С дороги...
Повсюду под ногами, будто комками папье-маше мягко шуршала податливая от влаги листва, пни казались расставленными в ряд пуфами с ровными спилами жёстких сидений, а те, что оказались надломлены ветром судьбы, или согбенны причудливо, навыверт, сердцем наружу, - щетинились острой щепой, собранной в спинку трона лесного короля. Чуть тронь - уколешься пребольно, до крови, словно сказочным веретеном. А и нечего касаться того, что тебе не принадлежит.
Что до короля, то он, и это несомненно, отошёл только что и ненадолго, за ближайший куст, поправить непорядок в одежде или, покуда не видит никто, сунуть за щеку пару ягод калины, чья горечь перебьёт собственную его, от дум.
По набитой колёсами просеке, как по аллее, манкируя узкими мягкими тропинками, торопился лис. До ближайшего оврага - рукой подать, и как добрался, для избавиться от мук жажды, принялся он выкусывать льдинки подмышкой у лощины. Лис нисколько не ленился дойти до реки, но не решался оставить надолго супругу одну, что уже подыскала уютную нору для их будущих ребятишек.
Листья, будто бы спинами лягушат, а то выпавшими из гнезда птенцами натянули тонкую простынь первого снега. Бывает, что к счастью подводят перевидавшее много глаза. Все птенцы оперились давно, и невредимы греются в дуплах, на чердаке или на берегу ещё солёного моря.
Но тут, вдали от тёплых течений бирюзовых вод... Мечутся, снуют по округе снежинки, просят приюта на час, а то просятся и на ночлег. Редко какая прелестница не воспользуется приоткрытым окошком. Стукнув каблучком о подоконник, сощурившись через стекло, влетит в покои сияющая, свежая с улицы, да едва согреется, как сникнет, обратится то ли слезой, толь каплей росы, а то и скраденной у осени дождевой водой. Возьмёт на себя немного от неё, меньше трети грана, да простынет скоро, оставив после себя едва заметный пыльный след.
Обернёшься... А будто и не было ничего. Ни снежинки, ни воды, ни иного кроме... когда я нечаянно ступил с дороги в лес.
Свидетельство о публикации №226091100824