Жигули

Очень долго пытаюсь найти хоть какую-нибудь информацию о пивном баре «Жигули» на Владимирском, 8.
Очень скудные данные. Мало, или почти нет воспоминаний очевидцев и посетителей этого пивбара.

Я впервые познакомился с пивбаром в 1970 году. Пришёл в «Жигули» с приятелем-фарцовщиком, который был старше меня лет на десять.
Была поздняя осень. В верхнем зале было уютно, сновали официантки — уже немолодые, с хмурыми лицами женщины.

После этого я стал заходить туда один. Мне нравилось наблюдать за людьми в баре.
В нижний зал, где было разливное пиво, я не ходил — там всё время происходили какие-то разборки и драки.

Одна официантка верхнего (бутылочного) зала взяла надо мной шефство.
Звали её баба Маня.

Когда я приходил в бар, другие официантки кричали ей:
— Баба Маня! Сынок твой пришёл!

Баба Маня — пожилая, немногословная женщина предпенсионного возраста — ковыляла ко мне вразвалочку на больных ногах и вела меня к себе в подсобку.
Я садился так, чтобы мне был виден зал.

Она ставила мне бутылку «Жигулёвского», стакан и набор к пиву — солёные ржаные сухари и сыр.

— Пиво — жидкий хлеб, — говорила баба Маня.
Точно так же говорил мой отец, переживший блокаду.

Помню ещё молодую красивую официантку Людку, которая всегда была под шафе.
Я пытался называть её Людой, но она всегда поправляла:
— Людка.

Пиво стоило:
Жигулёвское — 31 копейка за бутылку.
Рижское — 35 копеек.
Мартовское — 39 копеек.
Московское — 35 копеек.
«Невское оригинальное» в бутылке 0,33 л — 42 копейки.

Набор — 20 копеек.

Наборы были следующие:
— два ржаных солёных сухаря и брынза;
— солёные сушки и сыр;
— солёная соломка и скумбрия.

Внизу кружка разливного пива стоила 28 копеек.

Публика собиралась разношёрстная.

Тут же сидели работники сцены из Театра Ленсовета. Какие-то молодые студенты.
Поэты и художники, пришедшие из «Сайгона» в пивбар опохмелиться пивом.
Курсанты мореходок — больше средней мореходки, меньше «Макаровки».

Здесь я одним утром 1971 года увидел Довлатова за соседним столиком.
Я тогда ещё не знал, что это Довлатов. Просто часто встречал эту дылду в районе Владимирского и Рубинштейна.

Здесь он сидел огромный и молчаливый. Видно было, что мучился похмельем.
С ним были ещё мужики — человека четыре. Им не хватило места за одним столиком, и они сдвинули его с моим.

Руководил этим отрядом вертлявый Эдик Копелян — племянник Ефима.
Он всё время с кем-то договаривался, убегал, опять прибегал, у кого-то занимал деньги, кому-то что-то с жаром доказывал.

Весь отряд его ждал. Эдик решал вопрос опохмелки — сколько надо денег, где и что дают, куда и кого послать за водкой.

Попросил и меня, как самого молодого за столом.
Моя морда им была знакома. Пообещал «плеснуть полстакана».

После школы я поступил в ЛМУ ММФ на Большом Смоленском, 36.
С «Жигулями» знакомил иногородних курсантов. Водил их на экскурсию и знакомил с местной жизнью и порядками.

Теперь мы здесь ошивались чуть ли не каждый день:
после секции гребли, после игр в волейбол и футбол, после демонстраций, куда нас водили в оцепление.

В нижнем зале публика была иная.
Много воров и «химиков» с Металлостроя.

(Редакция: по прошествии 55 лет я помню, что бар был забит уголовниками, и можно было услышать слова «химия», «Металлострой», «пора на вечернюю поверку». А кто куда возвращался — спрашивать было не принято.)

Yury Luchinsky уточняет факты:

«Один спорный момент — насчёт “химиков” из Металлостроя.
Как-то не помню, чтобы в Металлострое была спецкомендатура для “химиков”, условно осуждённых с обязательным привлечением к труду.
Ближайшая к городу спецкомендатура была, насколько помню, в Гостилицах.

А в Металлострое была (и есть до сих пор) колония “пятёрка”. По-тогдашнему — Учреждение УС-20/5 УИТУ по Ленинграду и ЛО. Усиленный режим. Для впервые осуждённых на срок более трёх лет.»

Ещё одно уточнение от Дмитрия Кириллова:

«“Химии” были:
— спецкомендатура №1 в Гатчине на Чехова;
— спецкомендатура №2 в Коммунаре;
— спецкомендатура №3 рядом со второй — для осуждённых из зала суда, на зоне они не были.

Ещё женская спецкомендатура была на улице Грибакиных.
А в Гостилицах разве что работали химики на стройке. Некоторым даже удалось получить там квартиры и комнаты. Я был во второй в девяностые.»

Хорошую пыжиковую шапку снимали так: в очереди за пивом вокруг обладателя шапки устраивали драку. Ненастоящую, но с воплями и толчками.
Шапка падала на пол — а там уже дело техники.

Лопатники резали тоже грамотно.

«Пятёрочка» — 5-е отделение милиции на Лиговском пр., 49 — иногда устраивала в «Жигулях» облавы.

Встречал я в «Жигулях» и будущего д’Артаньяна, и других актёров Театра Ленсовета.

Про Валеру Агафонова я уже вспоминал — смотрите ссылку в первом комментарии.

В 80-х я уже сюда не ходил. Сам работал в пивных и гриль-барах.

Не буду больше утомлять воспоминаниями об этом заведении. Я много лет посещал его и знаю множество историй.

У меня лишь одна просьба.

В верхнем зале, за стойкой у дальнего окна, висело керамическое панно.
На нём были изображены два мужика с кружками — один в гусарской или драгунской форме царской армии.

И была надпись с ятями (по памяти):

«Купец и секунд-майор пиво пьют.
Во здравие и на веселие людей
Наталия М. сработала».

Живо ли это панно и есть ли фотография его?
Буду весьма признателен за информацию.
На первом фото — помещение нижнего зала «Жигулей». Начало 70-х.

На фото Ольга Гусева справо от входа и лестницы был маленький гардероб. Далее направо вход в верхний зал - бутылочное пиво. Направо до конца - буфетная стойка.
За буфетной стойкой, у дальнего окна висело знаменитое керамическое пано, о котором я написал в заглавном тексте.
Там, где Вы стоите и фотографируете была лестница в нижний зал - разливное пиво.
Там, где сидит работница за стойкой был женский туалет. И сразу по правую руку - мужской туалет,
На подоконнике второго от входа окна в сентябре 1973 года я застудил почку. Как мне тогда казалось. Я провалялся в бассейновой больнице им. Чудновского с диагнозом «острый правосторонний пиелонефрит» и поэтому пропустил поездку моей роты в колхоз на картошку.

https://www.facebook.com/share/p/1PLCgRVhFL/