Никита Шкловский-Корди о Николае Панченко

                * * *
     Минула дата 15 августа – день, который мной переживается прежде всего как годовщина смерти (2005 год) Николая Васильевича Панченко, поэта и мыслителя …

На ПРОЗА.РУ я разместила немало материалов об этом авторе, с некоторых пор отмечая здесь ежегодной публикацией его день рождения (9 апреля 1924 года).

     Никита Шкловский (сын Варвары Викторовны Шкловской-Корди, которая с 1961 года стала женой Панченко) прислал мне в свое время письмо памяти Николая Васильевича. Оно очень лаконично, без дат. Это основные вехи жизненного пути и главные свершения Панченко, в том числе выделенные на основании его собственных поэтических высказываний. Строчки из разных стихотворений, приведенные в письме (по сути, коротком эссе), как бы размечают отдельные этапы в судьбе поэта. При этом сдержанный тон написанного не может скрыть той искренней приязни, любви, преданности, которыми, по моим наблюдениям, как правило, освещены воспоминания  современников об этом большом человеке.

Никита Шкловский узнал Николая Васильевича, когда был еще школьником, прожил с ним одной семьей несколько десятилетий и хорошо помнит его биографию. Поэт стал для него духовным отцом и в определенном смысле личностным идеалом.

Надо сказать, что поэзия Панченко являлась для его близких и его молодых учеников в некотором смысле контекстом жизни. В «ближнем кругу» поэта, когда мы говорили между собой, для взаимопонимания порой достаточно было просто процитировать его стихи: военные, и более поздние, всегда полные жизненного напряжения, как и его произведения нравственно-философского ряда … 


      Ниже, с разрешения Н. Шкловского (врач, кандидат медицинских наук, немало сделавший для того, чтобы творческое наследие Николая Панченко дошло до нас в книгопечатном варианте), я помещаю фрагмент этого его письма-эссе.
 
Чтобы текст был понятен тому, кто не может знать всех стихов поэта (на протяжении жизни многие из его произведений не публиковались или печатались с цензурными искажениями), привожу здесь также целиком те стихотворения Н.Панченко, которые процитированы в данной публикации Н.Ш., за исключением вещей, ранее вывешенных мной на ПРОЗА.РУ.
                О.Постникова
 

                НИКИТА  ШКЛОВСКИЙ-КОРДИ (из письма):
               
                * * *
9 апреля 1924 родился поэт Николай Панченко.
От жизни мощного человека осталось много прекрасных стихов. И «круги» - как от камня, ушедшего в глубину. Надо попытаться их запомнить...

Героическая жизнь в мире "не растворов, а крепких эссенций" («Пусть волны как волны…»), но  сердце было ранимым и не защищенным.
20-й век, начавшийся от НЭПа, который в Калуге мальчику 1924 года рождения запомнился временем свободы.
 
Солдат, выпавший из цепких рук времени, «как кинжал» («Тем все равно, кто не служил тебе…») и написавший "Балладу о расстрелянном сердце" на все времена и абсолютно непредставимую во времени реальном – времени КРОНОСА, пожирающего своих детей непрекращающимися войнами.
 
Охота, как единственная легальная форма свободы (и то для инвалида).

Журналист, как солдат на передовой, и так же лишенный свободы:  «… пеленали, … зашивали суровыми нитками рот» («Когда я вернулся с войны…»).
 
Н.П. был порохом «Тарусских страниц», сигнального выстрела «оттепели», издания, ставшего знаковым благодаря многим выдающимся людям, но свершившегося в значительно степени благодаря безоглядному подвигу Панченко.

Ближайший друг Надежды Мандельштам, подписант и свидетель процесса Синявского и Даниэля - «мы свидетели в большом и людном зале//стены убраны и поднят потолок...» («Процесс»).

Беззаветный строитель: «Я наверно уйду//не достроив своих кораблей...», – и всегда друг и защитник:
 
"...Я старый хрен, я не сыгравший Моцарт, я с детства друг бездомных кобелей".
 
Н.П. никого не предал - ни народ, ни собак, ни своего несыгранного гения, который остался с нами...               
                Никита Ефимович Шкловский-Корди


         
Примечания: 1. «Баллада о расстрелянном сердце» 31.03.2024 г. помещена мной на ПРОЗА.РУ в авторской редакции (произведение впервые опубликовано в журнале «Звезда Востока» (1967), затем в книгах стихов «Горячий след» (М.: Московский рабочий, 1994); «Стихи — это то, что от жизни осталось…» Избранное (М.: Возвращение, 2014).
 
                2. Стихотворение  «Тем все равно, кто не служил тебе…» 8 августа 2024 г. помещено  на ПРОЗА.РУ  в разделе   «Николай Панченко. К 100-летию со дня рождения».
 
                3. Удивительно, что стихотворение «Процесс», так явно относившееся к суду над Синявским и Даниелем в 1965, позднее, — но еще при советской власти, — было напечатано.

Нина Бялосинская, друг семьи Шкловских-Панченко, категорически отрицала связь этих стихов с подлинным событием, повторяя редакционную версию при опубликовании «Процесса»: «В этом случае автор имеет в виду бракоразводный процесс Варвары Викторовны с ее первым мужем». Недавно выяснилось, что никакого разводного дела вообще не было. Конспирация!               
                Ольга Постникова



Полные тексты цитируемых стихов

* * *
Пусть волны как волны,
пусть ветер как ветер,
пусть пули в бою как в бою, –
на бронзовой паре
            своих сорок третьих,
как вкопанный в землю, стою.

И вижу, как беркут, далеко-далеко,
и ведаю суть за враньем:
от мозга и к мозгу
                большая дорога
работает ночью и днем.

Мой мир – не растворов,
мой – крепких эссенций,
бой, грянув, творит и не ждет!
Но есть у меня
            беззащитное сердце,
и это меня подведет.
1961
            

  * * *
Когда я вернулся с войны,
                меня не узнали,
Говорили, что знали такого-то,
Но что это не тот…

Убивали меня, воскрешали,
До зубов пеленали,
Через край зашивали
    суровыми нитками рот.

И вернулся, конечно, не тот.
Но – вернулся! –
Чтоб, к земле приклонившись,
Вернуть хоть какого – того!
Сколько раз, не сломав головы,
Через голову перевернулся
Искушенный преемник –
Наследник пути моего.

И покуда живой – тот вернувшийся, –
Тлеет надежда,
Что проснется однажды,
        разжав кулачонки, во мне
Долгожданный, дурной,
По сегодняшним меркам – невежда,
Позабывший о славе, о грязи,
О прошлой войне…
1981


             ПРОЦЕСС
Мы – свидетели в большом и людном зале.
Стены убраны, и поднят потолок.
Мы – свидетели
С усталыми глазами.
Каждый ищет в этом зале уголок.

Но откуда в этом зале уголки?
Время жилы натянуло на колки.
И звучат они как «ми»,
Звучат как «си»,
И кричат они как – «Господи, спаси!».

Ты держи меня, пожалуйста, держи!
Я дрожу, и ты, пожалуйста, дрожи!
Мы дрожим.
И, значит, чем-то дорожим.
Мы с тобой как два свидетельства лежим.

Стены убраны, и поднят потолок,
Но рука твоя, как тропка – в уголок,
Словно лесенка ступенчатая – в дом…
Это место охраняется стыдом.

В людном зале продолжается процесс.
Но лежишь ты, как свидетельский протест!
Но лежу я, как свидетельский протест!
И присяжные повскакивали с мест.

Интересно им, забавно поглядеть:
– Это кто еще не хочет умереть! –
Посудачить, как за стенкой, за тобой,
Похихикать, как над крышей, надо мной.
1965

               * * *
Я, наверно, уйду, не достроив своих кораблей.
Проплыву над толпою в сколоченной наскоро лодке.
Мне всегда не хватало ни черных, ни белых морей –
мне мешали дышать эти мерные пальцы на глотке.

Оттого, как с гвоздя, я, срываясь, лечу в пустоту.
И покуда лечу это полное смысла мгновенье –
будто дело в руках,
будто первое слово во рту,
будто девственных губ ощущаю щекой дуновенье.
1976