Мона Лиза...

Сергей стоял перед зеркалом в прихожей, пытаясь завязать галстук. Впереди был важный день: квартальный отчет, совещание с инвесторами и, что самое главное, день выдачи зарплаты. Он уже мысленно распределил бюджет: часть на ипотеку, часть на ремонт машины, и, конечно, небольшая сумма на «хотелки» — новый спиннинг, о котором он мечтал полгода.

Настроение было приподнятым. Он зашел на кухню, где жена, Марина, неспешно пила кофе, листая ленту в телефоне.

— Марин, — начал Сергей, стараясь звучать непринужденно, — сегодня же зарплата пришла. Я там планировал кое-что прикупить, ты не против?

Марина медленно опустила телефон. Она посмотрела на мужа поверх края чашки. В её глазах не было ни гнева, ни раздражения. Напротив, на губах заиграла тонкая, едва уловимая, почти неуловимая улыбка. Она была настолько загадочной, что Сергей на секунду забыл, о чем говорил.

— Зарплата? — переспросила она, и в её голосе послышались нотки, напоминающие шелест осенних листьев. — Ах, да. Зарплата.

— Ну да, — Сергей почувствовал, как внутри начинает скрестись неприятное предчувствие. — Я зашел в банковское приложение, а там… ну, скажем так, баланс не совсем соответствует моим ожиданиям.

Марина отставила чашку. Она встала, подошла к окну и посмотрела на улицу, где серый городской пейзаж казался декорацией к какому-то великому спектаклю. Она повернулась к нему, и та самая улыбка стала еще глубже, еще непостижимее. В ней читалось всё: и недавний поход в салон красоты, и внезапная распродажа в любимом бутике, и, возможно, тот самый «непредвиденный» ремонт, о котором она упоминала вскользь три недели назад.

— Ты хочешь знать, где она? — тихо спросила она.

Сергей сглотнул. Он вспомнил, как в прошлом году стоял в очереди в Лувре, пытаясь разглядеть выражение лица Джоконды за бронированным стеклом. Тогда он думал, что это вершина человеческой загадочности. Сейчас он понял, как сильно ошибался.

— Марин, я просто спросил… — начал он, но осекся.

— Знаешь, Сережа, — она подошла ближе и поправила ему воротник рубашки, продолжая хранить свою невозмутимую, почти божественную улыбку. — Искусство требует жертв. А семейный бюджет — это своего рода искусство.

Она развернулась и вышла из кухни, оставив его в тишине. Сергей так и остался стоять, глядя на пустую чашку из-под кофе. Он понял, что ответа не будет. По крайней мере, не того, который можно было бы выразить в цифрах или чеках.

Он вздохнул, поправил галстук и пошел к выходу. В конце концов, зачем тратить деньги на билеты в Париж и перелеты, когда прямо у тебя дома живет величайшая тайна эпохи Возрождения?

— Ладно, — пробормотал он, закрывая за собой дверь. — Спиннинг подождет. В конце концов, созерцание прекрасного — это тоже своего рода инвестиция.