Шайба

В этой «шайбе» стояли три больших цветных телевизора (марку не помню), и у меня за стойкой стоял первый советский видеомагнитофон-«хлопушка» — «Электроника ВМ-12».
Сразу оговорюсь: за импортную аппаратуру могли спросить — откуда дровишки?
Вот и крутил я со сменщиком-бергашником Лёхой целыми днями кассеты с музыкальными клипами, которые покупали у моряков «загранзаброса».
Лёха был боксёром и учился в Лесгафта, но время распорядилось таким образом, что он стал буфетчиком 3-го разряда.
Скажу, что мне повезло с напарником. Не знаю, как ему.
Я не мастер спорта по волейболу, как Женя Вышенков, а лишь кандидат в мастера, но «крышку мог захлопнуть громко» (в волейболе — удар по мячу в прыжке ладонью).
На фото вы можете видеть моё рабочее место как бы изнутри. Всегда барные стойки фотографируют снаружи, а внутри — это святая святых. Слева за колонной — кофеварка. Позади — кухня с венгерским коммерческим грилем, плитой и фритюром.
Скажу лишь только, что сухое вино пили огромными кувшинами, которые видны на фото, а коньяк «Ахтамар» и «Енисели» — фужерами и стаканами.
Конечно, коньяк продавался пятизвёздочный, в бутылках марочного коньяка. Соответственно, армянский ***** шёл как «Ахтамар», а грузинский ***** — как «Енисели».
Коньяк «Енисели» в магазине стоил 25,80 руб.
Коньяк «Ахтамар» — 23,80 руб.
Коньяк ***** — 15,80 руб.
Цены 1985–1989 годов — за бутылку, которая пустая стоила 20 копеек.
В гриль-баре «Енисели» стоил 33,50 руб. за 0,5 л без стоимости посуды.
6,70 руб. — за 100 грамм.
Итак, вы видите разницу: (33,50 ; 15,60) — 17 руб. 90 коп. Эту сумму буфетчик клал в карман с каждой проданной бутылки коньяка. Пару ящиков (40 бутылок) продал за смену — считайте сами.
Ах да! Ещё ведь и винище народ хлебал кувшинами, а с чёрного хода шли табунами с «горящими трубами» работяги из местных общаг — с чайниками и вёдрами.
Пролетариат начинал скрестись в «чёрную» дверь с утра.
Вино «Гурджаани» марочное замещалось вином столовым. Сухое столовое вино получали партиями с винных заводов. Чтобы всё было чисто, на завод отправлялись деликатесы.
Разница в гриль-баре между марочным и столовым вином была порядка двух рублей. Сколько бутылок можно было продать? Зависело от дня недели.
Доходило до 300 бутылок… вот опять и считайте.
И так работали ВСЕ гриль-бары города Ленинграда.
Попасть в бар было очень трудно в вечернее время, а видео мы включали только при полном зале.
В те времена здесь можно было застать ВСЕХ:
Константина Яковлева, Александра Малышева, Владимира Кумарина, Пашу Кудряшова, Александра Челюскина…
Бригаду «наперсточников» боксёра-тяжа Анатолия Максимова с автосервиса на улице Салова.
Боксёров, каратистов и просто больших ребят.
Не буду опускаться до кличек.
Я мог бы перечислить всех, кто в те времена «делил» Город. Не раз я закрывал бар на санитарный день и заваривал чай на четыре-пять персон.
Иногда накрывал стол только на двоих.
Где этот бар был?
Угол Благодатной улицы и проспекта Юрия Гагарина.
Дом № 1 по Гагарина.
Моё последнее место работы в Питере и вообще в СССР…

…— Ви здесь работаешь? — с кавказским акцентом спросил первый из толпы.
Их было человек 15. Жорик не успел их сосчитать, как на ответ «да» спрашивающий попытался ударить в лицо.
У него это не получилось, но тут попытались атаковать другие, окружившие Жорика.
Он ударил два раза в чьи-то головы. Мешала сумка в левой руке с пустыми коньячными бутылками.
Прорвав строй, Жорик выбежал на середину Благодатной улицы, на трамвайные пути.
Отбиваясь, он увидел, что человек 7–8 погнались также за Витьком, гардеробщиком, который работал с Жориком в смену.
Витёк был опытным бойцом, работал на дверях ещё в «Розе Ветров», когда там трудился гардеробщиком Кум.
Жорик, бросив сумку, попытался прорваться на другую сторону Благодатной, к дому 46.
Витька гнали по Гагарина в сторону СКК.
Упав на асфальт, Жорик крутился волчком, отбиваясь ногами и прикрывая руками голову:
— Пижоны, хорошо хоть в кроссовках…
— Снимите штаны, — сказал устало доктор. — Да вы, батенька, в крови.
— Где? — удивился Жорик. Все его ноги были красные от крови.
— У вас ножевое ранение в бок. Вас ремень спас. Принял удар…
«Теперь в ментовку сообщит», — промелькнуло в голове у Жорика.
На следующий день Жорик узнал, что его и Витька приняли за других.
Ребята с автосервиса на Салова, из бригады напёрсточников Макса — Толика Максимова, накануне жёстко побили двух торговцев с солнечного Кавказа в баре за то, что те приставали, обижали и оскорбляли девушек.
Вот они, собрав кодлу, и пришли разбираться в гриль-бар на Гагарина, 1, на следующий день.
Но нашли только Жорика и Витька.
Менты-опера несколько раз пытались звонить по телефону: «Надо прийти поговорить».
Так же хотели приехать в бар после закрытия.
Жорик понял сразу, куда они клонят. И не отвечал на «протянутую руку советского правосудия».
Повестка пришла позже, через некоторое время, когда Жорик уже собирался уезжать из СССР.
Обратите внимание на день, когда они хотели с ним встретиться, — 23 февраля.
Это была пятница — День Советской Армии и Военно-морского флота СССР.
Но Жорик, старший лейтенант запаса морской пехоты СССР, планировал провести этот день иначе.

https://www.facebook.com/share/p/1AZwXdsKX6/