Проект Увидеть Очевидное

Почему мы предпочитаем фантазии реальности
Вы когда-нибудь задумывались, какую часть жизни мы проводим в галлюцинациях?

Значительную часть того, что мы ищем, — признание, статус, деньги, — получаем через других людей. Поэтому понимать их правильно — невероятно выгодно. Если мы видим их такими, какие они есть, нас сложнее обмануть, нам проще договориться. Без преувеличения, в первую очередь именно от этого зависит подлинное качество вашей жизни.

Но несмотря на очевидность этих преимуществ, человечество на протяжении всей истории предпочитает иметь дело не с реальным человеком, а со своими проекциями на него.

Это явление столь масштабно, что даже если вы исключение из этого правила, вероятно, замечали подобное за собой и знаете, насколько оно распространено.

Меня зовут Моника, и я провела пять лет в добровольной самоизоляции в поисках действенных методов её решения.

Видеть реальность и людей настоящими, не судить только по себе — это высокая цель. Но объективности ради стоит признать: одной жизни не хватит её достичь. Однако есть способ компенсировать последствия собственных искажений восприятия. Я сама обнаружила его вследствие цепочки ошибок — и расскажу об этом дальше.

Откуда взялся вопрос
«Посеешь поступок — пожнёшь привычку; посеешь привычку — пожнёшь характер; посеешь характер — пожнёшь судьбу». Эту поговорку я впервые встретила в книге Стивена Кови, которая почти 40 лет входит в мировой топ бизнес-литературы. Я цитирую не для авторитета, а для общей системы координат: называя имя, которое легко проверить, мы снижаем риск неправильного понимания.

Итак, всё, что с нами происходит, — следствие наших решений, подкреплённых действиями. Но обратная сторона этой медали в том, что порой сами обстоятельства подталкивают нас к решениям.

Тюрьма, которой не было
Представьте себя лет в 18–20. Вы талантливы, амбициозны, упорны. Впереди вся жизнь, на которую у вас большие планы, весь мир вот-вот будет у ваших ног. Но вдруг вас хватают и сажают в тюрьму.

Ах да. Вы же не совершали преступления. Но это никого не волнует. И вот вы в заключении — неизвестно за что и на сколько.

Тем временем все, с кем вы знакомы, — и более талантливые и менее, и достойные уважения и совсем нет, — все продвигаются вперёд: влюбляются, создают семьи, строят карьеру, а некоторые везунчики преуспевают во всём.

И только вы вынуждены отказаться от всех планов, от реализации талантов и вообще от нормальной жизни… подчинив всё обслуживанию одной проблемы, форс-мажора, которого не должно было возникнуть — с неясной перспективой решения этой задачи вообще.

Потому что тюрьма, в которую вы попали, не является таковой в буквальном смысле — не имеет бетонных стен и ограды с КПП. Это — «тюрьма вашей головы».

Вот в общих чертах фон, положивший начало моему решению самоизолироваться, — депрессия. Которая проникла в каждую клетку моего «Я», заполнила каждый его атом и вытеснила все желания, кроме одного — избавиться от этой невыносимой душевной боли.

В обычной тюрьме хотя бы известна дата освобождения. В этой метафорической ясно было лишь одно: просто оттого, что пройдёт время, ничто не улучшится. Для изменения ситуации нужно именно что-то сделать.

Так вся моя жизнь на долгие годы превратилась в сплошной поиск компетентного специалиста, который поймёт, что со мной не так, и покажет выход — потому что избавиться от навязчивых мыслей самостоятельно не удавалось. Но хотя недостатка в обещаниях не было, вновь и вновь я получала лишь нечто из серии советов бомжу просто снять тёплое комфортабельное жильё и начать питаться качественной пищей.

Годы шли
Периодически мне встречались люди как будто в похожей ситуации. Но со временем даже у них всё налаживалось, их чёрные полосы судьба часто компенсировала с лихвой — будто подтверждая древнюю мудрость «вершина, на которую ты поднимешься, пропорциональна дну, с которого ты выбрался». Лишь у меня ничего не менялось и даже становилось хуже.

Раньше о моём состоянии, за исключением психологов, не знал никто, — да и то не всех, так как порой я не дожидалась конца сеанса. Но на десятом году такой жизни со мной стало происходить нечто, чего уже не скроешь так просто. У меня началась деменция — по крайней мере это слово приходило на ум мне самой при попытке дать определение происходящему.

Было жутко осознавать утрату своего главного ресурса, на который делала все ставки. Мозг, который в детстве моделировал судьбы империй, больше не мог справиться с простыми бытовыми задачами. Я стала как морально устаревший компьютер, на который из-за недостатка памяти невозможно было установить ни одно новое приложение, а старые постоянно зависали и не выполняли своих функций.

В моей памяти сохранялось не больше 3–4 слов подряд, и к концу фразы я забывала, что было в начале.

Вместе с этим исчезли самые обычные радости, доступные каждому, — книги, фильмы, вечера с друзьями. Невзирая на огромную, даже вопиющую потребность расслабиться, из-за расфокусировки внимания я не могла себе позволить никаких развлечений и досуга…

Так к тридцати годам я поймала себя на мысли: я уже давно не жила — я ждала смерти как избавления. Но ещё страшнее было осознавать, что впервые за долгие годы у меня возникли серьёзные финансовые трудности.

Моя работа — как и почти любая в сфере услуг, где человек имеет дело с человеком, — требовала умения слушать и слышать, но внутри всё протестовало против того, чтобы отдавать остатки сил чужим проблемам, когда меня целиком поглощала собственная беда. Я не могла и не хотела думать о других, когда мне самой так требовалась помощь. Что грозило в том числе невозможностью платить за неё.

При этом физически я была относительно здорова, хотя из-за ощущения прогрессирующего слабоумия всё менее пригодна к какой-либо трудовой деятельности. Так что в перспективах у меня могли быть не месяцы и не годы, а десятилетия такого прозябания — неизвестно на какие средства…

Несмотря ни на что, я продолжала искать специалистов — а что ещё оставалось делать? Но вновь и вновь, что называется, наступала на те же грабли: люди, признанные как психологи или даже психотерапевты, меня не слышали. Они даже не понимали, с каким вопросом я к ним приходила. Они видели не меня, а свои проекции.

Но я всё равно не прекращала искать выход: читать отзывы, следить за соответствующей рекламой, не отписывалась от рассылок.

Почему я не сдалась
Меня воспитали в убеждении, что все сферы человеческого бытия — политика, наука, искусство… интернет, котики — всё это психология. И это давало мне осознание предела собственной уникальности, которое спасало меня от бездны отчаяния.

С точки зрения моей логики, с какими бы проблемами ты ни столкнулся, в масштабах человечества абсолютно точно есть множество людей, психологически похожих на тебя и переживших подобное.

И даже если большинство погибло, не сумев справиться с обстоятельствами, на каждое правило есть исключение. Я была твёрдо намерена войти в это число. Я считала, что залог этого — поднять свой уровень понимания законов нашего поведения.

В каждый миг я помнила, что в любой трудности нужно глубже — или детальнее — вникнуть в истинные причины своих решений и действий, или исправить какое-то заблуждение о том, как они работают, и ситуация начнёт решаться на автомате.

Ведь даже если реальность развивалась по закону подлости, это всё равно закон. А раз есть закон, его можно изучить и обернуть себе на службу — пусть даже он временно обрушился на меня полным развалом судьбы.

Это понимание держало меня на плаву несмотря на то, что если и находила что-то профессиональное в тех, к кому обращалась за помощью, то разве что умение извлекать выгоду из чужой беды. Потому что я никогда не сомневалась: я сама разберусь в себе лучше любого эксперта.

Но у меня не было времени
Работа сама по себе не занимала весь день, но требовала постоянной включённости. Даже в свободные часы моя голова не принадлежала мне полностью.

Отпуск за свой счёт радикально ничего не менял. Потому что где-то на краю сознания тикал внутренний таймер: скоро снова придётся отвлекаться на другое. Да и клиенты, не знающие, что я отдыхаю, порой беспокоили по телефону.

Именно поэтому я так настойчиво пыталась купить у профессионалов время, которого мне не хватало на приобретение нужных знаний. Справедливости ради, некоторые эксперты честно признавали, что мои вопросы выходят за пределы их компетентности, а иногда даже отказывались брать деньги. Но хотя они несомненно поддержали мою веру в человечество, в решении моей проблемы это если и помогло, то косвенно.

Даже от них я уходила с ощущением, что потратила усилия не на ответ, а на «создание знака», «отправку сигнала в космос» — на шанс получить его в будущем. Что опять лишь нарабатывала статистику, согласно которой — как нас обучали на корпоративных тренингах — успех — это закон больших чисел. Значит, каждый провал непременно приближал долгожданный взлёт: нужно просто набрать критическую массу провалов.

Последний психолог
Когда появился тот последний мой психолог, я почти не сомневалась, что он и есть «тот самый». Не из-за рекомендаций — всех предшественников я находила по тем же критериям. А потому что мои надежды были истощены до предела.

Мы предварительно созвонились, и у меня неожиданно возникла тихая, но абсолютная убеждённость: это последний шанс. Я явственно ощутила, если и он не поможет, у меня больше не останется сил на продолжение борьбы. Значит, с ним у нас всё должно было получиться, — так утверждал весь мой опыт механики жизненных сценариев.

И в этот раз мои ожидания оправдались — правда, совсем не так, как я предполагала.

Сегодня это кажется мелочью, едва стоящей упоминания, но тогда ударило по нервам как наступающий апокалипсис. Специалист взял оплату вперёд и пропал.

А ведь это были мои последние сбережения. Я так рассчитывала на какую-то подвижку, после которой смогу опять зарабатывать хотя бы какое-то время… до следующего сеанса.

Несколько дней писала ему и звонила десятки раз — без результата. Пока наконец до меня не дошло: он не выйдет на связь никогда.

А я так верила, что это последний рывок — а вместо него получила… игнор. К счастью, ницшеанский эффект «что не убивает, делает сильнее» мне был уже знаком. Видимо, поэтому ощущение безысходности длилось лишь несколько мгновений.

История умалчивает, было ли это исчезновение фирменным ходом суперграмотного специалиста, верно просчитавшего последствия для пациента — меня, — или поведением типичного мошенника, а мне просто повезло случайно. Но эта ситуация открыла мне глаза. Я вдруг увидела: то, что я годами безуспешно искала, уже у меня было.

До неё моё внимание фиксировалось только на закрытых дверях, так что распахнутую рядом я не замечала. Но неожиданное исчезновение эксперта, на которого я особенно рассчитывала, спровоцировало такую встряску шаблонов восприятия, что устаревшие частично обрушились. И между ними проступило то, что всё это время было рядом уже пару лет: возможность уволиться и забыть обо всех, кроме себя, на сколь угодно долго.

Проект Увидеть Очевидное
«Непродуманная жизнь ничего не стоит» — Аристотель. «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт», — Капитан Врунгель из советского мультика моего детства. Без практики сложно увидеть одно содержание в столь различающихся упаковках, но я справилась.

Поэтому сейчас, стоя на пороге столь долгожданной совершенно новой главы своей биографии, когда я смогу наконец уделять всё внимание только себе, я сочла необходимым дать ей имя. Так появился «Проект Увидеть Очевидное» (ПУО) — лаборатория, в которой пять лет добровольной самоизоляции ушли на то, чтобы базово разобраться в себе .

Отныне у меня появились условия, и я могла сконцентрироваться на поиске ответов на действительно важные для меня вопросы.

Почему я вновь и вновь притягиваю людей, которые видят во мне только свои проекции? Неужели, не замечая этого за собой, я такая же, как они? И многие другие странности, которые с детства замечала, — скоро они должны были быть разгаданы.

Система координат ПУО
Мою базовую посылку я уже озвучила: всё — психология. Главный её закон, от которого отталкивалась я, был в том, что всё необходимое нам доступно здесь и сейчас, а наши проблемы — никогда не в дефиците возможностей, но в ограниченности восприятия. Эпизод с исчезнувшим психологом стал тому яркой демонстрацией, и всё, что я делала далее, было поиском способов воспроизвести тот же механизм, применяя его к другим задачам.

За основу я взяла так называемую модель Фрейда, согласно которой каждое желание рождается одновременно с внутренним сопротивлением психики к его исполнению, причём результат зависит от того, какая из этих двух противоборствующих сил победит.

Многие, среди которых и я, впервые встретившись с этой формулировкой, оспаривают её. Мол, нет у меня никакого внутреннего сопротивления, просто мои желания не сбываются из-за внешних обстоятельств.

Но если мы чего-то не видим, это ещё не доказывает отсутствия явления. Лет пятьсот назад до микроскопов люди не видели вирусов и бактерий, но это не спасало их от эпидемий.

Давайте создадим мысленную лакмусовую бумажку — вспомним бытовые ситуации, где оно становится заметным. Например, худеющего толстяка, у которого на одной чаше весов вкусняшки под передачу прямо здесь и сейчас, а на другой — потеря лишних кило через месяц регулярного воздержания от этих вкусняшек. Или бревно, по которому без проблем пройдёте пару десятков метров, и то же бревно на высоте 50 метров над асфальтом.

То есть можно сказать, что главная задача ПУО была в изучении опор Внутреннего Сопротивления Психики желаниям человека.

Очевидно, что одно содержание можно вместить в бесконечность форм. На одно явление — смотреть с бесчисленных ракурсов. К одной цели — прийти бесконечностью путей. Но во всей этой бесконечности есть лишь один самый краткий.

Даже если вам не было знакомо определение Фрейда, наверняка встречали такие понятия, как «ограничивающие убеждения», «зона комфорта», «страхи», «блоки», «зажимы» и прочие обозначения ментальных барьеров.

Ломать — не строить, ругать — не хвалить. Именно на устранении причин ВСП — «выходе из Зоны Комфорта» — основана большая часть методик саморазвития, если не все.

У меня тоже был достаточно опыта успешного применения этой формулы. Разрушая установки, поддерживающие самосаботаж, ты как минимум увидишь оптимальные решения стоящей задачи — даже если не достигнешь полного изменения «независящих» от тебя обстоятельств. Не раз убеждалась, что это работает. Теперь нужно было понять, как масштабировать этот механизм на депрессию, точнее на обретение контроля над своим состоянием.

Вот вкратце парадигма, в которой разворачивался ПУО, в процессе которого я обнаружила новый источник Внутреннего Сопротивления — глубинное несовместимое желание.

Глубинное несовместимое желание
Само понятие «желания» у многих тесно переплетается с таким феноменом, как «культ потребления».

Кто-то завидует тем, кто может позволить себе потребление более высокого уровня. Кто-то их критикует. А я по старой памяти до сих пор слегка завидую тем, кто может испытывать впечатления хотя бы от шоппинга.

С раннего детства я считала: способность получать впечатления важнее любого имущества. Человек, способный часами наслаждаться оперой Вагнера, в моих глазах был более статусным, чем человек с миллиардами на счету в банке. Потому что первый испытывает впечатления гораздо более высокого качества, даже просто когда моет посуду.

Именно поэтому признавала лишь те внешние достижения, которые появляются вследствие глубинных перемен, трансформации, внутреннего роста. И определилась: основные инвестиции стоит делать не в крипту, акции или другие материальные активы, а в развитие мышления.

Но долго не представляла, что потерять контроль над чувствами можно так же легко, как деньги, здоровье, отношения, саму жизнь — всё, что первым приходит на ум при слове «потеря». А как следствие — утратить способность радоваться чему-либо вообще.

Реклама обещает счастье через покупку, но уводит от главного: счастье — не товар, счастье — ваши реакции на его приобретение. Но подвох в том, что если человек может откликнуться на рекламу, заинтересоваться её предложением, на самом деле он уже обладает чем-то гораздо более ценным, чем обещанное ей.

В то время как я его утратила — и достигла самого глубокого дна отсутствия этого качества, невзирая на то, что придавала первостепенную значимость именно ему. Поэтому одно время шопоголики вызывали у меня лёгкий восторг. Несмотря на то, что это тоже душевное расстройство, оно хотя бы оставляло место радости — в то время как из-за распада восприятия у меня не было даже такого предлога испытать это чувство.

А самое досадное в моей ситуации было то, что даже в самые тёмные моменты депрессии умом я прекрасно понимала — никаких объективных причин страдать нет. Но чувства сошли с ума и как взбесившаяся тройка влекли меня в какую-то бездну…

Так сама судьба ввергла меня в обстоятельства, при которых обретение контроля над чувствами и восстановление восприятия стало вопросом не реализации, а выживания. В поисках ответа на него я обнаружила то самое глубинное желание, которое годами не осознавала, но именно ему, как выяснилось, подчиняла весь свой сценарий жизни…

Глубинное несовместимое желание — это желание, которое противоречит осознанному стремлению, но при этом является более сильным. Оно может не осознаваться, потому что проявляется только в гипотетических обстоятельствах, до которых человек ещё не дошёл или которые вообще не считает возможными. Но именно оно сильнее всего влияет на происходящее с вами.

Зона потенциального
Для его выявления нужно провести мысленный эксперимент, который я назвала «зона потенциального», — поместить анализируемого индивида в разные гипотетические ситуации, задаваясь вопросами, как бы он себя в них проявил и постаравшись найти честные, реалистичные ответы.

Чтобы понять, как это работает, возьмём пример из классика — романа Ремарка «На Западном фронте без перемен». Главный герой, Пауль Боймер, — парень из хорошей семьи, который в силу такого форс-мажора, как Первая мировая война, вместо планируемого университета оказался на фронте. Вместе с ним в подразделении оказываются такие же, как он, мальчишки, в том числе его соседи и одноклассники.

Но нас интересует эпизод с одним из второстепенных персонажей — ефрейтором. В мирное время он был простым почтальоном, но война перевернула социальные роли, и он стал начальником тех, кому раньше прислуживал. Ещё недавно приветливый и готовый угодить, он будто озверел, потеряв элементарное сострадание.

Больно и страшно читать, как он издевается над своими подчинёнными, чья вина состояла лишь в том, что в обычных условиях их семьи были выше его по положению в обществе. Более того, его не волновало, что таким подходом он саботирует общее дело — победу или хотя бы скорейшее завершение войны. На передний план вышло желание отомстить парням за их происхождение.

Не начнись война, бывший почтальон, скорее всего, сохранил бы свою репутацию отличного служащего и милого человека до конца. Из чего Пауль делает неумолимый вывод: власть портит человека.

Этот пример был нужен мне не для рассуждений о власти. Более того, я, возможно, не обратила бы на него внимания и быстро забыла бы, как большую часть прочитанного, если бы почти одновременно не столкнулась с двумя другими проявлениями той же закономерности.

Первое — письмо читателя автору в тематике психологии богатства, где он жалуется на то, как испортились его бывшие сокурсники, разбогатев, и упрекает писателя за его «вклад» в ухудшение людей. Писатель парирует это, разъясняя, что деньги нейтральны и не могут влиять на человеческую природу, но лишь выводят на поверхность то, что было в глубине до их появления у этого человека.

Ещё один эпизод связан с бывшей одноклассницей, в тридцать вышедшей замуж. Казалось бы, чего особенного, но для неё это оказалось чрезмерно важным. Именно наблюдая за ней, реальным человеком рядом, шокированная тем, что начало открываться в скромной тихушнице, я проводила параллель с Ремарком.

И ужасалась ещё сильнее. Если бы не штамп в паспорте, а меня не было бы рядом, я бы до конца моих дней продолжала считать её замечательной девчонкой, просто несправедливо обиженной судьбой… обвиняя себя за то, что меня почему-то тянуло держаться от неё подальше. Но это уже другая история.

Эффект медных труб
После этих трёх примеров я задумалась, что не так с выводами Пауля. Если бы он не погиб в свои 19, а автор написал продолжение его истории, то, вероятно, развил бы эту мысль и пришёл к более общим выводам.

Во-первых, власть не развращает, она лишь показывает то, что в более типичных условиях было законсервировано. Во-вторых, этот эффект оказывает не власть сама по себе, а то, что является одним из её побочных эффектов.

Назовём его «эффектом медных труб» — по аналогии с выражением «прошёл огонь, воду и медные трубы». Многие, прошедшие первые два испытания, ломаются именно на последнем, потому самое сложное поставлено в самый конец.

Причём, говоря о славе и почестях, имеем в виду не буквальный смысл этого понятия, а субъективные впечатления самого человека, который вдруг начинает ощущать себя более весомым, более значимым в глазах социума — как бывший почтальон, ставший ефрейтором у Ремарка.

То есть суть не в том, что власть, деньги или официальное замужество меняют человека. А в том, что они создают условия, в которых тайное становится явным. Зона потенциального — это мысленный эксперимент по воссозданию таких условий.

У вас наверняка был схожий опыт: человек получает повышение, наследство или просто удачу — и буквально за месяцы превращается в того, кого сам раньше презирал. Это страшнее любого провала: провал можно объяснить обстоятельствами, а здесь становится видно, что дело было в нём самом.

Поэтому, делая выводы о человеке, для объективности необходимо включать зону потенциального в свой анализ, то есть задаваться вопросами типа: как бы он поступил, если бы точно знал, что избежит наказания? Что бы он сказал в присутствии других людей? И т.д.

Также мы обнаружим, что предел прочности у каждого индивидуален. Кто-то выдержит десятилетия в статусе единоличного монарха державы мирового значения. А для кого-то — например, если этот человек тяжело болен — даже банальное выживание может оказаться неподъёмной ношей для его представлений нравственности.

Это не значит, что слабые хуже. Это значит, что у каждого свой порог, за которым начинается то, что мы сами себе не простим. И этот порог стоит знать заранее — чтобы обратить свою слабость в большую силу.

Применить к себе
Понаблюдав этот феномен со стороны, я сочла самым интересным применить его алгоритм к себе. Представьте себя в образе самого отвратительного вам человека. Вы сохранили своё нынешнее к нему отношение, всячески его осуждаете, испытываете глубокое отвращение и презрение. Но при этом никак не можете на него повлиять, невзирая на то, что он — это вы сами.

В «нормальных условиях» я бы никогда в жизни не задалась вопросом: а что если, достигнув своих целей, я превращусь в нечто вроде ремарковского ефрейтора или бывшей одноклассницы-тихушницы? Но на третьем году добровольной изоляции в голову придут и не такие мысли…

Тем более что у меня уже был богатый опыт расхождения разума и чувств, поэтому мне не составило труда провести параллель и убедиться: если бы тюрьма не воспрепятствовала моим планам, их исполнение привело бы меня к такому глубокому разочарованию в себе, спасением от которого стала бы только смерть.

Я выяснила это, задавая себе вопросы о том, как поступлю в тех или иных воображаемых ситуациях и к каким последствиям это приведёт — не только меня, но и моих близких. Получаемые ответы радовали меня куда реже, чем я ожидала… Нет, на такое я никогда не соглашусь.

Собственно, это и стало первым элементом моего самого неожиданного открытия о себе в частности и о психологии в целом: не задаваясь подобными вопросами — в «нормальных» условиях на это просто не остаётся сил, — достойные люди скорее предпочитают отказаться от целей, нежели «скурвиться». Они бессознательно чувствуют, что ценой их успехов станут такие трансформации их личностей, после которых они не смогут не возненавидеть себя.

Когда я всё это увидела, едва не впала в ещё более тягостное уныние. Но моё несогласие с такой ценой успеха автоматически подразумевало смириться с серой и скучной, но «безопасной» жизнью. Из огня попала в полымя…

Меня категорически не устраивал ни один из представленных вариантов. В обычных условиях я бы даже не допустила мысли о существовании третьей альтернативы. Но поскольку в ПУО хорошо экономила на «социальной жизни», сумела задаться правильным вопросом.

Монстр и лекарство
Я же всегда была человеком «лучшее лечение — профилактика» и любила проверять свои теории на практике. Я начала ПУО, чтобы найти решение своей проблемы. Но я не знала, что именно ищу — пока не увидела, что саботирую не себя, а свою будущую версию, которой не могу доверять.

Поэтому спросила себя: что я могу сделать заранее, чтобы никакие мои достижения в будущем не превратили меня в нравственного монстра? Как уничтожить зёрна нежелательных перемен в своей личности заранее?

И тут случилось то, чего я не ожидала.

Ответ я искала не с нуля. Естественно, я активно интересовалась опытом единомышленников, которые поделились им со всем миром — в основном через книги. Я изучала труды таких авторов, как Хосе Сильва, Зеланд, Кастанеда, Диспенза и многих других, чьи имена менее известны. У каждого находила что-то бесценное для себя, но ни одна из готовых систем не подошла мне в решении моей задачи — даже по ощущениям. Пока не встретила Норбекова. Но при всей моей уверенности, что, применив именно его метод, я бы стала тем самым единственным человеком собственной мечты, — что-то мешало мне повторить его опыт.

Его история перекликалась с моей: он годами не мог добиться результата, потому что упускал, казалось бы, незначительную деталь — хотя ему на неё постоянно указывали. Как выяснилось, именно она и была ключом. Это подстегнуло ещё сильнее мою мотивацию по-настоящему найти нечто ценное в том, что уже рядом. И обнаруженное меня по-настоящему потрясло: только сейчас заметила, что уже 17 лет ни разу не подумала о суициде!

На самом деле депрессия была у меня врождённой. Первую попытку я совершила в деревне, когда мне было 4: перебегала перед капотом машин, которые ехали по ухабистой дороге перед нашим домом. Конечно, риск погибнуть под колёса был минимален, но я много думала, как было бы хорошо, если бы это произошло: несколько минут, пусть даже тяжёлых мучений, как плата за отсутствие больших страданий в будущем.

В период с 7 до 15 не прошло ни дня, чтобы я не думала о суициде. А когда в 14 я совершила первую осознанную попытку это сделать, отравившись таблетками от малярии, в изменённом состоянии сознания, приблизившемся к смерти, у меня был флешбек: я думала, что хочу скорее умереть уже при выходе из родовых путей матери. В моей психике была изначально предустановлена программа добровольного ухода из жизни.

После первой неудачной осознанной попытки покончить с собой я решила подготовиться к следующей. И до, и после неё мне мешал огромный непреодолимый страх. В процессе работы с ним я пробовала разные практики работы с мышлением — после одной из которых идея самоубийства как выхода утратила для меня свою актуальность. Это случилось, когда мне было 15, после чего я на долгие годы забыла о ней.

Но лишь в процессе ПУО, в поисках важной мелочи, которую нужно учесть, чтобы победить самосаботаж, я вдруг поняла: уже 17 лет мысль покончить с собой не приходит мне на ум ни при каких раскладах. Хотя моя взрослая жизнь оказалась ещё тяжелее детства.

Чтобы вы не упустили то, что так долго оставалось в слепой зоне для меня, вернёмся ещё раз к идее балансирования. Но для наглядности возьмём не бревно, а велосипед.

Скорее всего, вы были ребёнком, когда освоили навык езды на двухколёсном. И вы, конечно, уже тогда понимали, что для этого нужно — вряд ли есть идея более элементарная, чем эта. Однако даже взрослый академик не сможет воплотить её на практике, если не научился этому в детстве.

Представляете, насколько сложнее принять новое мировоззрение, при котором нечто, с рождения и до 15 лет бывшее чуть ли не главной опорой в жизни, превратилось в мусор — как золушкина карета в полночь стала тыквой? Чем масштабнее явление, тем труднее его идентифицировать. Вот почему выше я так детально рассказывала вам о сложности примирения разума и чувств — чтобы вы могли составить хотя бы общее представление о мощи этого инструмента.

И это позволило мне сделать главное открытие моей жизни — метод перепрошивки психики, который помог мне одолеть внутреннее чудовище, казавшееся непобедимым на протяжении десятилетий.

Инструмент
А вы можете представить, что всю жизнь упускаете из виду самый мощный рычаг управления собой, который находится у вас под рукой?

Прекратив им пренебрегать, я полностью избавилась от тяжёлой врождённой депрессии с суицидальными мыслями, преследовавшими меня годами, — без врачей и таблеток.

Когда моя мама заболела раком, я первым делом рассказала ей, как важен настрой на выздоровление. Затем показала, как избавиться от негативных ожиданий, и в итоге вопреки прогнозам врачей она обошлась без операции, а сейчас уже 12 лет в ремиссии.

Подруге подсказала, как работать с навязчивыми мыслями о худшем. Она применила этот подход, после чего встретила мужчину, отличного от типажа, преследовавшего её раньше, и уже больше 10 лет в прекрасных отношениях.

И многое другое этот инструмент управления собой помог получить мне и моим близким, включая «невозможное» с точки зрения среднего обывателя. Главный секрет всех моих лучших результатов и сам факт, что я до сих пор жива, — я включаю его в свой инструментарий гигиены сознания.

Поспорим, что вы знаете, о чём речь. Возможно, даже пытались этим пользоваться — правда, вряд ли он вас особо впечатлил. А если и впечатлил, вряд ли сможете повторить полученный результат.

И в любом случае, скорее всего, вы уверены, что знаете о его возможностях всё. Когда на самом деле не знаете ничего. И это — ваше величайшее заблуждение.

Он древний, известный и доступный всем, вне зависимости от воли, интеллекта, образования или кошелька, — достаточно быть в сознании, чтобы эффективно его применять.

Но мы не ценим то, что нам достаётся слишком легко: именно эта чрезмерная доступность сделала его самым недооценённым из того, что у нас есть. Даже те, кто вроде бы постоянно к нему обращаются, используют лишь малую часть его возможностей. А те, кто знает больше, либо молчат, либо говорят на таком жёстком шифре, что мне понадобились десятки лет жизни в статусе маргинала, чтобы сквозь него продраться.

Зато когда я поняла принцип его работы, моя жизнь изменилась навсегда. С его открытием я ощутила, что отныне у меня всё худшее позади, потому что уже случилось в прошлом, а будущее готовит только всё более радостные сюрпризы. Я нашла управу на свой главный страх.

Вопреки распространённой психологической идее, которую я когда-то приняла, успех или другие условия, в которых с человека слетают все маски, не обязательно вскрывают его подлинную суть. Зёрна внутреннего монстра не являются нашей неизбежной сущностью. Они похожи на раковые клетки: могут возникать постоянно, но здоровый организм обычно не позволяет им разрастись.

Наши достижения могут создать угрозу этому духовному иммунитету — и превратить человека в кого-то, кто сам вызывает у себя нравственное отвращение. Но это не значит, что успеха нужно избегать. Успех — не враг. Враг — то, для пробуждения чего наши победы могут создать благоприятную среду.

Поняв этот механизм, я увидела: мне нужен не экзоскелет воли, который заставлял бы меня постоянно держать себя в руках, а сигнализация раннего оповещения внутри самой психики. Самой мощной из обнаруженных мной таких систем я хочу поделиться.

А теперь — о книге
Очевидно, что результаты, получаемые с помощью инструмента, зависят и от мастерства. Чтобы самим подняться на следующий уровень, нужно показать другим путь на тот, где сейчас находитесь сами. Именно поэтому я решила написать инструкцию: чтобы перевести знания с языка посвящённых на язык человека, которому нужно решить проблему сегодня.

Этот текст — анонс будущей книги в ответ на ещё один закон психологии: когда доводишь свой опыт до других, расширяешь возможности его применения для себя. Здесь я не называю инструмент намеренно — чтобы никто не воспринял мою историю как призыв к чему бы то ни было. К тому же эта практика в принципе подойдёт далеко не всем — а лишь тем, кого я называю «настоящий психолог».

Настоящий психолог — не тот, у кого на стене (или на полочке) диплом престижного вуза. И даже не тот, кто написал бестселлер об успехе или отношениях (идеи которого внедряют в жизнь лишь единицы, да и то с неясными последствиями).

Настоящий психолог — это тот, кто высоко ценит честность с собой, обладает гибким мышлением и умеет отказываться от комфортабельных, но неактуальных убеждений. То есть тот редкий человек, искренне стремящийся видеть людей вместо проекций, потому что по-настоящему правильно понимать себя и других. Если это о вас, открытый мной инструмент будет у вас работать.

Внешне работа с ним похожа на аффирмации — с той разницей, что не нужно ни повторять миллион раз в ожидании пока подействует, ни верить, ни как-то иначе насиловать свою волю. Принцип уже упомянут: разрушить негативные установки, включая те, под действием которых вы можете потерять голову на пике своих достижений. Достаточно проговорить один раз вслух при выбранном свидетеле, но поместив разрушаемое убеждение в определённый формат, после чего оно устраняется из недр вашей психики на корню.

Если бы я сама в свои 15–18 лет прочла эту книгу, которая пока существует только в моей голове, мне не пришлось бы проходить ни тюрьму, ни ПУО. Я бы строила мою жизнь по своим планам, заранее предупреждая любые негативные последствия профилактической зачисткой своей зоны потенциального.

С другой стороны, я бы не получила этот опыт. Я бы не смогла настолько оценить мощь этого инструмента, благодаря которому после всего у меня даже плохого настроения не бывает. Хотя куча проблем осталась — прокрастинация, низкая самодисциплина, медленный прогресс. Но плохого настроения не бывает. А форс-мажорные преграды теперь не ввергают меня в отчаяние и уныние, как раньше, — напротив, раззадоривают и вызывают спортивный азарт.

Это значит, мне бы никогда не открылись столь широкие перспективы развития как мастера этого орудия — когда я напишу инструкцию по его эксплуатации. Секрета никакого нет, на самом деле создатели наоборот заинтересованы в его распространении. И раньше многие действительно плотно этим занимались, просто из-за изменений в общественном сознании стало слишком сложно понять его истинный смысл.

Моя цель — решить эти проблемы, адаптировав средневековые нормативы к современной реальности. Книга будет доступна онлайн бесплатно с октября 2027 года. Подписывайтесь на канал [ссылка], чтобы не пропустить её публикацию и постепенно знакомиться с идеями, на базе которых она будет создана. Это поможет вам освоить наш инструмент в будущем или откроет новые возможности его применения, если вы уже им пользуетесь. Если вы умеете строить отношения, в которых выигрывают обе стороны, и хотите обсудить личное применение инструмента до выхода книги или просто поддержать проект, напишите мне в личные сообщения — определим время и место онлайн-встречи.

И последнее

Все мои психологические раскопки я проводила полностью за свой счёт. Если захотите поддержать проект — внизу также есть кнопка «Поддержать автора».

Дисклеймер: представленная информация в данном тексте носит исследовательский и психологический характер. Описанный личный опыт не является медицинской рекомендацией и не отменяет необходимости профессиональной диагностики и лечения при наличии клинических заболеваний.

Продолжение следует