Встреча

Срочную служат один раз в жизни, а вспоминают часто и до конца. Соберутся мужики в гараже и давай даже не по сотому, а по сотни сотому кругу всякий раз на новый лад травить байки. Нет без этих баек мужика. Или есть, да не тот, не всамделишный мужик. Да и мужик ли? Может, конечно, и мужик, но не нам товарищ… И гараж без баек не гараж. Так, крытая стоянка для автомобиля… А с байками — сакральное пространство… А уж если доведётся встретиться сослуживцам лет эдак через десять после демобилизации… Слушать-то будете? Да? Ну, так я расскажу!

Демобилизовались мы в 1986 году. Через пять лет скоропостижно преставился Союз. Затрещало всё по швам. Подхватили железные дороги моих сослуживцев, повезли их в разные стороны… Хочешь-не хочешь, а деваться некуда. У кого и выбор был сомнительный: либо в обнимку с почившим Союзом в гроб, либо в бега...
— Да уж… Хлебнули лиха в те лихие годы… Так ты про встречу с однополчанами начал?
— С однополчанином. Другие-то разъехались.
— С кем?
— С сержантом Бахтыбаевым, с Бахтышкой.
— С тем самым? Так рассказывай, не тяни! Как он там?

— Сидим на топчане… Бахтышка мне под бока всё подушки подсовывает. Альбом дембельский принёс. В парадку дембельскую вырядился. Тельняшка на нём, мундир с аксельбантом, погоны на мундире генеральские с тремя лычками. На левой стороне — груди поделка: «золотая» звезда с комсомольским значком посередине. На правой — орден Ленина, что ли? Присмотрелся я — а это не Ленин вовсе, а Бахтышка мастерски изображён. Штаны на Бахтышке  — глаз не отвести — сплошной символизм: три полосы на каждой штанине снаружи. Это и намёк на сержантское звание, и на три пути судьбы после дембеля: прямо пойдёшь — домой попадёшь, налево свернёшь — в пожарке в Сосновогорске служить останешься, а правый лампас — прямая дорога в Камышин, в стройбатовское училище, чтобы через много лет вернуться в родную часть командиром, полковником. Ну, и штаны с лампасами уже сами по себе красота. Кто спорить будет?
— Бахтышка какой указующий лампас выбрал?
— Так, а я о чём? Всё по порядку… Принёс Бахтышка домбру. Запел:
 Встали мы на якорь на два года,
Закрутились, как пила.
На работе, как бульдозер,
В самоволке, как стрела.
Казакстан Менін Отаным
Едих, Риттер достарым…
Едих, Риттер дружбаным…

— Бахтышка, как Едих?
— Из армии пришли, он сразу на Кате Баумштарк женился.
— Как познакомились?
— Она же в Алматы в меде училась, а жила здесь, на соседней улице. Он её увидел, сразу план состроил. Мне говорит: поехали… я с ней знакомиться буду в Алматы.
— А почему не здесь?
— Потому, что не по плану!
— Поехали?
— Конечно! Едих в парадке, в руке палочка, глаза в чёрные очки спрятал. Около светофора стоит. Там, где студентки дорогу переходят… А я рядом — страхую, если что.
— Слепым прикинулся?
— Нет! Безногим! Сам подумай, зачем безногому чёрные очки?
— Дальше-то что?
— Я его к светофору подвёл и отвалил, как-будто… Ну, план такой…
— А Катя?
— Вам помочь, товарищ сержант? Через улицу перевести? Вы после госпиталя, наверное?
А Едих говорит:
— Если, конечно, Вас не затруднит… Но так-то у меня провожатый где-то был.
Она:
— Конечно, я Вам помогу, а провожатого вместе подождём на той стороне улицы.
 — И это весь план?
— Здесь стратегия, а не тактика! Слушай: Едих споткнулся и упал. За сердце схватился. А я бегу и ору: военнослужащему искусственное дыхание нужно сделать! Есть медики рядом?
— Сделала? Изо рта в рот?
— Ты, Риттер, зачем так про Катю говоришь? Она на Андрюхино лицо посмотрела, как он красиво двухметрово лежит увидела… Из губ в губы…Несколько раз… Я рядом стоял. Очень сильно завидовал.
— А дальше… Дальше что?
Андрюха в себя пришёл, а я бы на его месте умер от счастья. Говорит:
— Катя, ты меня спасла. Выходи за меня замуж. Иначе мне смерть, а тебе уголовная ответственность!
— А Катя?
— Дурак, —  говорит, — ты Андрей, я тебя тоже дома приметила. Сама хотела подойти, боялась, что не поймёшь. Вот через Бахтышку хотела познакомиться, а он твой план выдал…

— Свадьбу веселую сыграли?
— Только свои были… Человек пятьсот…
— Ты помогал?
— Без меня как бы справились?
— Расскажи про подготовку!
— Едих мне говорит: давай посчитаем гостей — сколько всего мяса? Хотя бы примерно…
— По килограмму, наверное, хватит?
— Вот вы, немцы, друг друга сразу понимаете. А я подумал, что надо у гостей мясы считать…
— И как?
— Я у Андрюхи спросил: в баранине или в говядине расчёт?
А Андрюха мне:
— Давай и так, и по-другому. Потом ополовиним.
— Ну, и сколько всего получилось?
— Я считаю, считаю: твоей Кати толстая однокурсница сколько весит? По моему прикиду: два барана и овца… Если с курдюком вместе…Но хотелось бы уточнить...
 — А Едих?
— Ржать начал. Прямо, как ты.

 Риттер вытирает слёзы:
— А я в баранах сколько буду? Ты свидетелем на свадьбе был?
— Нет! Свидетель — Саня Мартин. В нём два метра. Красавчик. Никакую фотографию собой не испортит.   А я под столом ползал, туфлю у Кати воровал. Кто бы ещё там поместился? Как бы без меня туфлю гости деньгами наполнили?
— Давай, про туфлю рассказывай!
— Едих говорит: Бахтышка, ты между ног аккуратно ползи, чтобы не заметили. Это традиция такая…
— А ты?
— А я отказался! Сам скажи, что этот Едих задумал? Между ног! Кому?
— Ты опять не понял?
— Понял! По любому люлей отхвачу. По любому заметят. Это что за традиция такая: в междуног?
— А Едих?
— Ржал, как ты сейчас!
— Снял туфлю у Кати?
— Снял! Только дал выкупать не тридцать шестой размер, а калош сорок пятого.
— А гости?
— Все с деньгами были…  Доверху наполнили… Меня на каждую свадьбу приглашать стали.

 — За Андрюхиным сыном в роддом вместе ездили?
— Не успели. Они раньше в Германию уехали.
— Расскажи, что после свадьбы было?
— Андрюх ко мне в братья записался: я в аварию попал, он первый прибежал — прямое переливание крови… Потом, говорит, я в Германию поеду на ПМЖ, а ты за мной на четвереньках бежать будешь по шпалам — теперь тебя немецкая кровь на родину предков потянет.
— А ты?
— Я тоже ему донором был, когда он разбился. Говорю: ты теперь казах —швабру возьмёшь, между ног поставишь — иго-го —  и в Казахстан из ФРГ прискачешь. Сначала до ГДР галопом, потом до Польши рысью…
— Бахтышка, ГДР давно нет…
— Ни чего себе! На её месте теперь дырка до Америки?
— Дырка, но не такая глубокая.
Бахтышка искренне огорчился.
— Надо же, а! Как продырявилась… А почти как новая эта ГДР была…
— Союз тоже ещё мог бы, наверное... Не такой уж старый был…
Бахтышка спросил:
— Ты знаешь, где сейчас Едих живёт?
— В Мюнхене?
— Нее! Там Саня Мартин. Прямо на той улице, где Гитлер с местными пацанами просроченное пиво пил, потом — путч, путч — потом их за нарушение порядка менты повязали.
 — В Нюрнберге?
— Тоже нет. Жетысай знаешь?
— Конечно!
— Так вот… совсем не похоже! Там ещё моторы для «Мерседесов» делают…
— Унтертюркхайм?
— Точно-точно… Я же говорю — вообще не Жетысай!
— Кем он там работает?
— Вот на этом заводе… Там, короче, везде роботы. Так дырки сверлят аккуратно, что потом все совпадают. И монтажка не нужна, чтобы болт вставить.
— А Едих что на этом заводе делает?
— Роботам объясняет, что такое монтажка, чтобы хоть немного умнее были. Кто не знает монтажку — он дебил на какую букву?
— На какую?
— На «Д»! Чё, поймал я тебя, да?
 
— Бахтышка, здесь мы на фотографии все вместе… Почему у меня такой нет?
— Запотомучто я все забрал! Думал, встретимся — лично каждому вручу — сколько радости будет: «Ой, кто это рядом с Бахтыбаевым? Да это же мы»!
— А это в руках у Витьки Райса щенок! Помнишь, как его Энгель на улице во время увольнения подобрал, а мы его в казарме под кроватями от старшины прятали? А потом он у нас в каптёрке жил? Ты же его Нурланом назвал!
— Как не помнить? Едих тогда рапорт на имя командира написал, чтобы моего ребёнка — Нурлана Джамбуловича — признали сыном полка и поставили на довольствие… Хорошо хоть не вручил.
— А помнишь, как 9 мая в 1985 г. снег повалил? А мы на построении на плацу в одних парадках…
— Дай я дальше скажу: командир полка на трибуне речь говорил, а Нурик, стал ему подвывать… А ты хотел его поймать… А он вокруг рот от тебя круголей… Командир кричит: заходи слева, заходи справа, он за второй ротой спрятался…

— Бахтышка, ты на дастархан специально пиалки расставил на всё наше отделение?
— Да, чтобы пацанам обидно не было… Мы с тобой чай пьём, а им даже не налили.
— Может, тогда и плов на всех ?
— Хорошо придумал! Давай раскладывай по тарелкам!
— Эх, нет их с нами. Фотографии сейчас сделаем…
— На фотографии не будет видно, что плов горячий. Запаха на фотографии нет….
— Ничего не поделаешь…
— Как ничего? Эй, пацаны, давай за дастархан! Хорош прятаться! Развели Риттера по полной… Плов остынет!
Из-за виноградника появились улыбки Едиха, Мауля, Райса, Энгеля… Потом они сами подтянулись.
Больше всех скалился Андрей Едих:
—Как мы тебя подловили?