Меч

Мне было семь лет. Стояла весна. Цвели нарциссы, но воздух почему-то пах тревогой. Помню, все говорили о войне. Приходили люди в строгих, но ярких одеждах. Говорили громкие речи, раздавали вещи, чтобы мужчины выглядели так же строго, указывали на повозки. Помню, потом уезжали переодетые мужчины, виноватыми глазами глядя на жён и матерей, словно пытались как-то оправдаться перед ними. Помню, как плакала мать.

Было непонимание. Старший брат хотел пойти вместе с отцом, но его не взяли. Отец просил нас помогать матери. Беречь сестёр. «Как будто мы раньше этим не занимались», – думалось мне тогда. А потом он уехал, и эти просьбы стали звучать в моей памяти совсем по-другому.

Потом был страх. Я отчётливо помню ночь, когда старший брат разбудил меня и попросил ничего не бояться. Я помню, как мы с матерью и сестрами бежали в лес. Деревня горела. Кричали люди. Вокруг, в ночи, были только огонь и смерть.

Многих не стало в ту ночь. Я долго не мог понять, как такое возможно, чтобы другого ребёнка, с которым я вечером играл в «волшебника», больше не было. Наш дом не пострадал, наше хозяйство также осталось почти невредимым. Помню, как мама почему-то говорила, что нельзя бросать тех, кто остался без дома и без родных. Я не понимал. Хорошо, говорил я матери, я не против, если соседские дети будут жить с нами.

Помню осень. Уставшая мать. Уставшие братья. Шел сенокос, было тепло и сухо, но воздух мне запомнился таким холодным, как будто весь мир был покрыт коркой льда. Мужчины возвращались с войны. Многие, кого ждали живущие с нами дети, не вернулись. Вернулся Роллан, друг отца. Его жену убили. Его дети умерли. Кажется, я даже помогал копать одну из их могил. Ему некуда было возвращаться, но он вернулся. Отцу было куда возвращаться, но он не пришёл.

Я отчётливо помню, как старший брат сказал, что хотел бы, чтобы все эти ушастые умерли. Роллан тогда ударил его с такой силой, что он отлетел назад. Я побежал было заступиться за брата, но меня остановил встретивший меня взгляд. В нём было столько потери и столько пустоты, что я не смог ничего сделать. Он смотрел на опешившего меня, а я, чуть не плача, смотрел на него. Словно на старого зверя, который собрал всю свою былую удаль для последнего рывка.

Помню, он что-то тихо говорил моей матери, а она всё кивала и кивала, пытаясь не плакать. Роллан помог нам со сбором урожая, а потом и вовсе стал жить с нами. Я помню, как он вбил в зале в стену два гвоздя и повесил на них свой меч. Потом была зима. Роллан занимался хозяйством, я помогал, как умел, но он не требовал от меня почти ничего. А поздними вечерами, после переделанных дел, он сидел и смотрел на висящий на стене меч.

Мне было одиннадцать. Стояло лето. Старший мой брат совсем взрослый. Одна из девочек, что остались жить у нас, смотрит на него и улыбается. Он молча улыбается в ответ. Они корчат рожи, играют глазами, но продолжают молчать. Я смотрю на своего брата, и он кажется мне полным дураком. Когда же Роллан смотрит на них, в уголках его морщинистых глаз собираются капельки слёз.

Пришла осень. Сенокос прошёл, но я снова не помню его запахов. Зато я помню аромат цветов, выросших на могиле, которую я копал вместе со своим старшим братом. Я оглядываюсь по сторонам. Деревенское кладбище, такое же, как и везде. Мне обидно, что если брат станет жить с той девочкой отдельно, то всё хозяйство свалится на меня. Мне обидно, потому что я слишком легко жил и не был готов. Роллан умер.

Наступила зима. В этом году она выдалась очень холодной. Волки вышли из леса, чтобы найти пропитание. Наша мать ещё не вернулась домой. Я растерян и не знаю, что делать. Мой брат знает. Он вынимает меч из ножен со стены и идёт за ней. Мне кажется, прямо посреди зимы наступает лето, когда я вижу их обоих, возвращающихся домой. Холодный вечерний воздух пахнет для меня слаще цветочного поля.

Пройдёт ещё несколько лет. Брат обвенчается и заложит свой дом, недалеко от нашего. У него родятся дети. У многих девушек, которые жили с нами, появятся семьи. Наш дом превратится в место, в котором круглые сутки будет звенеть детский смех. Они все будут мне как родные. Моя жизнь наполнится ароматом садовых цветов, которые вырастут на пепелищах той давнишней ночи. Я не буду больше считать дурачеством молчаливые взгляды, которыми возлюбленные смотрят друг на друга. Я буду заниматься хозяйством со всем усердием, которое я только смогу приложить. А после я буду так же, как и Роллан, сидеть вечерами и смотреть на меч на стене. Во мне давно созреет мысль: если придёт время, если настанет такой час, ранней ли весной, или зимним вечером, это будет уже мой долг. Взять в руки этот меч.