Притча о счастье

Даосские мастера учили: «Чтобы исцелить свою жизнь, не нужно ничего к ней добавлять, а просто убрать лишнее», поскольку страдание рождается не из твоей реальности, а из тягостных ожиданий, которые ты носишь в своей голове.
Есть одна старая, известная всем притча, которую, тем не менее хочется, чуть развернув, вспомнить.
Однажды странствующий монах встретился с крестьянином, рассказавшим ему свою историю.
У старика этого как-то сбежал конь. Соседи пришли посочувствовать.
- А я не знаю, хорошо это, или плохо.
Но вскоре конь вернулся и привел с собой табун диких лошадей. Соседи вновь пришли возрадоваться вместе со стариком. Но он ответил:
- А я не знаю, хорошо это или плохо.
На следующий день единственный сын крестьянина, объезжая лошадь, сломал ногу. Соседи пришли посочувствовать старику, лишившегося помощника по хозяйству, но услышали тот же ответ:
- А я не знаю, хорошо это, или плохо.
Вскоре император начал войну и забрал всех парней из деревни, кроме больного сына. И старик вновь на завидки соседей повторил свою фразу. Спокоен был крестьянин не потому, что не реагировал на события, нет, просто он их не интерпретировал, а предоставлял им происходить. И если ты ставишь оценки происходящему, ты проживаешь не само действо, а лишь своё отношение, мнение о нем, а это порождает страдание.
И монах, услышав эту историю, спросил старика:
- Неужели тебе никогда не бывает больно от плохих новостей и радостно от хороших?
- И боль, и радость приходят как приходит дождь и солнце. Я не отказываюсь чувствовать, но я не строю дом из-за одного дождливого дня, моя жизнь не состоит только из непогоды. Любое событие – лишь облако, плывущее в небе, а небо остается тем же, независимо от облаков.
Крестьянин действительно радовался удачам, благодарил соседей, и горевал, когда дела шли плохо, но не привязывался к своим чувствам, и они не задерживались в нем дольше положенного. Да и радость приходила и уходила, как гость, заглянувший на чай, не превращаясь в домочадца.
- Я не привязываюсь к радости и не убегаю от боли, обе они – лишь гости в моём доме. А если я запру одного из гостей, не желая отпускать, дом мой превратится в тюрьму для нас обоих.
Мудрец способен чувствовать полно и глубоко, но без сопротивления, не строить жилище вокруг одной, отдельной эмоции. Можно и должно плакать от горя и смеяться от радости, оставаясь тем же самым укорененным человеком, не потерявшим связь со своим внутренним покоем, с глубинным «я».

13.09.26