Борода и усы оказались совершенно не жесткими, а шелковистыми. Они, словно перышко щекотнули ее вокруг рта. А сами его губы были сладкими и пахли лимонадом. На мгновение она увидела свое отражение в его глазах. Если бы они были другого цвета, это было бы невозможно. А глубоко карие, почти без границы между зрачком и радужкой, давали эффект зеркала.

     Неожиданно для себя она пробормотала, удивившись своим ощущениям:
     - Сладкий.
     - Что? Что ты сказала? – Миша от нее отодвинулся, даже забыв по обычаю снова хлебнуть из стакана.
     А Яна, словно очнувшись от гипноза, затрясла головой, нашлась, что ответить:
     - А, нет, ничего! Лимонад сладкий очень! Я люблю покислей!
     - Ой, а я так вообще все сладкое люблю! И чай, чтоб с пятью ложками сахара в чашку. И варенье любое, и конфеты. А если торт, то чтоб трехэтажный и с кремом.
     - Ну, так тебе и положено!
     - В смысле, положено, - Миша наивно заморгал.
     - Ну, ты же Миша. Миша-топтыжа! Вот и должен быть сластеной, как медведь.
     - А, в этом смысле? Ну, да, я такой!
     - Или ты Карлсон? Он тоже любил варенье. Ха-ха-ха! И рыжим был, как ты!

     Прошло еще немного времени и пара уже совсем непринужденно беседовала. Они рассказывали друг другу о себе. И не было понятно со стороны по их оживленному разговору, что знают они друг друга всего лишь девяносто минут.

     С тарелок исчез шницель, собраны последние рисинки, опустели стаканы с лимонадом. И заревновавшая Томочка, поджав губки, на их искренне: «СПАСИБО!» - ответила лишь кивком. Пора было ехать каждому из них по своим делам. Но у Яны дел пока не было никаких. На работу ей выходить только через два дня. И вообще стоило задуматься о поиске другой. Ту, которая была рядом с домом ее бывшего, явно нужно сменить. Не добираться же туда за тридевять земель. Теперь придется устроиться поближе к родительской квартире. А у Михаила, как выяснилось, был окончен рейс. Он ехал к себе отсыпаться. Жил один на арендованной квартире. В маленькой и холостяцкой однушке комфорта было немного, но была стереосистема, кровать и плита с холодильником. Этого вполне хватало для одинокого мужчины. Почему одинокого? Ну, был, мол, женат. Но это было так давно, что он даже не помнит дату развода, не то, что свадьбы. Детей нет, что, наверное, жаль. Но с его работой они явно были бы обделены его заботой и вниманием. Так что тоже вопрос спорный, жаль или не жаль.