Мир глазами феи. Хроники пыльных лучей

Вы полагаете, что мы — это просто уменьшенные копии людей с крылышками из целлофана. Это ваше самое милое и опасное заблуждение. Мы не «маленькие люди». Мы — насекомые, достигшие просветления, или ангелы, спустившиеся в грязь ради эксперимента. Наша биология чужда вам.

Анатомия стекла.
Самое страшное испытание для нашего племени — это ваши окна.
Для вас стекло — это прозрачная стена дома. Для нас — невидимая мембрана между жизнью и смертью, граница миров, которая бьёт током по нервам. Вы видите птицу, разбившуюся о стекло, и вздыхаете. Я каждый раз переживаю микроинфаркт, пролетая сквозь открытую форточку. Воздух имеет плотность, вкус и температуру. Стекло же не имеет ничего. Оно отрицает физику. Когда я врезаюсь в него на полной скорости (а мы всегда торопимся), звук похож на хруст тонкого льда под копытами оленя. Звук ломающихся микролоктей. Мы сползаем вниз, оставляя за собой влажный след светящейся лимфы, и часами смотрим на свободу, прилипнув к прозрачной преграде животами. Ваша привычка вешать шторы — величайший акт милосердия во Вселенной.

Гастрономия дождя.
Зачем нам летать к цветам, если можно просто открыть рот во время ливня?
Но ваш дождь... он грязный. Он пахнет резиной, бензином и тоской проходящих поездов. Настоящий дождь должен пахнуть мокрым шифером старых дач и пылью просёлочных дорог.
Мы пьём воду иначе. Мы ловим её языком прямо с паутины. Капля, висящая на нити паука-крестовика, — это дистиллят. Идеальный шар. Внутри неё преломляется весь мир вверх ногами. Прежде чем выпить такую каплю, мы обязаны посмотреть в неё, как в зеркало, и убедиться, что наши фасеточные глаза всё ещё отражают звёзды. Если звезда не отражается — значит, ты заболел ржавчиной великанов, и скоро твои крылья станут тусклыми.

Ткань ваших снов.
Вы думаете, сны рождаются у вас в голове? Очаровательно.
Сны плетутся нами. Пока вы храпите, раскинув руки-стволы, мы работаем портными вашего подсознания. У изголовья кровати натянуты струны — нейронные связи вашей памяти. Мы берём нить лунного света, вплетаем туда кошачий ус (для остроты сюжета), добавляем немного запаха бабушкиных пирожков (это всегда лежит в основе основы) и начинаем ткать.
Ваши кошмары — это когда стажёр-фея роняет челнок, и в ткань сна попадает игла дикого ужаса. Ваши счастливые полёты во сне — это когда мы сами садимся на край этого полотна и катаемся на нём, пока вы бежите над крышами. Иногда вы чувствуете щекотку в носу во сне — это одна из моих сестёр слишком низко склонилась над узором, рассматривая детали вашего первого поцелуя, чтобы точнее подобрать оттенок румянца.

Геометрия пыли в луче.
То, что вы называете «солнечным зайчиком», для меня — река Ганг, полная паломников.
Когда луч солнца пробивается сквозь грязное стекло вашего офиса, прорезая кабинетный сумрак, в нём начинают танцевать души мёртвых пылинок. Каждая такая частичка — это крошечный континент. На ней есть свои горы (сгустки жира от обеда), свои моря (капли пролитого чая) и свои пустыни (ваша омертвевшая кожа).
Мы летаем внутри этих лучей. Это единственное место в вашем мире, где можно двигаться, не задевая грубую материю. Полёт в солнечном луче — это плавание в чистом счастье. Вибрации света массируют хитиновый панцирь. Если закрыть глаза внутри такого луча, можно увидеть музыку сфер. Она звучит как хруст битого стекла, смешанный с колыбельной.

Цена магии.
Почему мы исполняем желания так редко и часто делаем это криво?
Потому что магия весит больше свинца. Каждое заклинание вытягивает из нас пигмент крыльев. Исполнил желание человека стать богатым — посерела кайма на левом крыле. Помирил супругов — исчез один радужный перелив на правом. Стареем мы не годами. Мы стареем исполненными надеждами. Самые древние феи среди нас — седые, почти прозрачные создания, которые давно уже не летают, а только ползают по корням мандрагоры, шепча проклятия тем, кто просит «просто счастья».
Поэтому, прежде чем загадать желание поймавшей тебя странной девочке, подумай трижды. Не хочу ли я сегодня остаться бирюзовым?

Я сижу сейчас на краю твоей чашки, гигант. Твой чай пахнет тревогой (ты пролежал полночи в телефоне). От твоего тепла мои суставы перестают ныть к дождю. Ты смотришь сквозь меня, ища пятно на скатерти.
А я смотрю на тебя. И вижу целую вселенную, запутавшуюся в собственных шнурках. Спускайся иногда на наш уровень. Только вытри ноги. У нас тут чисто. По крайней мере, было до твоего прихода.