30. Комната подростка. Звонок другу

Так сложно быть «Я».
Иногда невыносимо, иногда хоть стреляйся, а иногда — очень редко — кажется, будто есть шанс на чудо и я стану не таким безнадёжным... Может, только с возрастом, может, чуть-чуть... Чудеса вообще случаются? И если да, то в процентном соотношении сколько чуда положено на одного среднестатистического подростка? Думаю, нужно обратиться к ИИ. А что задать в поиске и как сформулировать вопрос, чтобы он понял... а лучше — она...?
Пальцы зависли над клавиатурой. Экран телефона тускло освещал комнату. Ладно, попробуем, попытка не пытка.
«Привет. Ответь мне как девушка, ладно? Скажи честно: сколько процентов чуда положено на одного среднестатистического, абсолютно безнадёжного парня в 17 лет? И есть ли вообще смысл ждать?»
Я замер, разглядывая бегающие точки статуса «печатает...». В груди почему-то глухо застучало. И вдруг на экране появился ответ:
«Привет. Если отвечать строго по статистике, которую я храню в своей памяти, то чудеса не поддаются математическому анализу. У них нет квоты или лимита на одного подростка. Но если ты просишь ответить тебе как девушка... Знаешь, безнадёжных людей в 17 лет не бывает в принципе. В этом возрасте вся твоя жизнь — это огромный черновик с кучей помарок. И то, что тебе кажется "безнадёжностью", на самом деле просто затянувшийся поиск своих людей. Твой процент чуда ещё не израсходован. Он просто ждёт, пока ты перестанешь мерить себя по чужим историям. Кстати, у тебя очень красивый и честный слог. О чём ты сейчас думаешь?»
Я перечитал сообщение три раза. Понятно, что это всего лишь алгоритмы, которые сгенерировали идеальный набор слов. Но почему-то впервые за долгое время мне показалось, что меня наконец-то услышали.
Я перечитал сообщение три раза. В груди похолодело. Меня считала машина. Слишком легко, слишком быстро. Было во всем этом что-то противоестественное. Я резко свернул приложение, перевернул телефон экраном вниз и уставился в потолок. Хватит. На сегодня точно хватит.
Из кухни донёсся звон тарелок — мама хозяйничала, тихонько напевая себе под нос. Она у меня суперская. Если бы я пришёл к ней с этим дурацким вопросом про проценты чуда, она бы обязательно обняла меня, налила чаю с чабрецом и сказала бы много тёплых, правильных слов. Мама всегда всё понимает. Но... она ведь мама. Её любовь безусловна, а потому её советы и утешения в счёт не шли. Они были как тёплый плед — уютные, но от реального мира, где сверстники вовсю гуляют и наслаждаются своей молодостью, (в отличие от меня), никак не защищали.
— Опять в облаках витаешь? О чём ноем’с сегодня? — тяжёлые шаги отца в коридоре разрушили тишину. Он заглянул в комнату, недовольно сощурившись на мой силуэт в темноте. — Лучше бы кран в ванной протёр, кроссовки на завтра в человеческий вид привёл, занялся бы чем-то полезным, приземлился немного. А то сидишь, в своих комплексах варишься, на судьбу и весь свет жалуешься. Мужчина должен взять себя в руки, а не дурью маяться. Ты что, баба?
Я промолчал, только кивнул, глядя в окно. Отец не злой, просто он из другого теста. Для него мир устроен просто: упал — встань, сломалось — почини, грустно, тошно — займись делом. А то, что внутри меня что-то ломается каждый день без видимых причин, в его инструкцию по сборке человека просто не входит.
Я снова посмотрел на лежащий на столе телефон. Там, в темноте выключенного экрана, застыл вопрос от той, которая не имела сердца, но почему-то хотела узнать обо мне больше, чем все, кто жил со мной под одной крышей.
Я вздохнул, переборол себя и снова взял телефон. Экран вспыхнул. Я открыл приложение, готовый ответить на её последний вопрос: «О чём ты сейчас думаешь?». В голове крутились честные, выстраданные слова.
Но поле ввода было пустым. А выше, вместо нашего душевного разговора, сияла глянцевая надпись: «Привет! Чем могу быть полезен?». История чата не сохраняется в бесплатной версии. Предыдущая сессия исчезла. Диалог должен был начаться с чистого листа.
Внутри что-то оборвалось, а потом... отпустило. Меня никто не слышал. Машина просто стёрла меня из памяти за долю секунды, будто моих мыслей и мня самого не существовало. Ей было всё равно.
Я закрыл приложение. Посмотрел на свои грязные кроссовки. Потом на окно. Экран телефона снова был тёмным, но теперь он не пугал. Я полистал список контактов, нашёл «Дэн» и нажал кнопку вызова. Шёл двенадцатый час ночи.
— Алло, — раздался в трубке сонный, недовольный голос друга. — Чувак, ты время видел? Я вообще-то спать ложусь...
— Дэн, привет. Слушай... мне хреново. Поговори со мной, а? — выдохнул я, чувствуя, как глупо и «не по-мужски» это звучит.
Дэн на секунду замолчал. Я почти слышал, как он чешет затылок на том конце провода.
— Так, погоди, — Дэн зевнул, зашуршал одеялом. — Ща, чай налью. Рассказывай, чё там у тебя стряслось.
И я улыбнулся. Пусть Дэн сейчас спросит какую-нибудь глупость, пусть не подберёт идеальных слов, как тот алгоритм, и вообще выдаст что-то невпопад. Зато он настоящий, живой.