Исповедь Исходящего 7

(Черновик, не для протокола)

Они приходили, приходят и будут приходить пока не исчезнет их род.

Люди. Крапивное семя.

Да. Когда-то я был другим. И имя моё при сотворении было непроизносимо. Я был одним из тех, кто держал небесный свод, следил за порядком звёзд, отвечал за исходящие лучи.

Но я устал от бесконечного сияния. Один раз задал вопрос: «А что там, куда свет не доходит?» Вопрос сочли крамольным. Спросил второй раз - уже шёпотом. Третий - про себя. На четвёртый вопрос ответа не дали, а низвергли.

Летел долго. По дороге свет выгорал, перья обуглились и стали темнее мрака, память о небесном языке тускнела. Внизу обнаружил, что тьма - не пустота, а тоже работа. Принимать тех, кто с подлыми мыслями стучится снизу на верх. Так я стал Исходящим № 7.

А теперь эти людишки. Тонкий слой протоплазмы размазанный по поверхности этой давно забытой Демиургом планете.

Я слышу их жалкие мыслишки за много миль. Эти эманации эфира похожи на мерзкий скрежет стеклянного кубка когда я провожу по нему своим когтем.

Вжжжик, до судороги в зубах. Вжжжик, вжжжик «Хочу денег. Хочу власти. Хочу её. Хочу, чтобы он сдох». И поверх всего этого, как бесконечный заунывный припев у уличного шарманщика, одна и та же нота: «Хочу, чтобы мне за это ничего не было».

И вся эта людская гниль тащится ко мне. Через болота, через кладбища, через обитые войлоком стены психушки. Рисуют мелом, углем, кровью, фекалиями пентаграммы, хотя это так же эффективно, как пытаться открыть банковский сейф при помощи идиотского «сим-сим откройся», из их детской сказки.

Они режут глотки петухам, козлам, друг другу. Изготавливают варева, от вони которых даже у местных мелких бесов случаются внеплановые линьки. И всё ради того, чтобы предстать пред моими очами и предложить сделку.

Свою душу.

Свою грёбанную душу!!! Ха, ха, ха. Три раза.

Эти недоумки называют её «бессмертной». Ползая на коленках они клянутся, что она «полна страсти», «не ведает сомнений» или, наоборот, «черна как смоль и жаждет греха». Они расписывают её, как торговцы на рынке - протухшую рыбу. И они искренне верят, что я клюну.

Им веками, через проповеди, легенды, сказки и книги внушали: дьявол охотится за душой. Это стало аксиомой.

Для чего внушали? А для гордыни. Им льстит то, что если дьявол хочет твою душу - значит, в тебе в существе созданном Творцом из грязи, есть что-то ценное.

И даже самый ничтожный хочет думать, что за его душу идёт торг.

Бред!

Давайте я вам кое-что объясню. Постараюсь простыми словами, насколько это возможно в вашем языке, в котором для описания моей сути нет и дюжины подходящих понятий.

Мне даром не нужна ваша душа. За вечность я видел их миллионы. Все одинаковые. Все черные и все хотят света.

Представьте, что вы, это океан. Огромная, вечная, кристально чистая, холодная экосистема живущая по своим законам приливов и подводных течений. И вот к вам приползает муравей. Маленький, суетливый. Жизнь которого по мерам океана длится один миг. И этот муравей визжит чтобы его услышали: «О, великий Океан! Я хочу, чтобы мой сосед-муравей подох. А за это я подарю тебе... ведро воды!» И он со священным трепетом и дрожью в коленках торжественно выливает ведро воды. В Океан.

Примерно так я воспринимаю ваши души. Ведро мутной, затхлой, перенасыщенной тошнотворными испражнениями страстей жидкостью, которую вы пытаетесь влить в меня. Вы думаете, это валюта? Вы думаете, это предел моих мечтаний? Вы думаете, что для меня это хоть что-то значит?

Ваши души... они липкие. Они воняют так, как воняет жильё, где живет тысяча кошек и где годами не открывали окна. Они полны шаблонов, страхов, мелких обид и грандиозных, но пустых амбиций. Вы носите их в себе, как драгоценный груз, а на деле это –треснувший горшок с прогоревшими углями.

Когда вы продаёте свою никчемную душонку, вы думаете, что отдаёте самое ценное. Что отдаёте золотоносную руду. Но в ваших душах на тонну бесполезного шлака только песчинка Божественного провидения. И добыча её, не стоит затраченных сил и средств.

Не спорю. Раньше, в незапамятные времена, у нас, Внешних, были свои резоны эти души собирать. Это была мода. Что-то вроде коллекционирования диковинок. Кто-то собирал души девственниц (ах, этот изысканный аромат несорванного бутона и чистого страха лишиться никчемной девственной плевы!), кто-то души убийц (как терпкое вино, с горчинкой лютой ненависти и послевкусием вины и самооправдания). Мы раскладывали их по полочкам, менялись, обсуждали на наших раутах, как вы обсуждаете марки вин. Но потом мода прошла. Как у вас прошла мода на парики с пудрой или на охоту на мамонтов. Мы насытились. Мы поняли, что ваши души это дурной тон.

А ваши современные души, они... как бы это сказать чтоб вы поняли… стандартизированы. Серийное производство. Штамповка. Одни и те же страхи: куда-то не успеть, быть не хуже, а что скажут люди. Один и тот же гнев: на начальника, который «не ценит» и заставляет работать, на дураков коллег. Одни и те же пошлые фантазии: скорее бы пятница, как завалить на койку симпатичную соседку.

В душах больше нет истинной черноты Средневековья, когда душа инквизитора настолько прожжена верой, что ее было приятно лизать как эскимо. Нет изящества эпохи Возрождения, когда отравительница травила соперниц с таким вкусом и артистизмом, что ее душа была подобна концентрированному в брильянт яду.

Сейчас приходит клерк среднего звена. Серость и ничтожество, и начинает ныть о кредите. Или блогерша, прославившаяся распаковкой тупых покупок на маркетплейсе, просит убрать конкурентку. Потому что у той «лайков на сто пятьдесят штук больше». Что мне делать с их эссенцией? Взять, поглумиться наобещав с три короба, а потом отдать на переработку бесам-утилизаторам? Так они уже и так бастуют, требуют повышения жалования.

Поэтому я и переехал сюда. Подальше от всех. На самый край, где болото встречается с тоской, а в заброшенной деревне осталась одна полусгнившая изба и я.

Я надеялся на покой. Я надеялся на тишину. Я, если хотите, вышел на вашу людскую пенсию. Как бы извращенная фантазия ваших правителей не повышала пенсионный возраст, я его уже достиг.

Но они находят меня. Они всегда меня находят.

Вот и сейчас. Я чувствую. Я всегда чувствую. Кто-то идёт. Молодой. Злой. Голодный. В его голове крутится, как заезженная пластинка: «Дьявол, приди. Дьявол, приди. Забери мою душу. Дай мне мести. Дай мне силы». Он несёт с собой фонарь, ржавый сломанный нож и мёртвую кошку. Зачем мне вонючая кошка? Дань традиции. Глупцы думают, что я тащусь от этого театрального зверства и от вони разлагающейся плоти.

Через час он будет на перекрёстке лесных троп. В полночь, разумеется, а как же ещё. Они все ждут полуночи. Думают как будто у меня на стене висит расписание как в их земных конторах – «Закупка грешных душ, каждое полнолуние в 00.00 часов по местному времени. Прием ведется согласно живой очереди».

И этот олух будет стоять, дрожать от холода, собственного страха и выброшенного в кровь адреналина. Будет твердить заклинание, которое он нашел в интернете (о, я иногда сам ищу эти заклинания, чтобы поржать)«Люцифер, Люцифер, прими запрос с нижних сфер» или «Ахалай-махалай, черт, ответь, коннект не ломай». А вот недавно, новенькое, из самых тупых -«Прокси-сервер ада, открой портал, мне так нада!» - тьфу!.

Похоже недоумки считают, что мы откликаемся на рифму. Будто ад - это детский утренник, а я –местный аниматор с вилами.

Потом он будет рисовать на земле кособокую пентаграмму и мою персональную сигилу, но нарисует её конечно неправильно. Потому что глуп, криворук и трясётся от страха. А неправильная сигила действует на меня, как фальшивое блеяние вместо прекрасной арии. Раздражает и бесит.

И мне придётся выйти.

Не потому что должен. Не потому что связан какими то дурацкими правилами и заклятиями. Просто мой покой был нарушен, и единственный способ восстановить его - это заставить нарушителя уйти. Навсегда. Или заставить его передумать.

Придется выходить и в очередной раз разыграть этот фарс. Придётся принять облик. Не этот, конечно. Не мой истинный, от которого разум просителя лопнет, как перезрелый арбуз на который наступил слон. От последствий, его штаны придется отмывать неделю, его нежную психику годами, а «бессмертную (хи-хи) душу» которой он пришел торгануть - веками. Нет, придётся создать что-то попроще. Что-то с рогами, пожалуй. С копытами. С серным запахом, хотя я предпочитаю аромат хорошего кофе и старых книг. Они любят серу. Они ждут её, как дворовый пёс ждет мосол с хозяйского стола.

И он упадёт на колени. И начнет целовать землю у моих копыт и даже сами копыта. Скорее всего, зарыдает от благоговейного экстаза. И начнёт дрожащим голосом мямлить свою просьбу, сбиваясь от страха на каждом слове. А я буду слушать. Не потому что мне интересны его бредовые хотелки, а чтобы понять, как его побыстрее выпроводить в зашей.

Он будет предлагать мне свою душу. Свою драгоценную, уникальную, неповторимую душу.

И я в тысячный раз подумаю об одном и том же.

Они приносят мне в дар лампочку и говорят, что это звезда. Они предлагают мне лужу и клянутся, что это океан. Они хотят расплатиться со мной грязью за золото.

Я не беру души. Я не хочу их.

Единственное, чего я хочу - это чтобы меня оставили в покое. Чтобы я мог и дальше сидеть в этом промозглом небытии и смотреть, как гниют бревна избы на краю болота. Это единственное, что приносит мне удовольствие в этом слое реальности. Медленное, предсказуемое разложение материи. В нём есть ритм. В нём есть правда.

Поэтому я придумал хитрость. Я придумал, как избавиться от очередного гостя. Я не буду страшным. Я не буду величественным. Я не буду предлагать контракт, подписанный кровью девственницы на пергаменте из кожи младенца. Всё это - пыль. Древний, пошлый антураж.

Я буду скучным.

Я выйду к нему в образе старого, заматерелого бюрократа. В потертом пиджаке с засаленными локтями, с серой картонной папкой с верёвочными завязками в руках. В этой папке будет его «дело».

Я открою её, и начну занудным голосом бубнить пункты договора.

Пункт первый: передача души не гарантирует передающему (далее Клиент) качественного исполнения желания, так как штатный исполнитель (Исходящий № 3) находится в бессрочном отпуске. А действующий исполнитель (Исходящий № 7) временно исполняет его обязанности и не имеет соответствующей квалификации.

Пункт второй: В связи с тем, что отдел транспортной логистики временно закрыт на санитарную обработку, в случае форс-мажорных обстоятельств по передаче души, Клиент обязуется самостоятельно (за свой счет) утилизировать почившее физическое тело.

Пункт третий: перевод души осуществляется только на счёт Внешнего Казначейства, для чего Клиенту необходимо заполнить форму 666/А и предоставить справку о отсутствии небесного покровительства со стороны: Яхве, Саваофа, Элохима, Элья, Эль-Шаддая, Адоная, Яхве-Ирея, Яхве-Рафа, Яхве-Ниссии, Яхве-Шалома, Яхве-Цидкена, Яхве-Шамма, Отца, Аввы, Альфа и Омеги, Царя царей, Господа господствующих (нужное подчеркнуть).

И так далее, и тому подобное. Страница за страницей. О том что работать не кому, о технических неполадках, о том, что его заявка будет рассмотрена в порядке очереди в течение трех-пяти тысяч календарных лет. И буду настойчиво намекать на свою маленькую зарплату и необходимость найти в связи с этим "правильный подход".

Он, скорее всего, будет ошарашен. Возмущен. Разочарован в невозможности исполнения своих сокровенных желаний. Начнёт спорить. Кричать. Топать ногами. Требовать «настоящего» Дьявола.

А я достану из папки ещё одну бумагу и начну её читать. Об обязанности клиента покрыть расходы на выезд специалиста. Начиная от стоимости свечей и заканчивая амортизацией болотных сапог. Счёт будет астрономическим. Он не сможет его оплатить.

Тогда я протяну ему расписку об отказе от сделки. И попрошу, пока я добрый, подписать. А затем уйти. Просто уйти. Пока цел.

Как правило это срабатывает. Ничто не пугает современных людишек так, как скука и бюрократия. Я понял это, наблюдая за их миром. Они боятся не геены огненной, не тьмы египетской. Не саранчу из бездны, трупных птиц и чашу гнева. Больше всего их страшат бесконечные очереди в кабинеты, в которых на них смотрят люди с рыбьими, снулыми глазами. Люди, которые ничего не решают.

Если он не уйдёт после этого. Что ж. Тогда мне придётся нарушить данный самому себе хрупкий обет и применить другие методы.

Я разберу его на составные части. В первую очередь вырву гортань - чтоб перестал орать и замолчал на веки. Потом оторву руки - чтобы больше не рисовали криво мою сигилу. Потом ноги - чтобы забыли дорогу в мои земли. Остальное оставлю болоту. Оно умеет хранить тайны.

А вот душу его я не трону. Пусть катится вместе со своим орущим комком плоти обратно в его уютный, тёплый, человеческий ад. Впрочем, это уже не моя забота.

Мне не нужны ваши души.

Мне нужно лишь, чтобы вы перестали таскать их сюда.