Я и представить не могла...

 Тем летом впервые на встрече выпускников
появился хороший мой приятель, Володя Вяжевич.
Нравился он мне всегда за тонкий юмор, музыкальность
и мягкие манеры потомственного интеллигента.

Не виделись мы лет двадцать, и, как только встретились,
никак не могли наговориться.

 Праздник наш, как и всегда, проводился на базе
"Сибирская сказка", на берегу Обского моря.
После торжественных речей и обильного стола
всех нас ждали танцы и живая музыка
под открытым небом, среди берез и сосен.

 
 Поздним вечером, когда все затихло и все разбрелись кто куда,
Володька потащил меня к морю.
 
 Берег был тихий, темный...Море чуть слышно плескалось,
а черный бархат ночи благодатного августа
был щедро усеян бриллиантами звёзд.
 
Не сводя восторженных глаз с такой красоты,
Володя полушепотом открывал мне названия
ярких, крупных планет и созвездий.

..Все это было до того поэтично и нереально,
что, находясь в непонятном мороке
я не сразу осознала, 
что вдохновленный романтикой и вином Володька
вдруг начал страстно меня обнимать...

..И тут, едва успела я прогнать наваждение,
как чертик из табакерки, из темноты вдруг нарисовался
бывший комсорг наш  - Борис Урубко
и заявил безапеляционно, как на собрании,
что не позволит нам отрываться от коллектива!

 Словно застигнутые врасплох пионеры
под зорким взглядом вожатого,
поплелись мы обратно на берег.
 
Потом был костер.
Все смеялись, вспоминали прошлое и слушали,
как Володя Вяжевич поет под гитару песни бардов.
 

..Уже глубокой ночью все потихоньку разошлись,
но спать не хотелось и мы молча сидели с Володей,
подбрасывая хворост в догорающий костер.

 Не шумели и не нарушали общественный порядок,
но откуда то вновь притащился Урубко,
с отеческой улыбкой, мол, пора, пора...

 И хоть было нам не по четырнадцать,
а перевалило за сорок,
мы безмолвно опять подчинились ему
 (хотя логичнее было послать Борьку ко всем чертям.)
и под пристальным вниманием
покорно разошлись по комнатам...



..Самое смешное случилось наутро, во время завтрака,
когда из шуточек подруг мне стало ясно:
среди народа ходят слухи...
И слухи эти обо мне!

Народная молва гласила, что провела я эту ночь 
не где - нибудь, а в номере Бориса...

..Хоть стой, хоть падай!

  Узнав об этой нелепости, Урубко праведно негодовал,
весь красный от возмущения;
 парни же в ответ только улыбались понимающе:

- Да ладно, чего там. Тут все свои. Бывает...
 
 А мне ничего не оставалось, как смеяться.
Было ясно, как день, что это чей - то глупый розыгрыш.
Это надо же такое придумать!

 Это у Бориса то, всегда такого безупречного,
словно сошел он на землю с плаката,
в прошлом образцового комсомольского вожака;
к тому же примерного семьянина,
это у него то -  порочная связь?!..

Да вы с ума сошли!

..И отчего, сама не знаю, все приходило мне на ум:

- Да кто ж его посОдит? - Он же - па-мят-ник!


 Урубко был старше нас тремя годами.
Появился он на курсе, уже отслужив армию, семейный,
и, должно быть, именно поэтому
казался мне таким недосягаемым,
и в студенческие годы
я смотрела на него глазами ребенка,
верящего в непогрешимость взрослого...


..И только сейчас, спустя много лет, понимаю:
и у Бориса Урубко, нашего комсорга,
невероятного красавца, между прочим,
(точь в точь гусар войны двенадцатого года!)
тоже имелась, оказывается,
скрытая от посторонних глаз, та самая, личная жизнь!
 
..Свой тайный сад, цветущий маком и дурманом...


.. Что же касается слухов...
Да просто-напросто в ту ночь
с кем - то меня перепутали!

..И даже догадываюсь, с кем именно.
Далеко и ходить не надо:
стоит только пересмотреть фотографии.
На любой из них рядом с Борей
одна и та же миловидная особа...


  Повзрослеем когда-то...Станем недоверчивыми.
Жизнь научит доверять чужому опыту:
к присказкам да поговоркам прислушиваться.

 Начнем однажды и к дыму принюхиваться,
 и блеску самовара - не верить...

..Потому что не все то золото, что блестит,
да и дыма без огня - не бывает!..