На краю долгой зимы глава 13

13

Прежде чем выслушать неожиданно появившегося свидетеля, судья поговорила с дочерью Олеси и Геннадия в своём кабинете, куда она пригласила Юлю и сопровождающего её педагога. Разговор длился недолго и после возвращения судьи в зал суда туда была вызвана Ольга Васильевна Купрянчикова.
Олесе очень хотелось увидеть эту женщину, но в то же время она ощущала некую неловкость. Хотя по сути это Купрянчикова должна была ощущать всякие неуютные чувства, ведь в этой истории она была любовницей Олесиного мужа, а не наоборот. Пока она мысленно рассуждала о своей сопернице, та уверенным шагом прошла в центр зала и встала перед судьёй.
Это была молодая женщина, высокая, стройная, с самой заурядной внешностью, которую вряд ли запомнишь и выделишь потом в толпе. Но это если встретиться с ней где-нибудь в магазине, банке или поликлинике, а скандальные обстоятельства, собравшие их всех в этом зале, наверняка обеспечили Олесе незабываемость ни самой этой встречи, ни лица любимой женщины её мужа. А Олеся была уверена, что она любимая, Ольга эта. Ну, во-первых, она моложе её, во-вторых, с красивой фигурой…
«Может, он ей тоже абонемент в спортзал подарил, и она его использует с пользой, не то что я», - промелькнула в её голове проникнутая издёвкой мысль, ведь она забросила тренировки сразу, как ушла от Гены.
Пока судья устанавливала личность Купрянчиковой, Олеся исподволь разглядывала её, стоящую в пяти шагах. Любовница мужа была дорого и стильно одета, с ухоженным лицом и явно профессиональной укладкой. Когда она остановилась, до Олеси дотянулся тончайший шлейф приятного и явно дорогого парфюма.
«Интересно, она работает или это Гена её так шикарно содержит?» – сам собой возник в Олесиной голове вопрос, кольнувший её обидой.
Он всегда говорил, что работает как вол, но гонорары того стоят. Но как бы там ни было, а именно Олеся обеспечивала ему условия, при которых он мог заниматься своим доходным делом. И понимать сейчас, что она лила воду на мельницу соперницы, было унизительно.
«Спрятаться бы куда, а лучше вообще исчезнуть… - подумала она, чувствуя себя мотыльком, приколотым булавками к энтомологической подложке, которого все разглядывают, как идиотский экземпляр. – Эти мучения, наверное, тоже являются частью заботы идеального мужа!» – мысленно уколола она себя и ироничная улыбка тронула уголки её губ.
Ей вспомнились коллеги из её отдела. Все они считали, что Олесе невероятно повезло с мужем, который «не позволяет жене утруждаться даже покупкой продуктов». Особенно восхищалась Геннадием Екатерина, имеющая четверых сыновей и мужа, который чаще напоминал ей пятого ребёнка. Она отчаянно завидовала Олесе и не уставала говорить ей, какая она счастливая – муж любит и боготворит её. Разумеется, Олеся молчала, ведь объяснить Кате, что подобная забота душит, а с мужниной любовью ей встретиться и вовсе не довелось, всё равно, что признать себя капризной стервой или хуже того – идиоткой.
«Видели бы они эту идеальную картину, интересно, что сказали бы? - подумала она, взглянув на Ольгу. - Завтра узнаю, всё равно ведь не отстанут, пока не узнают, как всё прошло… А ведь тапками меня закидать готовы были, когда узнали, что я развожусь с идеальным мужем! Ну теперь будут знать, в чём заключается его идеальность!» - терзалась Олеся колким самосарказмом, пока не услышала своё имя из уст любовницы мужа.
Она вздрогнула и повертела головой, встретившись глазами с настороженным взглядом матери и сосредоточенным - её соседки и приятельницы Галины Фёдоровны, которая пришла вместе с Ксенией Петровной, чтобы, по её словам, поддержать их всех, а на самом деле наверняка причиной было простое любопытство. Но как же оно было оправдано – сначала адюльтерной новостью самой по себе, а затем и подробностями, которые открывались сейчас в рассказе Ольги Купрянчиковой.
- С Геннадием нас познакомил мой папа, - сообщила она суду и всем, кто её здесь слышал, - у него была строительная фирма и, когда его юрист умеp, он нанял Гену… Тот стал часто бывать у нас дома, они с папой обсуждали свои скучные дела, запираясь в кабинете, а потом он обязательно оставался на обед или на ужин... У меня своя квартира, но в то время я часто бывала у папы, мы как раз тогда потеряли маму и ему было грустно одному, поэтому я была с ним…
- Не отвлекайтесь, свидетель, пожалуйста, подробности Вашей жизни, не затрагивающие рассматриваемое дело, нам не интересны, они касаются только Вас и Ваших близких! – остановила её судья. – Говорите только по сути: каковы ваши взаимоотношения с Геннадием Барковым, в чём проявляются его контроль и манипулятивность по отношению к Вам и Вашей с ним общей дочери, о чём Вы заявили в самом начале… прошу!
- Я и говорю по сути, - немного капризно возразила Ольга, вероятно, привыкшая к тому, что её слушают и проникаются важностью её переживаний, - у меня в то время был муж, но… у нас не клеилось, он женился на мне только из-за папиных денег, поэтому бесконечно гулял по барам, я его вытаскивала из чужих постелей и, в конце концов, мы с папой решили, что мне надо развестись… в общем, папа подключил Гену, чтобы тот помог мне с разводом, чтобы всё прошло нормально… Ну-у-у, он помог, конечно, и в процессе… мы понравились друг другу, но здесь всё объяснимо, в общем-то… Я эффектная женщина, молодая, стильная, - при этих словах она посмотрела на Олесю, - Гена такой харизматичный, в общем…
- Ближе к делу, свидетель! – напомнила судья.
- Мы стали встречаться, а потом я забеременела. Не скажу, что Гена был в восторге от этого, но папа был чрезвычайно рад и потребовал от него определиться, в какой он семье муж. Гена, конечно, обещал развестись с женой и быть с нами, но всё время придумывал какие-то отговорки, пока не родилась Ларочка, да и потом тоже, но папа весь растворился в заботах дедушки и как-то ослабил натиск на него, тем более Гена ему здорово помогал в его делах.  Да ещё и у Ларочки начались проблемы со здоровьем, врачи в один голос говорили, что необходимо сменить климат хотя бы на время. Папа купил домик в Крыму и я туда уехала с дочкой. Папа мотался между двумя городами, между бизнесом и нами, Геннадий помогал ему с его фирмой и тоже приезжал к нам, но очень-очень редко, задерживаясь на неделю – дней десять, правда звонил каждый день и продолжал обещать, что скоро разведётся… - Ольга замолчала, а Олесе вспомнились командировки мужа, как теперь она понимала, вовсе не в Екатеринбург, Казань или Москву.
- Господи, как стыдно-то, – прошептала она, опустив голову, но Виктория тут же повернулась к ней и в поддерживающем жесте накрыла её руки своей ладошкой.
- Выше голову, Олеся Андреевна! Потерпите ещё чуть-чуть, скоро Вы будете абсолютно свободной от присутствия в Вашей жизни этого запутавшегося в собственных сетях мужчины, - прошептала она и мягко улыбнулась своей доверительнице. 
- Хорошо, свидетель, но я повторюсь: Ваша жизненная история наверняка заслуживает внимания, но в другое время и не в этом месте. Вам есть что сказать по сути? Или надо напомнить вопрос? – уточнила судья.
- Я помню, а суть в следующем… - Ольга опустила голову, замолчав, потом резко выдохнула воздух, и продолжила голосом, в котором слышались слёзы: -  Несколько месяцев назад не стало папы, я вернулась в город, тем более, что Ларочка уже вполне нормально чувствует себя в этом северном климате.  Надо было что-то решать с бизнесом, разумеется, здесь я рассчитывала на Генину помощь, и всё так и было… Он принял на себя доверительное управление, следил за счетами, налогами, зарплатой сотрудников… Но бизнес трещал по швам и рассыпа;лся как карточный домик, видимо, папа в последнее время ослабил хватку из-за болезни. Правда, Гена сказал, что он слишком много тратил на меня и Лару.
- А Барков участвовал в жизни дочери, я имею в виду материально? Вы подавали на алименты? – уточнила судья.
- Нет, не подавала, - помотала головой Ольга. - Гена перечислял мне деньги на карту, суммы были разными, мы их не оговаривали… Папа тоже регулярно пополнял мой счёт, так что в деньгах мы с дочерью не нуждались, - уточнила она, - а, вступив в наследство, я с помощью папиного друга продала активы фирмы и предупредила Гену, что уезжаю назад в Крым, как только продам здесь папин дом и свою квартиру.
- Ну да, с любовником уезжаешь, ты забыла уточнить! – выкрикнул Гена, который уже не заботился о хорошей мине при плохой игре.
- Он мне не любовник! – тут же парировала Ольга. – В отличие от тебя он сделал мне предложение!
- Не обольщайся, вовсе не тебе, а денежкам твоего папы или уже твоим!
-  Тишина в зале суда! – устало, но строго выкрикнула судья и посмотрела на Ольгу: - Достаточно уже этой мелодрамы, Вы будете говорить по существу или это и есть то, что Вы хотели нам поведать?
- Конечно, буду! Уважаемая госпожа судья! – проникновенно обратилась к ней Ольга, отчего та поморщилась, но не стала поправлять её. – Как только я решила наладить свою жизнь и уехать, Гена начал давить на меня… Он не оставляет меня в покое ни на один день, появляется везде, где бываю я с дочерью. Он достаёт меня своим присутствием везде и всюду, не даёт дышать! Нашей дочери пять лет, она всё понимает и всё воспринимает очень остро. Геннадий использует её против меня. Он говорит девочке: «Я очень–очень люблю тебя, малышка моя, и хочу жить с тобой и мамой, но мама решила жить с дядей Олегом, поэтому мне нет места рядом с вами! А ты хотела бы, чтобы мы жили вместе – я, ты и мама?» Разумеется, ребёнок, зная, что это её папа, отвечает ему, что хотела бы… В результате папа хороший, а мама плохая, потому что из-за мамы они с папой не вместе. Когда он приезжает к нам и встречается с Олегом, моим женихом, обязательно всё заканчивается скандалом, и это всё на глазах у ребёнка, Гена внушает ей, что это всё дядя Олег делает специально, Ларочка плачет, не общается с Олегом… И я ничего не могу сделать, потому что формально Гена не делает ничего плохого – он просто разговаривает со своим ребёнком! Мой будущий брак уже под угрозой, а Гена продолжает давить то на меня, то на жалость к себе. Он напоминает, как помогал отцу, а потом мне, когда его не стало, говорит, что у него теперь никого нет, кроме нас с Ларочкой… То уговаривает меня не выходить за Олега, убеждая, что ребёнку нужен отец, а не чужой дядя, то угрожает, что если я создам новую семью и увезу отсюда ребёнка, то он обратится в суд. «И ты знаешь, кто его выиграет!» - заявляет он, пугая меня этими словами! – высказалась Ольга и замолчала, поглядев на Викторию.
- У Вас всё? – спросила её судья.
-  Ну да… хотя я могу много подобных примеров привести, они каждый день случаются, Гена не устаёт третировать меня, - ответила та.
- Вы хотите что-то добавить? – спросила судья у Виктории, так как это был свидетель со стороны ответчика.
- Да, благодарю Вас, Уважаемый суд! – кивнула Вика, поднимаясь. - Выступление свидетеля Ольги Купрянчиковой подтверждает психологический портрет истца. Поскольку Геннадий Барков не может контролировать какими-то материальными средствами женщину, с которой у него отношения и несовершеннолетний ребёнок, потому что она вполне обеспечена и не нуждается в помощи такого рода,  то он делает это более изощрёнными манипулятивными методами – через любовь маленькой дочери Ларисы, через чувство вины её матери, Ольги Купрянчиковой, через внушённый этой женщине страх расставания с дочерью, что он пытался сделать и в случае со своей женой и дочерью Юлией, в чём мы и пытаемся разобраться в данном судебном заседании… 
Уважаемый суд! Я прошу определить место жительства несовершеннолетней Юлии Барковой с её матерью Олесей Андреевной Барковой. Прошу также назначить алименты на содержание несовершеннолетней Юлии Барковой в полном объёме. И прошу, чтобы это решение стало не просто юридическим актом, а признанием того, что манипуляция – это тоже насилие. Человек, не оставляющий синяки на теле другого, может оставить ему глубокие раны, которые будут заживать очень долго! Благодарю Вас, Уважаемый суд! У меня всё! – закончила она и с вызовом посмотрела на Геннадия, которого своей речью вынудила на живые человеческие эмоции. Его глаза уже полыхали злостью, но оттуда ещё не ушла тень стыда от проигрыша, который Барков не мог не почувствовать. Поэтому он поторопился спрятать от Вики свои глаза, опустив лицо и надеясь, что она не успела заметить его слабость.
Через некоторое время по этой же причине он проскользнул мимо шумной женской компании возле здания суда, исчезнув в своей машине, которая, толком не прогревшись, сорвалась с места. Но никого это уже не волновало. Все громко разговаривали и смеялись, обнимали Викторию, благодаря её снова и снова за блестяще выигранный процесс.
- Просто изначально справедливость была на нашей стороне, вот мы и победили! – пыталась она скромничать. – Но если вдруг господин Барков решит потешить своё самолюбие и будет вам угрожать чем-то вроде того, что он выиграет апелляцию или ещё что придумает, не ведитесь на его провокации, а сразу сообщайте мне, подобные действия можно расценить как преследование, - предупредила она Олесю.
- Наверное, он понимает, что не стоит так делать… - задумчиво проговорила Ксения Петровна, а потом опять, не сдержав эмоций, крепко обняла свою бывшую ученицу. -  Ну какая ж ты молодец! Предлагаю поехать к нам и отметить эту победу!
- Простите, но правда не могу, мне надо в офис, меня там ждут, - ответила на приглашение Виктория и на мгновение сжала губы в жесте сожаления, - как-нибудь в другой раз…
- Ладно, ловлю на слове… будем ждать тебя в выходной! – обрадованно подхватила Ксения Петровна.
- Хорошо, вас подвезти? – Виктория вытянула руку в сторону своей машины, нажав на кнопку брелока, который ответно просигналил ей лёгким писком, открывая центральный замок автомобиля.
- Нет-нет, мы возьмём такси, не задерживайтесь из-за нас, - возразила Олеся, - спасибо огромное, но мы ведь не прощаемся надолго, да?
- Нет, конечно, я в выходной к вам загляну, обещала Ксении Петровне, - улыбнулась Вика и уехала.
- Ну что, девочки, идёмте праздновать! Галина, ты с нами, возражений не принимаем! – обратилась она к приятельнице.
- Так я с удовольствием! – ответила та.
- Олеся, а у нас хоть шампанское-то есть? – спросила у неё мать.
- Нет, мама, купим в магазине возле дома! – весело ответила Олеся, не отрывая взгляд от телефона, оформляя вызов такси.
Дома все вновь и вновь обсуждали разные моменты, произошедшие в суде, то смеясь, то возмущаясь, то плача.
- Так у меня что, есть сестра? – спросила Юля.
- Выходит, что есть, - Олеся загрустила, вспомнив, что у Юлиной сестры есть своя мама, долгое время бывшая в статусе любовницы её мужа.
- А о чём тебя судья-то спрашивала, Юленька? – отвлекла их от щекотливой темы Ксения Петровна.
- Ну спросила, с кем я хочу остаться, - пояснила девочка, - а я ответила, что только с мамой, а если вдруг оставите с папой, то я сбегу, выпрыгну в окно, спущусь с балкона на простынях, но ни за что не останусь с ним!
- Ты что такое говоришь, доченька? – вскрикнула Олеся, уставившись на дочь расширившимися от страха глазами.
- Ну а что! Папа меня не замечал месяцами, а тут – жить с ним! Ага, сейчас! – возмущённо ответила дочь, но потом прижалась к матери и призналась: - Хотя если честно, я так боялась, что они отдадут меня ему, он же юрист!
- Мы все этого боялись, но теперь уже всё позади, моя хорошая! – Олеся поцеловала дочь и крепко прижала к себе.
- Да уж, я рада за вас, но какая же адвокатша эта молодец! – Галина покачала головой. – Точно, как ты и сказала, Ксюша.
- Это мамина ученица! – добавила Олеся и обняла мать.  - Если бы не мама, то, возможно, не было бы у нас такого хорошего адвоката…
Ксения Петровна вдруг тяжело вздохнула, словно бы и не радовалась вовсе, а сожалела, чем вызвала недоумение во взгляде дочери. Когда Галина ушла к себе, в соседнюю по лестничной площадке квартиру, а Юля закрылась в своей комнате, Олеся не выдержала и спросила у матери:
- Ты почему так горестно вздыхала, когда речь зашла о Виктории? Я чего-то не знаю? Денег надо гораздо больше, да? Сколько, мам? Мне Марина Борисовна обещала одолжить…
- Да не в деньгах дело, Олеся… - отмахнулась мать.
- А в чём тогда?
- Да в том, что я это всё заварила, мне и расхлёбывать… А ты меня благодаришь без устали и за Вику, и за деньги…
- Что ты заварила? – спросила Олеся, но тут же закивала усмехаясь. – Ты имеешь в виду, что Гену всё восхваляла? А я тебе говорила!
- Да это мелочи, - вновь вздохнула Ксения Петровна.
- Мама! – напряглась уже Олеся.
- Ну что, что мама? Да я мама, я знаю… И как мать думала, что делаю правильно, когда выгнала этого твоего Колю, не дав ему встретиться с тобой, и сама не пожелав выслушать… Да я все эти годы была уверена, что правильно сделала тогда, потому что считала, что твоё замужество – подарок судьбы. Если бы этот Николай был не Неверов, возможно, я и послушала бы его, но его мать перечёркивала все шансы сына! – выпалила она и зашагала по комнате, нервничая. - А ведь видела мольбу в его глазах, и подумала тогда, что вряд ли так можно играть… слишком молод, чтобы быть настолько лицемером, да и зачем приезжать бы… Думала ведь так, но проявила твёрдость, а тут ещё эта должность подвернулась, переезд в другой город, и я решила, что всё как надо идёт…
- Что ты говоришь? Коля приезжал? В чём дело, мама, расскажи уже!
- Приезжал, тебя искал, говорил, что ты не так всё поняла, умолял выслушать его, но я прогнала… Ты даже не представляешь, что я пережила сегодня в этом суде… Я сама себя осудила за то, что единственной дочери жизнь перекроила… Но что сделано, то сделано, назад не воротить!
- Но почему, мама? Зачем ты так со мной? Почему меня так не любишь?  - глотая слёзы, задала Олеся вопрос, который за много лет порывалась задать не однажды.