Жить, дышать, писать

Проводник
I. Страшилки
В нашем поселке вечера пахли травами,  дымом и вечерними страшилками. Это сейчас я понимаю, что пахли они будущим — моим будущим, — но тогда мне было просто грустно и весело.
Соседка тётя Нина приходила к нам по вечерам, принося с собой свежего хлеба с солью. Она была важная, широкая в кости, с улыбающимся светлым  лицом, обрамленным золотыми кудряшками, и я смотрела на неё с тем особым восхищением, которое в советском детстве испытывали к космонавтам, врачам, учителям и актерам. А я испытывала его к дворнику. Потому что у тёти Нины были истории — про жизнь и мужа, который пришёл с болот и постучал в окно хлеву, а потом сбежал к другой; про девочку, которая пошла за ягодами и встретила того, кого нельзя называть; про старый колодец за околицей, куда если заглянуть ночью — увидишь не своё отражение.
Вечерами мы собирались — соседские дети, мои братья, кто-нибудь из взрослых на крыльце — и рассказывали страшилки. Кто во что горазд. У кого-то выходило коряво, у кого-то складно, а у меня… У меня слова ложились сами, как будто я не придумывала их, а доставала из какого-то тайного места, которое видела только я. Сказочный язык, которому меня никто не учил. Деревья шептали, избушка стояла на курьих ножках, Баба-Яга скрипела костями, и дети слушали с открытыми ртами, и я видела их глаза — они горели. Тогда я не знала, как это называется. Теперь знаю: я делала то, что буду делать всю жизнь. Строила мосты от непонятного к понятному, от тёмного к светлому, от страха к радости узнавания.
Но тогда это была просто страшилка на крыльце, и тётя Нина, уходя, говорила: «Ну и баечница из тебя растёт».
II. Университет
Школа была для меня как вторая кожа. Я приживалась к ней, врастала в неё, и она становилась мной. Гуманитарий — это слово носили как звание, и я носила его с гордостью, хотя гордиться было особенно нечем: просто всё, что связано с языком, литературой, историей, впитывалось без усилия, а математика и физика оставались за стеклом, на которое я смотрела сквозь пальцы.
Папа был человеком добрым и веселым. Он говорил: «Учись. Способность к Знаниям — единственное, что  тебе досталось от мамы.». И в этом он был прав, как был прав во всём, что касалось смысла жизни. Куда идти учиться, как выбирать профессию, как не ошибиться — папа держал мой путь весело, как направляющие маяки на бурном море жизни. Университет стал закономерной станцией на этом пути, и я ехала по нему послушно, останавливаясь на нужных остановках.
Я не жаловалась. Мне было интересно. Но всё это время — школьные годы, университет, выбор профессии — я ехала по чужим рельсам. Хорошие, ровные, надёжные рельсы, проложенные заботливыми руками. Только мои ли?
III. Кочевья
А потом началась жизнь. Настоящая, с мужем, с детьми, с чемоданами, с бесконечными переездами от Дальнего Востока до Москвы. Кочующая жизнь. Мы собирали вещи, грузили, разгружали, обживались, привыкали, укоренялись — и снова собирали. Владивосток, Хабаровск, Урал, Нижний Новгород, Москва… Города мелькали за окном, как версты на старой дороге, и каждый оставлял в мне что-то: запах моря, или распускающихся черёмух, или осенней Москвы с её желтящими клёнами.
Дети росли. Дом обустраивался. Я варила борщи, проверяла уроки, гладила рубашки, утешала, советовала, лечила, принимала решения. Я была матерью, женой, хозяйкой, подругой, советчицей. Я была для всех — и перестала быть для себя.
Это произошло незаметно, как мелкая кража: ты не замечаешь, как исчезают вещи, пока не откроешь шкатулку и не увидишь пустое дно. Мои интересы, мои мечты, моё «я хочу» — всё это тихо ушло, оставив после себя лишь привычку быть нужной.
IV. Сорок
После сорока я вдруг остановилась.
Это бывает так: ты бежишь по дорожке, бежишь, и вдруг — обрыв. Тропинка кончается, впереди туман, и ты стоишь, тяжело дыша, и не знаешь, куда идти. Я посмотрела на себя — и не узнала. А я-то что хочу? Этот вопрос ударил меня, как холодная вода.
Оказалось, что про себя я не помню ничего. Не могу понять, что мне нужно, что интересно, от чего забьётся сердце. Я знала, что любят мои дети, что любит муж, что нужно школе, что требует быт — но чего хочу я? Пусто. Туман. Тишина.
Кто-то сказал мне: начни копаться. Я засмеялась. Копаться — в себе? Это звучало как предложение раскопать старый колодец, в который я когда-то, в страшилке, советовала не заглядывать. Но я заглянула. И увидела на дне не чужое отражение — своё, забытое, испачканное, но живое.
Я пошла учиться. Закончила курсы по психологии — это было как получить инструменты для археологических раскопок собственной души. Проводила тренинги на сплочение коллектива, наблюдала, как люди раскрываются, как снимают броню, как начинают дышать. Мне было плохо и хорошо. Но внутри что-то всё ещё молчало. Ждало.
V. Слова
Оно ждало слов.
Я помню день, когда это случилось. Обычный день, ничего особенного — разве что окно было открыто и пахло летом. Я села за стол, взяла ручку и начала писать. Не для работы, не для тренинга, не для детей. Для себя. И слова пошли — тяжело, неуклюже, как первый шаг ребёнка, но пошли. Я выписывала свои проблемы, мечты, страхи, вопросы, на которые не знала ответа. Пробовала разные жанры — рассказы, эссе, заметки, очерки. Всё, что просилось наружу, находило дорогу на бумагу.
И вдруг я поняла: не могу без этого жить.
Слова стали воздухом. Каждый день наполнился смыслом — не тем, привычным, «для всех», а новым, горячим, моим. Привычка писать сделалась второй натурой, как дыхание, как утренний кофе, как закат за окном. Я просыпалась — и тянулась к ручке, ещё не открыв глаз.
VI. Голоса
Я узнала о «Прозе.ру» — платформе, где писатели выкладывают свои тексты, а читатели читают и отзываются. Потом — о «Я пишу.нет». И вдруг мой мир, который столько лет был тихим и одиноким, наполнился голосами.
Первый комментарий. Я перечитывала его пять раз. Кто-то в незнакомом городе прочитал мою историю и написал: «У меня мурашки. Спасибо». Мурашки. У кого-то — из-за моих слов. Как когда-то у детей на крыльце, которым я рассказывала страшилки.
Потом — переписки. Читатели писали мне длинные письма, делились своими историями, просили совета, просили продолжения, просили просто — расскажите ещё. Просьбы, отклики, откровения. Мир, в котором я вдруг оказалась, был живым, тёплым, настоящим — и он был моим.
VII. Один случай
Был один случай. Я не буду рассказывать о нём подробно — некоторые истории слишком тонки, чтобы их пересказывать, их можно только прожить. Но я скажу главное: кто-то написал мне, что мой текст помог ему в трудный момент. Не развлёк, не отвлёк — помог. Слово, написанное мной за кухонным столом в обычный вечер, дошло до человека, которому было плохо, и стало для него точкой опоры.
В тот вечер я поняла, ради чего пишу. Не для славы, не для признания — а для того, чтобы однажды, где-то, кто-то прочитал мои слова и подумал: я не один. Меня поняли. Я не один.
Это помогло мне найти себя. Стать счастливой. Каждый день наполнился смыслом, и с тех пор я уже не теряла его.
VIII. Любовь
А ещё была любовь. Говорят — живи здесь и сейчас. И я не хочу оборачиваться назад, потому что каждому событию — своё место, своё время, своё право быть. Без него не было бы меня, такой, какая я есть. Любовь была — разная, не всегда лёгкая, не всегда понятная, но всегда настоящая. Она приходила и уходила, как море, оставляя на берегу ракушки и тину, и блестящие камешки, и иногда — мусор. Но я собирала всё, потому что из этого складывается жизнь. Из этого складываюсь я.
IX. Люди
Мне повезло. Встретить столько замечательных людей — это luck, как говорят иностранцы, но у нас нет одного слова для этого щемящего чувства благодарности судьбе за тех, кто рядом. Друзья с Урала, с Дальнего Востока, из Москвы, из Нижнего Новгорода — мы разбросаны по карте, но соединены невидимыми нитями. Замечательные, чуткие, превосходные, каждый неповторимый, как отпечаток пальца.
Мы переписываемся, звоним, вспомним. Расстояния не умеют разрушать то, что построено искренностью. Они умеют только проверять.
X. Школа
Конечно, в жизни не бывает без трудностей. Они на каждом шагу — как и счастье. Трудности и работа — тут я не буду оригинальной. Но школа даёт столько энергии! Когда дети радуются при моём появлении, бегут навстречу, обнимают, тянут за руки, рассказывают на бегу что-то важное и не терпящее отлагательства — это заряжает так, что потом ни какие тяготы не страшны.
Я учу их писать. Не сочинения по шаблону — а писать. Дышать словами. Участвуем в конкурсах и акциях, выпускаем сборники, я вижу, как ребёнок, который вчера говорил «я не умею», сегодня приносит страницу, и на странице — живой текст. И его глаза горят. «А, вот как!» — говорит он. И я думаю: вот оно. Мост построен.
XI. Книги и поэзия
Обожаю наш книжный клуб «Алкнижники». Мы запоем читаем, обсуждаем, спорим до хрипоты, не соглашаемся, обижаемся, миримся — и снова читаем. Книга в наших руках — не предмет, а существо, живое, спорное, дышащее. Мы входим в неё, как в дом, и выходим другими.
Люблю родное литературное объединение "На берегу Лопасни" . Умнейшие и талантливые люди, у каждого — свой голос, свой ритм, своя правда. Рядом с ними я становлюсь лучше — не потому что они меня исправляют, а потому что они меня вдохновляют. Так в мою жизнь ворвалась поэзия. Не вошла — ворвалась, как ветер в открытое окно, как весна, которая не спрашивает разрешения. Я начала писать стихи — не потому что научилась, а потому что не смогла не писать. Стихи приходили сами, как птицы к кормушке, и я только успевала открывать дверь.
XII. Мечты
Мечты и цели — в чём разница? Я спрашиваю у своих учеников в школе, и мы думаем вместе. Тишина в классе. Потом кто-то говорит неуверенно: «Цель — это то, чего хочешь добиться? А мечта — это… ну, просто мечта».
Я говорю им: мечты — это маленькие птички в небе. Они приблизятся лишь при кропотливой работе. Работе над собой и миром, в котором мы живём. Мечта без работы — облако. Красивое, далёкое, и растает. Мечта с работой — птица, которая села тебе на плечо.
Я вижу, как они думают. Как переваривают. Как кто-то в заднем ряду впервые смотрит на свою мечту не как на недостижимое небо, а как на дорогу, по которой можно идти.
XIII. Мир
Так хочется мира во всём мире. Как в детстве — коммунизма, где все здоровы и счастливы, где нет голода и войн, где люди добры друг к другу просто потому, что это естественно. Я знаю, что это звучит наивно. Но я видела столько боли, что наивность стала для меня не слабостью, а силой. Тем более сильной, чем больше её бьют.
Но всё в этом мире не просто так. За каждым мирным днём стоит кто-то, кто его построил. За каждым счастьем — труд. За каждым объятием — решение не оттолкнуть.
XIV. Путь
Творчество сделало из меня человека. Настоящего — ищущего, сомневающегося, счастливого. Не того, кто знает все ответы, а того, кто не боится вопросов. Не того, кто идёт по проторенной дороге, а того, кто сворачивает на тропинку — и обнаруживает, что именно она ведёт домой.
Не стоит идти по стопам другого. Это я знаю точно. Идти по чужим следам — значит никогда не оставить своих. Ищите свой путь. Верно следуйте ему. И пусть он будет узким, заросшим, непроходимым — зато вашим. Только вашим.
А я буду писать. Жить, дышать, писать. Каждый день — слово, каждый день — мост, каждый день — маленькая птичка, которая садится на плечо. И глаза, которые загораются: «А, вот как!»
Это и есть счастье.