Пыжик

«Пыжик» сразу выделялся в небольшой очереди за пивом в нижнем зале пивбара «Жигули». Хотя Жорик знал, что это ондатровая шапка, но кличка «Пыжик» сразу сформировалась от общего вида мужика с отвислыми багровыми щеками, как у бульдога. Весь вид «Пыжика» говорил, что он пыжится. Пыжится казаться выше, солиднее других. Странно, что он спустился в нижний зал, кишащий блатными, курсантами мореходок, поэтами из «Сайгона», настрелявшими на «аске» на кружку кислого пива за 28 копеек.Сюда можно было спуститься, не раздеваясь; в верхний зал нужно было обязательно сдать верхнюю одежду в гардероб.— Шапку в рукав затолкни! Я за шапку не отвечаю! — кричал Яша-гардеробщик очередному пивососу, прорвавшемуся в бар из очереди на Владимирском проспекте и решившему попить бутылочного пива в верхнем зале.Жорик продолжал наблюдать за «Пыжиком», возле которого «нарисовались» пару «щипачей». Один вдруг схватил другого «за грудки» и заорал:
— Ты кому в карман лезешь?
— Ты на кого батон крошишь? — ответил грудастый.
Тут сбоку появился ещё один и с хриплым возгласом:
— Не надо катить бочку! — толкнул сцепившихся на «Пыжика».
Возня, борьба, какие-то оплеухи — и двое потащили друг друга к лестнице наверх.
«Пыжик» с удивлённо-возмущённым потрясыванием щёк озирался вокруг. Из «Пыжика» он превратился в «Одуванчика», то есть поверх бульдожьих щёк была лысая яйцеобразная башка.
Шапка исчезла.
Как на арене цирка у Эмиля Кио — вместе с зайцем.
Блатные во время возни сбили шапку, и она исчезла в череде передаваний её от одного к другому. У кого она оказалась в конечном итоге, Жорик не видел, но точно знал, что с ней уже вышли и перебежали Владимирский на другую сторону, в садик перед домом № 9, где находился Спецтрест Управления предприятиями коммунального обслуживания Ленгорисполкома, короче — похоронное бюро.
А что «Одуванчик»? Вокруг него поохали, поахали и посоветовали обратиться в отдел милиции. Они уж точно найдут, поймают и накажут.
Правда ведь? В кино ведь врать не будут…

В 1975 году за ворованную ношеную ондатровую шапку можно было выторговать 40–50 рублей на «Кузькином» рынке или на Галёре. Новая, конечно, стоила дороже.
В магазине, в зависимости от фабрики, цена ондатровой шапки была 80–100 рублей. С рук, у спекулянтов — 130–150 рублей. А уж если мех был тёмным — «чёрная» канадская ондатра, то и все 180–200 рублей.
Здесь как-то заявили, что «русские люди в общепите всегда снимали головной убор»… Что ж…
В Питере — не всегда. Если было жарко, то могли в пышечно-котлетно-пирожковой снять и положить за пазуху. Как делали «сайгонафты». Приезжие не знали, что в «Сайгоне» было лежбище воров-карманников. Заметны были «немцы» — глухонемые. Они были организованы и искусны в своём ремесле.
И очень часто можно было видеть в «стояках» и столовых мужчин, принимающих пищу в головных уборах. Так было надёжнее: шапка не исчезнет, и меньше шансов, что «немцы» собьют «лохматушку»*.

*лохматушка — меховая шапка (блатной жаргон)

 https://www.facebook.com/share/p/14VedoKfdHa/